Кодекс Крови. Книга VII (СИ)

— Кирана сказала, вы хотите устроить мне встречу с роднёй по матери, — девочка склонила голову в знак приветствия.
— Всё верно. Мне нужна твоя помощь! — не стал я ходить вокруг да около неприятной для воспитанницы темы. — Меня обвиняют в убийстве Ханса Исбьерна, но я этого сделать попросту не успел, хоть и планировал. Узнав, что Ханс заказал твоё убийство, с этим справился наш вчерашний гость Эрик, за что я его не виню. Гниль внутри рода принято уничтожать собственными силами. Но дальше случилась цепь событий, которая привела к обвинению в убийстве меня.
— Решили подставить под шумок? — уточнила Аста, чуть прикусив губу.
— Верно, — я принялся загибать пальцы. — Первое, кто-то явился на место убийства и равномерно размазал Ханса по стенам покоев. Второе, под моей личиной вышел из покоев убитого, пообщался с испанскими грандами на их родном языке и прошёл до покоев делегации Российской империи. Третье, исчез Эрик Исбьерн. Его нет в Копенгагене. Ну и четвёртое, вчера нас на приёме прощупывала эмпатка. Неагрессивно. Судя по всему, из рода твоей матери. Она считает меня зверем и не хочет идти на сотрудничество, считая, что я держу тебя силой и убил твою мать. А я считаю, что Бизоненсы во всём этом замешаны по уши, но пока не могу понять как. Помоги мне решить это задачку.
— Хорошо, — серьёзно кивнула девочка. — Куда идти?
* * *
Второй допрос допросом так и не стал. Когда эмпатка пришла в себя и увидела Асту, то нас всех захлестнуло такой волной счастья и облегчения, что все вопросы по поводу лояльности девушки тут же отпали. У неё текли слёзы, когда она прижимала Асту к своей груди и обещала защитить и никому не отдать.
Дальше женская беседа потекла с такой скоростью, что переводчику приходилось изредка прерываться, чтобы вдохнуть. Но к счастью, продлилась она недолго. Через полчаса Аста обернулась сообщила, что Хельга готова к переговорам, а потом, чуть покраснев, попросила:
— А мы можем забрать её с собой?
Я даже слегка удивился такому повороту событий. Ещё вчера Аста не хотела знаться с родными, а сегодня уже готова оказывать кому-то протекцию.
— А ты уверена, что это не следствия её дара эмпатии? — осторожно поинтересовался я. — Вчера ты говорила несколько иные вещи о семье.
Аста улыбнулась настолько светло и радостно, что алые глаза зажглись огнём.
— Уверена. Во-первых, у меня иммунитет, а, во-вторых… — Аста недоговорила, услышав вскрик эмпатки.
Та задёргалась всем телом и принялась скрести горло пальцами, царапая кожу и выпуская струйки крови. Глаза её закатились, открытым ртом она пыталась сделать хотя бы малейший вдох, но не выходило. Хрипы превратились в сипение, в комнату вбежала Света и принялась сканировать болезную.
— Ничего не понимаю, она умирает, хотя абсолютно здорова.
Я видел, как от невесты в эмпатку идут потоки целительской магии, но растворяются, всасываясь на горле.
— Она под клятвой? Служение? Неразглашение? Что? — быстро перечислял я варианты клятв за нарушение которых могло убить. — Рабство?
Последнее я спросил от безвыходности, ведь Аста не знала ответа, зато эмпатка на последнем издыхании указывала пальцем в угол, где лежал магический блокиратор. Недолго думая, я объединил половинки ошейника вокруг шеи девушки, кое-как скрепив. И спустя пару секунд она смогла сделать вдох.
  
Глава 26
 
Стоило эмпатке сделать вдох, как до меня с предельной ясностью пришла одна мысль. Пока я тут миндальничаю, пытаясь выяснить что происходит, кто-то играет по-крупному. А если так, то… Какого хера…
Аста не успела даже вскрикнуть, как я пустил кровь на ключице у эмпатки и принялся пить её. Мало ли что говорила девушка. Я хотел сам убедиться в правдивости её слов. Тем более, имея постоянный источник крови, ретроспектива просматривалась не на день и даже не на два, а гораздо на больший срок. И хоть всех ответов на вопросы она не принесла, стало ясно, что Бизоненсы — такие же игроки в этой партии наряду с Блаваленами и Исбьернами. Вот только Хельга Бизоненс даже близко не была осведомлена о подковёрных играх рода.
 
