Воин света (СИ)

— Не, у вас тесно больно, я на своей тачке поеду.
Мы выезжаем на трёх машинах. Банда, блин. Едем смотреть трёх грузчиков. Я так думаю. Думаю, что они будут участвовать в засаде и убьют Наташку. Суки. Едем молча. Я не произношу ни слова, сжимаю кулаки, сжимаю зубы, в груди клокочет ярость. Ничего, ничего…
Едем долго, я даже не смотрю куда, глаза в пол, кулаки сжаты. Пар сбросить не удастся, но это ничего. Ничего. Ничего, бл*дь! Я на них просто гляну и запомню рожи. Вот и всё. Запомню и сразу узнаю, когда увижу в следующий раз. И Цвет пусть запомнит.
— Давайте здесь встанем, — предлагает Джон. — чтобы в глаза не бросаться, а то три «Волги» подозрительно выглядят.
— Останови, — говорю я Алику. — Чё это за херня? Это и есть твой ресторан?
Перед нами дешёвая забегаловка в первом этаже жилого дома. Огромного панельного дома. Ночь, спальный район, человейник. Судя по публике, кружащей рядом, категория не самая высшая.
— Да, это и есть, — подтверждает Джон. — Там поваром наш грузин работает из Тбилиси тоже.
— Понятно, — недовольно говорю я. — Ну, и где они?
Открываю дверь и выхожу в прохладу ночи. Из соседней машины выбирается Цвет. Джон высовывает голову в окно, оставаясь в тачке.
— Нахера они тебе сдались? — спрашивает Цвет.
— Рожи хочу запомнить, чтобы не лохануться в случае чего, понял? Ты тоже запомни, чтобы не подставиться.
Из дверей ресторана выходят трое кучерявых кавказцев. Внимания на нас не обращают, перебрасываются словами, ржут. С ними выходят ещё двое парней, но они сразу идут дальше, а эти остаются.
— Они? — спрашиваю я у Джона.
— Да, — кивает он. — Не надо, чтоб они нас видели.
— Мне похеру.
Я смотрю на них, молодых здоровых жеребцов, стоящих и гогочущих под фонарным столбом, и пламя, бушующее в груди, начинает вырываться наружу. Они мне ничего ещё не сделали… Но сделают. И Джон сделает. Да и в Цвете я не на сто процентов уверен. В этот момент я уверен только в китайском «ТТ» за поясом у Витька и в своих кулаках, зубах и ногтях.
Мимо них проходит девушка. Идёт торопливо, явно чувствуя себя неуютно рядом с этими гостями столицы.
— Эй, красавица! — окликает её один из троицы. — Слышь, да стой ты, стой тебе сказал!
Девушка шарахается в сторону, но он хватает её за руку. Она что-то говорит, пытается вырваться, но Дато её не выпускает. Её слов я не могу разобрать.
— Дато беленьких любит! — ржёт второй жеребец.
Сука.
Лица отсюда видны не слишком хорошо, но мне они кажутся совершенно отвратительными и мерзкими.
— Э, чё ты дёргаешься! — вступает третий. — Стой смирно! Не бойся, не сдохнешь, ещё повторить просить будешь. Чё⁈ Чё сказала?
У него чудовищный акцент. Звучит колоритно и пугающе. Девчонка, судя по всему, как раз, испугана. Попала ты, милая…
Третий несильно хлопает девушку по щеке. Она не сдаётся, огрызается и тут же получает затрещину, значительно сильнее. Звонкую и основательную.
— Ты рот закрой, сучка. Ещё пикнешь, я тебя…
Проезжающая машина заглушает его угрозу.
— Дато, где наша тачка? Давай приглашай свою новую подружку, — ржёт второй. — Поедем покатаемся. Тебя зовут как? Зовут как, я спросил.
Я поворачиваюсь к Джону и он, встретившись со мной взглядом, отшатывается, скрываясь в салоне машины.
— Хорош, хорош, Егор, — хватает меня за плечо Цвет. — Ты чё, это ж…
Я не слушаю, сбрасываю руку. Твою дивизию.
— Егор, бля! — рычит Цвет.
Да идите вы все! Я срываюсь с места и бегу в сторону этих троих уродов.
— Вы чё тут, трудовые мигранты, делаете? — тихонько спрашиваю я, чуть прищурившись. — Приплыли вы, твари, я вам точно говорю.
— Э-э! — мгновенно реагирует тот, который третий с жутким акцентом. — Ты ох**л, сучонок?
Не давая ему опомниться, я буквально взмываю в воздух и мой кулак вбивает его кадык прямо куда-то вовнутрь.
В этот же самый момент воздух разрезает острый короткий звук сирены, и темнота окрашивается синими сполохами.
  
