Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)

Нелтар заговорил, но его глухой голос под сводами пещеры воспринимался с трудом. Рувен придумал для меня легенду, в которую непросто поверить, но не было возможности опровергнуть. Я слушала ее и отдаленно сравнивала с тем, что часто можно было прочесть в дорогущих научных журналах. Якобы звезды в тот день, когда Кейел столкнул бедную девушку в реку Истины, стояли, как в день, когда духи мироздания создали эту реку. Что такое случается раз в тысячелетие, о чем Вольный не знал. Не знали и мудрецы, лишь догадывались, но случай со мной развеял их сомнения.
Мудрец говорил что-то еще, а затем замолчал. В зале стало совсем тихо. И в этой тишине послышались шаги. Я нахмурилась, но не спешила поднимать голову, пока не раздался громкий звон.
Кейел. Мое сердце рухнуло вниз, в висках забарабанило, а дышать стало так тяжело, будто грудную клетку передавили. За каждый маленький, рванный вдох приходилось бороться.
Могла ли я полюбить человека, лишь за крохотную часть его характера? Могла ли одновременно возненавидеть за большую? Можно ли ненавидеть и любить одного человека единовременно?
Я люблю его? Но разве… И если — да, то за что?
Кейел. Он шел ко мне уверенно, не оглядываясь на изумленную толпу. Его меч и кинжалы валялись ближе к выходу. Походная одежда вновь была потрепана, а волосы небрежно собраны в хвост. Вольный наемник улыбался мне, но эта улыбка не имела ничего общего с поддержкой. Когда он приблизился, я быстро отвела взгляд, но пересилила себя и посмотрела на его лицо вновь.
— Что? Теперь не настолько красив, чтобы терять из-за меня голову? — тихо спросил он, становясь рядом со мной. — Я много думал, бесценная Асфи, и понял: в вашем мире нет тварей, потому что вы сами неплохо справляетесь.
Я не успела ответить, да и не была уверена, что смогу. Нелтор продолжил речь, но вскоре передал слово верховному гильдии Справедливости. Рассат в бело-золотой рясе и похожий на льва поблагодарил Кейела за то, что тот явился на ритуал и сэкономил силы иллюзионистам и следопытам. Вольный шире улыбнулся ему и лениво кивнул.
Что бы не произносилось дальше, я ничего не могла расслышать. Рука Вольного была так близко от моей, что, казалось, согревала своим теплом. Чуть потянуться, и я могла бы прикоснуться к обветренной коже, переплести свои пальцы с его. Теперь мне хотелось сбежать отсюда с Кейелом и выслушать его. Выслушать любую ложь, которая смогла бы оправдать его поступок. Поверить в откровенный обман, что он любит меня. Послушать, какую нечисть он успел обезглавить без меня. Переубедить его, что он не прав в своем выводе о Земле. Но во всем этом не было ни малейшего смысла.
— Асфирель, вы слышите нас?
— Что? — прохрипела я, подняв голову и оглядываясь, но все видела лишь смазанным пятном.
— Позвольте Возмездию выбрать весы для суда, — видимо, повторил рассат.
На негнущихся ногах и не отрывая взгляда ото льда под ногами, я подошла к бронзовой чаше у алтаря. Обычно для нее брали часть от доказательств, но мне посоветовали окропить ее кровью. Острый кинжал для меня тоже подготовили. Я вытащила его из чаши и порезала ладонь, совершенно не ощутив боли. Тяжелые капли сорвались вниз, чтобы помочь избрать достойных духов для взвешивания проступка Кейела. И если толпа предвкушающе затихла, то я знала, что увижу: двух призрачных дракончиков из сна — жестокие и справедливые духи в суде. Они заглядывали в саму суть обвиняемых, углублялись в их желания, которые двигали ими в момент преступления.
Строго разделенное добро и зло жило в этих весах: синий и красный. И если у преступника находилось малейшее желание навредить жертве — синий дракон полностью уступал место красному.
Я боялась, что увижу в скором времени. Красный дракон поглотит Кейела без остатка, растворит его и заберет с собой. Кейел будет навсегда заточен в весах, испытывая жадность до преступников, видя в них родное и притягательное. Самое жестокое наказание алтарем Возмездия. Поэтому я не отрывала взгляда от профиля своего убийцы. Мне хотелось запомнить его, несмотря на все, что между нами произошло.