А значит ответы нужно искать не здесь, а на Борнхольме.
Оторвавшись от Хельги, я заметил дикий ужас в глазах Асты. Её потряхивало, кулаки были сжаты до такой степени, что с ладошек капала кровь, но она не вмешивалась. Сейчас она балансировала на той тонкой грани доверия клятве и суеверий, что любое дуновение ветерка могло склонить её в какую-либо сторону.
Я вытер кровь из уголков рта тыльной стороной ладони, прекрасно осознавая, как выгляжу в глазах ребёнка.
— Я в твоих глазах — тьма, зло и обладатель проклятого дара. Ты пришла ко мне и попросила защиты, ведомая волей своего покровителя. Я был, есть и буду убийцей, способным утопить весь мир в крови. Единственное, что меня останавливает, собственный кодекс чести. Я не жертвую напрасно своими людьми и не убиваю без надобности. Именно поэтому та пятёрка бандитов всё ещё жива. Ты либо веришь мне беспрекословно, либо мы можем разорвать клятву хоть сейчас, но тогда ты не станешь даже пешкой в руках местных аристократов. Не успеешь.
Кулаки девочки разжались, она выпрямилась и смотрела мне в глаза, не моргая, несколько секунд. Будто выискивала для себя что-то важное.
— Ты — хищник! Не падальщик. Мне есть чему у тебя поучиться, — она склонила голову, обозначив уважение и доверие. — Я верю тебе и Белому Медведю. Что от меня требуется?
* * *
Я поприветствовал датский дуэт в составе менталиста и ментатора и приготовился развлекаться. Сам же попросил допрос, теперь отдуваюсь. Владыко смотрел на двух тщедушных магов и ухмылялся себе в бороду. При виде русского специалиста датские коллеги сперва побледнели, потом пожелтели, а первые вопросы и вовсе задали, заикаясь:
— Можем ли мы прикасаться к подозреваемому?
И не успел я ответить согласием, как пророкотал бас Владыки:
— Нет. Тактильный контакт при допросе не предусмотрен.
Подозреваю, что ответ был озвучен для меня, потому как дуэт мозголомов прочитал мнение коллеги по мимике и ментально. А читалось там отчетливое: «Хрен вам, а тактильный контакт».
После чего датчане, как мальчики-зайчики, уселись напротив меня и принялись за допрос. Менталист поставил между нами артефакт, различающий ложь, и принялся инструктировать на ломанном русском:
— Вы отвечать односложно «Да» или «Нет». Мы задавать простой вопрос.
Я кивнул, принимая правила, и счёл нужным предупредить:
— Я — лицо военное, связанное клятвами высшего приоритета, проверить мою память на глубинном уровне вы не сможете. Советую, не пытаться. Могут быть последствия для здоровья.
Датчане переглянулись и нахмурились, но не отступили. Ментатор, более взрослый маг с тонкими усиками и очками на носу, прикрыл глаза и отпустил волну силы в мою сторону. Я почувствовал её как две ладони, разом прижатые к моим вискам. Сделав парочку глубоких вдохов и выдохов, настроился и приоткрыл им воспоминания, касаемые торжественного приёма и ночи после, исключая посещение Эрика и короткую беседу с Астой. Хорошо всё же иметь ранг выше своих дознавателей. Вон, даже Комаро и тот не мог читать мои мысли, так что датчане меня не беспокоили. Почти.
Сперва шли стандартные вопросы для проверки работоспособности артефакта правды и настройки ментатора на меня:
— Вас звать граф Михаил Комарин?
— Да.
— Вы есть подданный Российская империя?
— Да.
Оба раза артефакт сиял белым, а ментатор кивал, подтверждая мои ответы.
— Вы иметь детей?
Я задумался, что отвечать. Нерождённый наследник под какую категорию попадал? Моя задумчивость не укрылась от мозгоправов.
— Есть проблема с ответ? — менталист даже чуть наклонился в мою сторону, словно ищейка, почуявшая след.
— Моя невеста беременна. Это да или нет? — задал вопрос в лоб.
— Да… вероятно… — как-то неуверенно ответил менталист, но ментатор с ладонями у меня на висках отрицательно махнул головой. — Нет, это нет! — тут же поправился менталист.