Князь Вяземский. Дилогия (СИ)
Хорошо, хоть, хозяйственная деятельность продолжалась без затыков и экивоков. Женщин своих пока не перевозили, пусть спокойно на Севере рожают очередных детёнышей, раз пока будущее не определено толком. Зато торговля шла своим чередом, а уж любимейшее развлечение по выращиванию картохи, кукурузия и подсолнухов процветало на выделенных в прошлом году местах. С Северной Руси увеличились поставки ворвани, а точнее улучшенных вариантов смазок из неё. Новые корабли вступали в борьбу с браконьерами практически сразу после того, как спускались со стапелей. Китам от этого легче не стало, зато пропорция распределения полезных гигантов изменялась в сторону русских. Хотя новости из России в данный момент не очень интересовали Михайлу, уж очень всё закручено там, куда суют свой нос французы.
Приходится анализировать каждый шаг, каждую связь. К сожалению, загадок слишком много. Хорошо хоть нашлись умные фламандцы, проконсультировавшие отдельные позиции той земельной каши, которая варилась на границе Франции и Священной Римской империи.
– Мин экселенц, король Людовик хочет получить права на Курпфальц, чтобы навсегда закрепить за собой земли от Люксембурга до Бургундии.
Рассматривание карты наконец‑то сделало понятным активность короля‑солнце. Та же Лотарингия оказывается принадлежит французам лишь временно, а завоевание Пфальца сделает её внутренней территорией. Как и набор различных графств, баронств и других доменов. Даже от герцогства Люксембург франки пока откусили лишь «два кусочека». И разорваться, чтобы «сразу везде» нет никакой возможности.
– Кроме того, его величество получит выход к Южной Германии, а это немаловажно для борьбы с Австрией.
Получается, что Франция ничего стратегического не получила, отобрав у Испании Южные Нидерланды. Просто перехватила их у той же Голландии (иначе те забрали бы эту же территорию себе). Значит и стратегию следует поменять с «удержания достигнутого» на «агрессивную» (хотя и страшновато, итить‑колотить).
– В крайнем случае, можем вступить в Аугсбургскую Лигу, – предложил Алексей, – или хотя бы припугнём французов.
– Как бы боком не вышло в дальнейшем, – перестраховался Ларион, – денег не хватит на усиление собственной армии, а у Лиги пока лишь оборонительный союз, а не наступательный.
В итоге, изучив все возможные глобусы Европы и подвигав различные флажки, нашли‑таки интересный вариант…
Поразительно, но и правда, что у дураков мысли сходятся. Людовик Четырнадцатый, наследный принц (тоже Людовик) и «ястреб Франции» маркиз де Лувуа пришли к тем же выводам, правда с другой стороны.
– Ваше величество, отец, московиты неуступчивы и пользуются этим. Деньги их особо не интересуют и непонятно, как их привлечь в новую кампанию.
– Понимаю, сын мой, но неясно, что же пообещать этим варварам, – ответил король на незаданный вопрос, – мы пока заинтересованы в дружбе с Московией. Тракт в Маньчжу очень нужен, как и порт в Пасифик океане.
Как оказалось, ещё нужна именно русская срача (занимающая мало места в обозах), жидкое обезболивающее для солдат, а версальские дамы проели все мозги, требуя именно шампу, как у высокопоставленных дам Португалии и Испании. И меха, меха, меха…
– Сир, я конечно не любитель таких решений, – начал бубнить Лувуа, – но мы могли бы убить несколько зайцев.
– Каких именно?
Советник разложил на столе карту и начал показывать, как Франция может привлечь на свою сторону «герцога Мишеля».
– Если отдать Маальцу Западную и Южную Фландрию и северную часть графства Эно…
Да уж, любитель гнобить всех и вся, совсем непривычен в мирных инициативах. Но это могло дать выход в создавшейся ситуации. Передача (или продажа при случае) указанных территорий сразу высвободит около двадцати тысяч солдат и снимет головные боли по утихомириванию фламандцев. А значит уменьшит и расходы в тех краях, так как доходов пока нет из‑за гражданского неповиновения. «Коназ Вяземски» вынужден будет предоставить свою армию французам из чувства благодарности и держаться за союз с Францией, так как испортит отношения со Священной Римской империей.