 
Кейел вздрогнул и отступил. Он испугался лишь на секунду, но и этого хватило, чтобы я перевела взгляд на чашу и ощутила ненависть к себе и Фадрагосу. Белесый дымок поднялся над чашей, разделился на две части и разлетелся маленькими драконами. Они устремились вверх, затерялись в ледяных сталактитах, оставляя после себя красные и синие следы. Время пришло.
Я шагнула к алтарю, но остановилась перед Кейелом. Он заступил мне путь, склонился ко мне и неверующе заглядывал в мои глаза.
— Ты ведь не сделаешь этого, Аня? — прошептал он. — Неужели, настолько сильно… Аня, это же хуже смерти! Ты понимаешь, на что обрекаешь меня?
Я открыла рот, но ничего не смогла выдавить из себя. Хотела оттолкнуть его, но вспомнила, что мне рассказывали: с момента как весы определены, преступник и жертва не могут прикоснуться друг к другу  до окончания наказания. Кейел, видимо забыл… Он огладил воздух тыльной стороной ладони возле моей щеки, зажмурился надолго, а затем вновь посмотрел на меня и тихо напомнил:
— Ты не пострадала и осталась жива. Ты можешь произнести слова отказа. И все закончится для нас иначе — все закончится хорошо.
Мое дыхание сбилось. Толпа согласно ритуалу молчала, никто не смел вмешиваться, хоть и слышали каждое слово, каждый наш шепот, будто мы говорили рядом с ними. И, кажется, моя глупость готова была достигнуть пика, но Кейел сам все испортил.
— Я готов простить тебя, Аня. Попробую понять. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, всегда это знал. Просто в вашем мире, наверное…
Я быстро и уверенно обошла Вольного, лишь краем глаза заметив его изумление. Он готов простить меня? Каким надо быть человеком, чтобы считать в такой ситуации, что это я нуждаюсь в его прощении и понимании? О чем он говорит?
Для завершения ритуала осталось только лечь на алтарь, и позволить ему прочесть из моей памяти эпизод с рекой Истины. А затем от меня уже ничего не будет зависеть. Я понимала лишь одно, что после суда мне придется найти Сердце времени. Раздобыть его во что бы то ни стало. Кейел не знает, но он выберется из плена весов и проживет свою жизнь заново, но уже без меня. Если я сейчас хоть в чем-то виновата, то в будущем… Я все исправлю.
Когда я садилась на алтарь, увидела Кейела вновь. Ненависть в его глазах сейчас не пугала, а больно ранила. Тягучая тоска смешивалась с этой болью и заставляла действовать быстрее, отводить виноватый взгляд от Вольного.
Потом он проживет жизнь заново… Я все сделаю ради этого. На все пойду. Жаль лишь, что больше не увижу его, не смогу услышать и прикоснуться.
Холод пробирал даже сквозь одежду. Драконы под потолком кружили по часовой стрелке, размазывая полупрозрачные цвета, которые никогда не смешаются и не превратятся в лиловый. Либо одно, либо другое — третьего не дано.
Я против воли застыла, а ледяной потолок пропал. Вместо него я видела Древний лес. Разговор с Роми промчался почти не начавшись, а виноватый взгляд Кейела застыл неподвижно и надолго. Затем вновь воспоминания мелькали как на перемотке, но как только возникали мои соприкосновения с Вольным, воспоминания тянулись долго. Сердце разрывалось, а глаза хотелось закрыть, чтобы ничего не видеть, чтобы заново не проживать эти моменты так отчетливо. Совсем скоро Кейел больше не улыбнется мне.
Меня вышвырнуло в реальность. Усердно моргая, я почти сразу вскочила. Сидя на алтаре, нашла Кейела. Он грустно улыбался мне и смотрел так, будто видел перед собой жалкое создание. Драконы кружили уже над ним, но вскоре устремились к нему. Я съежилась и напряглась до боли в груди. Синий дракон первый прошел насквозь Кейела, через его грудь, и вновь устремился вверх. Красный ударил Вольного в спину и вышел из груди, заставляя виновного пошатнуться. Но Кейел устоял, и даже не отвел от меня пристального взгляда. Казалось, что ничего сейчас не заставит его отвернуться или закрыть глаза. Я знала приговор и не желала его исполнения. В этот миг я отчетливо поняла, что не хочу лишаться возможности видеть Кейела. Как все вернуть назад?!