Воин света (СИ)

— Дядя Юра, можно?
— Валяй, племяш, — усмехается он.
Я включаю усилок, беру бежевый конверт «Дайр Стрейтс» и аккуратно вытаскиваю пластинку. Переворачиваю на вторую сторону и кладу на проигрыватель. «Салтанс оф Свингс». Обалдеть конечно, я и в двадцать втором году, по сути, через сорок четыре года после выпуска, всё ещё кайфовал от этой песни.
— Нравится? — усмехается Платоныч.
— Нравится, дядя Юра, очень нравится… Виртуоз…
— И мне нравится.
Я возвращаюсь к столику, падаю в кресло и тянусь за чашкой.
— Чего ты начал про этого хрыча говорить?
— Про Черненко что ли? — уточняет он. — Да чего про него говорить, достал он уже, вот чего…
— Чем достал? Рассказывай.
— Роет, роет, роет, стахановец хренов. Уволили моего зама, спрашиваю у министра как так. Плечами пожимает, говорит сверху приказали. Сверху это откуда? Из совета министров звонок был. А секретаршу, говорю, тоже совет министров распорядился поменять? Тоже, говорит. Чистота кадров нашего министерства — это особая забота руководства.
— Капец, — качаю я головой. — Сто процентов, стукачей тебе подсадили.
— Естественно, тут каждому понятно. Ладно бы стукачей, так хоть толковые бы были, а этот зам… ужас, он вообще тупой, как пробка. Всё самому приходится делать.
— Ну, потерпи немного, мы с этим сучком разделаемся, обязательно разделаемся.
— Да чего там, терплю конечно. Это не такая прямо чтобы пытка, просто неприятна возня. Две загранкомандировки намечались до конца года — в Финляндию и в Африку, там целое турне планировалось. Зарубили. Нет острой необходимости, можно и по телефону вопросы решить, не обязательно ехать. Можно подумать, я туда на экскурсию собирался. Просто вопросы рабочие остаются, а решать их становится труднее.
— Какая-то мелкая несолидная суета, — качаю я головой.
— Вот именно, — подтверждает дядя Юра. — У меня же ещё и диплома академии нет, я ведь в процессе обучения нахожусь, а надо, чтобы диплом был. Министр уже намекал, что неплохо бы экстерном попытаться вопрос решить. Боюсь, если товарищи, активно интересующиеся моей судьбой, пронюхают, что я ещё не доучился, турнут меня оттуда к херам собачьим.
— Даже не знаю, чего ему надо от нас, — усмехаюсь я.
— С одной стороны, может, он за социалистическую собственность радеет, видит, что у нас всё схвачено, не подкопаться к нам, вот и бесится, хочет хищениям нашим конец положить, поскольку, по его мнению, не расхищать мы не можем. А, с другой стороны, может просто мстит за ту публикацию или ещё за что-нибудь, о чём мы можем даже и не догадываться.
— Я и не догадываюсь, — смеюсь я. — Хотя нет, догадываюсь. Мы излишне усиливаем позиции председателя КГБ, а это в мире хрупкого равновесия допустить нельзя. Сейчас удары по нам — это удары по нему. Вот и вся тайна. Ну, попадёшься ты мне, товарищ Черненко!
We are the Sultans We are the Sultans of Swing
Пару дней я топчусь на месте. Меня это страшно нервирует и выводит из равновесия. Ни к Гене, ни к Белле нет доступа. Информации ноль. Злобин только и делает, что лыбится, как киноактёр, проваливший пробы, но сделать с генпрокурором нихрена не может.
— Когда эта история закончится, — говорю я, — нужно будет его каким-то образом брать за жабры и насаживать на крюк, чтобы подобных эксцессов у нас больше не было.
— Займись, — кивает он, — займись. Если сможешь, мы все тебе только спасибо скажем.
— Большое комсомольское спасибо, — в качаю я головой.
Я злюсь ещё и от того, что не могу закончить и с грузино-азербайджанским делом. Все эти Джоны, Мамуки и Мишики вот у меня где уже. По горло я сыт ими всеми. Надо делами заниматься, а я тут ахинеей разной голову забиваю.
— Задолбало! — в сердцах восклицаю я.
— Согласен, — хмуро изображает улыбку Злобин. — Задолбало. Но на пенсию даже мне ещё рановато, чего уж о тебе говорить, в таком случае? Вот, послушай, что вражьи голоса передают.
В СССР и в Польше стали очень популярными два новых танца — «ярузелька» и «андрополька». Обучение им будет обязательным в детских садах, школах и вузах. Исполняя «ярузельку» — надо держать руки по швам, исполняя «андропольку» — держать руки за спиной.
 