– Я понимаю, ваше величество, что принять такое решение трудно, но это удержит герцога Мишеля от сговора с Лигой. Иначе австрийские интриганы сами пообещают в будущем отдать то же самое, а мы получим восьмидесятитысячный корпус у наших границ.
– Лувуа, ваши сведения немного устарели, – удивил король‑солнце своих собеседников, – шпионы донесли, что в Нёзен прибывает бригада из Курляндии в семь тысяч солдат, подготовленных и вооружённых отличным оружием тамошнего производства. И предполагается, что за год подготовлено ещё несколько тысяч фламандцев под Брюгге и Гентом.
Новость шокировала обоих собеседников Людовика. Дофин сделал несколько вычислений и сказал, а точнее восклинул:
– Но это же почти сто тысяч! И полевых пушек у него больше сотни, недавно новые получил.
Конечно, если бы московиты были европейцами, то как‑то можно договориться, а вот варвары малопредсказуемы. И никакого родства, связывающего их лидера с дворами Франции. В итоге, дофина отправили на новые переговоры, чтобы добиться нужного соглашения уже в этом году.
Война Священной Лиги с османами перешла в критическую стадию класса «пан или пропал». Нет, никто никуда не пропадёт, но нужно ещё одно решающее сражение к которому в данную сию секунду не были готовы стороны. Разве что на следующий год. Император разрывался на части, а точнее не мог собрать все свои силы в кулак. Где‑то далеко поляки наладили переправы через Прут, дошли до Ясс и даже заняли город. Вот только молдовский господарь отказал в помощи своими отрядами, а имперцы почему‑то решили вывести войска из Трансильвании. Поэтому Собесский с Яблоновским сместили направление главного удара, решив вторгнуться в Валахию. В результате наткнулись на домашнюю заготовку татар. Мало того, что Сераскир Засуха нанёс коварный удар по лошадиному поголовью, так и татары подожгли степь. Пришлось отойти к Яссам, чтобы подумать, как следует, над своим поведением.
Австрийцы и дружеские им немцы оказались в раздрае между двумя Лигами: на западе и на востоке (точнее на юге своих владений). Странно, но никому дотоле неизвестный московит, основавший (а точнее, купивший) крохотное государство, стал важным фактором европейской политики. Договориться не удалось, так как имперский посланник излишне задрал нос, пытаясь поставить русского князя на место, и ему отказали. Причём правдивый комментарий пришёл из Голландии. Эх, если бы тамошняя русская армия начала войну с французами, но всего лишь герцог Маальца не захотел стать целым графом в Австрии. Уже в Вене посланнику было высказано всё, что нём думают, в Гент отправили другого, более мудрого и менее амбициозного. Посоветовали спросить, «а чего хочет сам Вяземски». Хотя, надежд было мало.
Даже в Москве начались кое‑какие движения. Царица Софья решила собрать армию и отправить в Крым, поставив во главе своего фаворита – внука Юрия Алексеевича Долгорукого. Того самого судьи Стрелецкого приказа, убитого стрельцами в 1682 году во время бунта. Правда на подготовку похода уйдёт год или два, уж очень великое деяние намечается. К брату Иоанну отправили гонца с письмом и пояснениями, как это важно ныне для Московского царства. Чтобы Иван прислал достойные полки ради чести русской и её величия. Федька что‑то бубнил о нежелательности, но Петруша Долгорукий, любовь и отрада, обещал не пожалеть жизни: ни своей, ни стрельцов. Исмет‑паше пришлось делать закупки для султана и его армии через третьих лиц и в обход Москвы.
Карл Габсбург, работая испанским императором, рвал и метал. Его родословная ужасала своим видом. Всего десять предков в пяти поколениях имелось в генеалогическим древе. Страна приходила в упадок, а какой‑то никому не известный московский тартарин посмел забрать земли, принадлежащие короне. И так со здоровьем нелады: то понос, то золотуха, так и по длинному носу оскорбительно щёлкнули. Послать бы могучий флот, высадить армию, жаль, что нет ни того, ни другого. И венский родственник занимается своими благоглупостями, вместо того, чтобы отнять родовые Нидерланды и вернуть их истинному хозяину. Те же португальцы кружат возле островов Карибского моря, небось хотят воспользоваться моментом и откусить что‑нибудь от испанского величия.