Воин света (СИ)

Мы любим друг друга неистово, сосредоточенно, молча. Только стоны и хрипы слышатся этой ночью и ещё тиканье часов. Время… Время… Тик… Так… Тик… Так…
— Что… — хрипит моя милая, — что бы я делала, если бы у меня не было тебя…
Я и сам не знаю. Как я только жил первые пятьдесят лет? Ты спрашивала кто я — Добров или Брагин… Вот, что я тебе скажу, нет больше никакого Доброва… Никакого мента Доброва. Да и не знаю, был ли он когда-нибудь…
Вообще-то был. И даже если бы я вдруг захотел забыть о существовании себя прежнего, председатель КГБ Андропов мне ни за что бы не позволил.
Каждое утро мы посвящаем тому, что выуживаем из этого самого Доброва всю информацию, накопленную им за последние пятьдесят лет. Персоны, события, происшествия… И сплошные «Интриги, скандалы, расследования»…
— Думаю, нужно будет поработать с гипнозом, — задумчиво говорит Андропов.
Думает он…
— Надеюсь, он не выжжет мне мозги, — мотаю я головой.
— Не должен, — успокаивает председатель. — Не должен…
— Юрий Владимирович, а вы с Ельциным решили что-нибудь?
— Решаем пока. Думаешь, это так просто? Захотел и убрал, как с полки в магазине, да? Он же на хорошем счету. Молодой, энергичный руководитель области. Успехи у него есть. Ты, к тому же, связи ему расширил…
— Да какие там связи…
Это он про тот момент, когда я через Гурко устроил Ельцину кучу встреч, осваивая византийские приёмчики.
— Шучу, — серьёзно говорит шеф. — Про связи шучу, а про то, что руководителя убрать не так просто не шучу. Работаем. Распространяться не хочу, скажу, что дел в области по хищениям хватает, будет за что зацепиться. Ну, и готовим ему место в Госстрое или каком-нибудь министерстве строительном. Успеем, не беспокойся, пристроим его к хорошему делу, чтобы пользу обществу приносил.
— А по вчерашнему вопросу?
Сегодня мы вдвоём, тет-а-тет. Де Ниро занимается Геной и Беллой.
— Это по какому? — хмурится председатель.
— По зачистке Грузии и Азербайджана от бандосов.
Он хмыкает.
— От бандосов, — пробует слово на вкус. — От бандосов решили избавляться строго по закону.
— Ну и зря, — разочарованно отвечаю я. — Время уходит, они крепнут, прорастают во все слои общества.
— Ничего, успеем. Пойдём методично и всё сделаем. А сейчас ещё не сезон.
У тебя вечно не сезон. Блин… Придётся всё самим разруливать. Так глубоко не зачистим без органов, сука.
— А почему не хотите отработать материалы для закона?
— Всё, Егор, вопрос закрыт, — становится он жёстким и отстранённым. — Не будем.
— Понял. Ладно. У меня есть ещё один вопрос.
— Слушаю.
— Сто кэгэ наркотиков. Трафик из Афганистана в Европу. Через Питер. Весьма скоро. Хотите накрыть или мне самому и с этими барыгами разбираться?
— Ну-ка, ну-ка, давай поподробней. Злобин в курсе?
— В общих чертах.
— Кто такие, кто покупатель, кто продавец?
— Грузинская мафия. Они уже на международный уровень выходят…
— Рассказывай.
За ужином я рассказываю Наташке, что удалось выяснить в течение дня. Удалось, честно говоря, не так уж много. Рекункова-то, генерального то есть прокурора, я в свою криминально-коррупционную орбиту не втянул. Во-первых, его вот буквально недавно назначили, а, во-вторых… ну, не знаю, с прокуратурой я не пересекался вообще никак. Не выпала нужная карта, короче.
Поэтому, кроме как просьба генсека, не знаю даже, что может на него подействовать, если он уже выполняет заказ секретаря ЦК КПСС. И даже дискредитировав Черненко, не удастся всё быстро прикрыть. Дело же идёт официально, бляха. Поэтому… А что поэтому? Да, вот, хрен его знает, что поэтому…
— Поэтому, Наташ, — пытаюсь я говорить рассудительно и уверенно, — нужно запастись терпением и…
— То есть, — мотает она головой, — придётся бодаться с секретарём ЦК? И чем это может закончиться?
Чем-чем… победой, конечно. Мы придём к победе социалистического труда. Рано или поздно.