18. Макар, кастет и три клинка
  
— Приплыл ты, борзый, — хмуро заявляет второй жеребец.
— Иди, милая, — поворачиваюсь я к девушке. — Ступай и ничего не бойся.
— Ты кто такой? — пытается ухватить её за руку тот же чувак.
— Смерть твоя, — серьёзно отвечаю я.
— Так, девушка! — раздаётся голос мента, спешащего к нам от сияющего синими проблесками «бобика». — Не уходим никуда! Стойте-стойте, я вам говорю!
— Да я просто мимо шла… — испуганно отзывается барышня.
К нам подбегает молодой лейтёха с двумя сержантами. Выглядит он явно не максимально мужественно. Ещё бы, тут три мента и толпа здоровых мужиков, это не считая меня, конечно… Витёк, Алик, ещё двое моих парней, Цвет с двумя уркаганами и трое лаврушников. Один из них, правда, выбыл из игры, ползает по асфальту, хрипит, кашляет бедолага.
— Что происходит⁈ — строго и твёрдо спрашивает лейтёха.
Выглядит он немного растерянно, но говорит чётко и, в целом, виду не подаёт.
— Представься, лейтенант! — восклицаю я.
— Так, документы! — игнорирует он мои требования. — И повежливее давайте. Быстро достаём и показываем документы. Полищук, ну-ка…
Полищук — это один из сержантов. Он подходит к грузинам и начинает обхлопывать карманы. Я вытаскиваю корочки с надписью «КГБ ССР» и, раскрыв, демонстрирую опешившему лейтенанту.
— Проводим операцию, — поясняю я, а он стреляет глазами то на фотку в удостоверении, то на меня, то на фотку, то на меня…
— Связана с государственными секретами. Так что лейтенант, бери своих людей и ступай.
Он хлопает глазами и, приняв наконец верное решение, молча кивает. Отступает на шаг назад и делает знак Полищуку, чтобы тот отошёл.
— И вот что, — говорю я понижая голос, чтобы звучать хоть немного задушевно. — Ты в рапорте лучше не отражай. Я тебя потом затаскаю, замучаешься отчёты писать и допуски подписывать, понимаешь? Ты парень, вроде, толковый, так я тебе от чистого сердца не советую.
Работает моя охранная грамота!
— Удостоверение покажи только!
Он послушно предъявляет. Я фотографирую взглядом и тут же отдаю обратно.
— Майор, — киваю я Виктору. — Пакуй клиентов в две наши машины!
Мои парни стоят почти полным кольцом вокруг места происшествия. Лейтёха автоматически подносит руку к козырьку и, повернувшись, медленно идёт обратно к своему «бобику».
— Запиши данные свидетельницы, — киваю я Алику.
Мент останавливается, оборачивается, но, встретившись со мной взглядом, отводит глаза и уже не задерживаясь шарашит напрямую к машине. Чего он тут делал-то? Будто специально ждал, когда произойдёт что-нибудь.
«Бобик» уезжает, девчонка, сломя голову несётся прочь, отказываясь от возможности подвезти. Мы, стоя у машин, дожидаемся, пока все участники этого мини-шоу разъедутся, и начинаем грузить «задержанных».
Машины стоят под деревьями с густой листвой. Свет фонарей сюда почти не доходит. Поэтому мы тут прячемся в темноте, и от ресторана, да и от дороги нас практически невидно.
— По багажникам! — командую я.
— А чё я приезжал-то? — недовольно бросает Цвет, отводя меня в сторонку. — По ночной Москве прокатиться, да на петушков вот этих посмотреть?
— Да, я думал, мы просто посмотрим, — усмехаюсь я. — Приглядимся, понимаешь? Донжон этот втирает, что это люди Мишико Тифлисского. Того, что нам типа войну объявил. Я знаю, что он готовит нападение лично на меня. Может, и на вас с Фериком тоже, я не в курсе пока. Вот, хотел, чтобы мы врага рассмотрели получше.
— Нормально рассмотрели, да? Дон Джон этот мутный кент, кстати, имей в виду.
— Имею, Паш, имею.
— Ну, молодец, что имеешь. Ладно, чё, можешь ко мне тоже в багажник закинуть одного. Ты чего с ними делать-то будешь?
— Как чего? В таз, зальём цементом и в Гудзон.
— Ну-ну, в Гудзон здесь самое интересное, — говорит он и сплёвывает сквозь зубы.