Ну, анекдотов мне только не хватало…
Ознакомившись со Священным писанием, Андропов пришёл к выводу, что конец света можно устроить в одной, отдельно взятой стране.
Андропов выступает с очередной речью: '«Для того, чтобы выполнить нашу продовольственную программу, надо сажать, сажать и сажать круглый год, невзирая на погодные условия».
Почему Андропов держит у себя в кабинете портрет Пушкина? Потому что Пушкин первый сказал: '«Души прекрасные порывы!»
Правда ли, что Андропов представлен к Нобелевской премии по физике? Вполне возможно, ибо он открыл, что скорость стука превышает скорость звука.
— Ну как?
— Смешно, — хмуро говорю я.
— Заметно. Ладно, раз у тебя полностью отсутствует чувство юмора, пошли встречаться с Евой.
Собственно, это не просто встреча, а встреча, должная перерасти в совещание. Сначала к Горбачу приходим я, Платоныч и Злобин. Происходит это действо в здании ЦК на Старой площади, прямо в кабинете у Михал Сергеича.
Я представляю своих товарищей и они делают короткие доклады. Де Ниро даёт справку по фрау Еве Кох, рассказывая, кто она такая и чем занимается. Занимается она финансами и торговлей. В порочащих связях замечена не была, опыт предыдущей работы положительный. Относится к Советскому Союзу с теплом и уважением. По нашим данным, со спецслужбами других стран не связана.
Смешно про спецслужбы, будто это официальная информация, как имя и возраст. После Злобина докладывает дядя Юра. Он описывает опыт сотрудничества с Евой.
Потом в кабинет приглашают Еву, и она с чувством, с толком, с расстановкой делает короткий обзор международного рынка зерна и объясняет, какие перспективы нас ждут. И перспективы эти весьма хорошие.
После этих предварительных разговоров Ева остаётся с Горбачом, а мы выходим в приёмную, имитируя уважение к горбачовским тайнам. В приёмную заглядывает директор всесоюзного внешнеторгового объединения «Экспортхлеб». Дальнейшие разговоры они ведут уже без нас.
Мы не волнуемся, разве что самую малость. Но Ева, надо отдать ей должное, очень хорошо подготовилась и в нашем присутствии не нуждается. Сегодня, разумеется, никаких контрактов не будет. Просто стороны обозначили важные для них моменты в будущих отношениях. Но это очень круто и многообещающе.
Домой я прихожу в неплохом настроении — хотя бы что-то сдвигается с места и развивается в сторону позитива. Наташка готовит ужин, а я, как истинный домостроевец, врубаю телек и падаю на диван. Майки-алкоголички не хватает и газеты, чтобы прикрыть лицо от света и взглядов, мешающих вечерней дрёме.
Впрочем, впасть в расслабленный анабиоз я не успеваю, потому что звонит телефон.
— Алло, — неохотно и обречённо говорю я, снимая трубку.
— Здорово, Бро.
Это Цвет.
— Привет.
— Слушай, тут кое-какая проблемка возникла…
Ну, ещё бы. Просто позвонить и поговорить — нет. А вот чуть возникни проблема, кому же на мозги капать, как не мне…
— Что случилось?
— Да, блин, Ферика приняли.
Ну, твою же дивизию! Может, мы сами соберём свои манатки и явимся в прокуратору, мол, посадите нас в тюрьму, мы на всё согласные…
— Короче, Бро, –прерывает Цвет повисшую паузу. — Ты можешь его выдернуть?
  
20. Спираль закручивается
 
— Здравствуйте, Фархад Шарафович, — говорю я и, не дожидаясь приглашения, переступаю через порог. — Ну, как вы?
Он ждёт меня, поэтому открывает дверь квартиры сам, проявляя уважение. Впрочем, его крупный угрюмый охранник стоит рядом и пристально на меня смотрит.
— Сам знаешь, — кисло улыбается Ферик. — Хорошего в таких приключениях мало. Проходи, дорогой, проходи.