— Закончится это тем, что в самом плохом, слышишь?.. В самом плохом случае мы пойдём к дедушке Лёне и накапаем на этого мудака.
 
— А нельзя прямо сейчас отправиться к дедушке Лёне?
— Лучше бы нам самим справиться, без него. Он, вообще-то, не Божий одуванчик, может и взгреть хорошенько. Почти что царь, как-никак.
Она вздыхает.
— Знаешь, Наташ, — говорю я чуть помолчав. — Я же тебе рассказывал про свои «новые» воспоминания, которые у меня в последнее время стали появляться.
— Угу, — кивает она.
— Так вот… Они, конечно, нечёткие и обрывочные, будто я хорошенько подзабыл те события…
— И что там? Что в них такого, в этих воспоминаниях?
— Да знаешь… Сначала Черненко не было, а теперь он опять становится генсеком, причём, на значительно более долгое время…
— И… и что это значит?
— Он вообще-то Чурбанова в тюрьму засадит, прикинь. Причём, из политических соображений. Вроде мы столько всего сделали. Я столько всего Андропову рассказал, а результат… Остаётся ещё только Горби с Ельциным «вспомнить» на своих местах…
— То есть… ты хочешь сказать…
— Да, именно это я и хочу сказать, — мрачно киваю я. — А что если то, что предначертано, произойдёт в любом случае?
— Нет, не может такого быть, — трясёт она копной каштановых волос.
— Боюсь, мы находимся в таком положении, что не можем достоверно знать, что может быть, а чего быть не может.
— Нет, я верю, что ты можешь принести изменения, причём к лучшему.
— Хорошо бы, — киваю я. — Хорошо бы. Когда Мурашкины уезжают?
— Сегодня уехали, — грустно говорит Наташка и снова вздыхает. — Лена звонила попрощаться…
— А Наталья?
Наташка молча мотает головой. В груди разливается тепло и томление. Нужно что-то сделать, да вот только что? Что, твою дивизию сделать? Что за долбанная ситуация! Фак, как говорит наш идеологический соперник…
Я быстро встаю и подхожу к телефону. Звоню в казино. Трубку снимает Лида.
— Лид, привет, это Егор. Есть там грузин этот, Джон?
— Да, здесь трётся.
— А Цвет?
— Тоже здесь.
— Позови и того, и другого. Поговорить хочу. По одному только.
— Кого первого?
— Джона.
Она уходит и через минуту я слышу в трубке немного встревоженный голос:
— Да…
— Здорово, Джон Бон Джови.
— А?
— Привет, говорю. Здравствуй.
— Здорово, Бро.
— Давай, собирайся. Поедем смотреть твоих людей.
— Каких? — не врубается он.
— Как каких? Ты же мне сказал, что здесь трое ваших ошиваются. Сказал?
— А-а-а, ну, да, есть такие.
— Ну, я хочу на них посмотреть. Где они тусуются? Знаешь?
— Ну… не особо, конечно…
— Не понял, — мой голос становится холодным и неприветливым.
— Да, знаю я, знаю. Примерно. В ресторане они тут в одном.
— И что, их действительно трое?
— Да…
— Хорошо, Цвета позови к телефону. Он с нами поедет.
Поговорив, я вешаю трубку.
— Ты надолго? — спрашивает Наташка. — Мне тебя ждать или ложиться?
— Ложись и жди, — усмехаюсь я. — Нет не долго. Часок, я думаю, максимум полтора. Хочу к грузчикам прицениться.
— К каким? — не понимает она.
— Да, так. Потом объясню.
Джон стоит у гостиницы, а Цвета приходится ещё ждать минут пять. Я злюсь. Нет, не на Цвета. Просто бешусь, от того какая складывается ситуация. Хочу разрубить узел. Раз и готово! Одним ударом… А вместо этого мне приходится ждать и строить комбинации. Задолбало! Задолбало всё к хренам!
Когда всё закончится, нужно будет съездить отдохнуть. За кордон шеф меня не отпустит, но хотя бы здесь где-нибудь, пока бархатный сезон не кончился.
— Блин, я же недавно отдыхал, — говорю я вслух. — Надо же, забыл уже, будто и не было этого.
— Чего? — удивляется Джон.
— Ничего, мой друг, ничего.
Появляется Цвет.
— Здорово, Бро.
— Здорово. Погнали. Давай, прыгай к нам.