Мир Сценариста. Трилогия (СИ)

Никаких домов в чаще не было. За стеной берез шумели изумрудного цвета заросли. Цвет был яркий, насыщенный. Неудивительно, удобрения у ребят достойные.
Я пошел к дальнему краю поляны, оглядываясь по сторонам в поисках тропок. Дротты ребята обычные, по земле ходят ногами, а значит следы быть должны. Задохлики собрались в центре, ощетинившись оружием (кто мог). Стас отлепился от группы и подошел ко мне. Встал рядом.
— Их дом был там, — сказал он и ткнул пальцем в зеленые джунгли. Какой-то не очень здоровый лес. Мне от него стало чуточку не по себе. Там, за полукругом священных берез, чаща казалась чужеродной. Слишком глухой. Слишком… живой.
Я нашел две тропки, уводящие в изумрудное месиво. Пригляделся.
— Может, позовем? Возьмемся за руки и хором покричим «Дрот-ты, дрот-ты»?
— Думаете поможет? — Стас посмотрел на меня своими кристально невинными глазами. — Слышите?
Далеко бухал бубен северян.
— Они бы услышали, Егор.
Я закатил глаза. Двинулся к ближайшей тропке. Прошел мимо идола одноглазого свирепого бога. Плечи идола белели от птичьего помета.
Из леса пахнуло сыростью и теплом. Запахи знакомые, но не для этих широт. Из чащи несло джунглями. Я бы не удивился визгу обезьян в ветвях и черным полосам пиявок на сочных листьях травы. Как-то раз набрал себе последних полные ноги. Непальский гид ржал и снимал их специальной палкой, а я прикидывал сколько страшных азиатских болезней мне довелось схватить за одну прогулку по влажному лесу.
Те джунгли пахли вот точно так же, как заросли за березами.
— Я осмелюсь предположить, что… Как вы думаете, Егор, может ли это быть связано с Выводком из Чащобы?
— Хрен его знает, — ответил я. Ладонь, сжимающая рукоять серпа, вспотела. Чертова детализация. К груди подобралась тревожность. Голову чуть повело.
Три по пять, Егор, три попять. Отсчитав пять предметов, я прослушал пять звуков (одним из них был голос что-то спрашивавшегося Стаса). Затем просчитал пять тактильных ощущений и, как завещал мне мой доктор, сменил деятельность. Переключился.
Проще говоря — пошел по тропе к зарослям.
Лес изменился. Стволы деревьев, ветви, землю и даже траву забрал ярко-зеленый мох, похожий на болотный, но… Его ростки были много длиннее, много тоньше и беспрестанно шевелились, будто водоросли в течении. Пахло болотом. Тропка уходила дальше, но даже на ней проступили изумрудные пятна.
С ветвей свисали целые клочья зелени.
Меня нагнал Олег.
— Куда ты лезешь первым, чудило? — буркнул он и встал. Заозирался напряженно.
— Виноват. Исправлюсь, иди первым.
Он зыркнул на меня.
— Да ладно, ты, вроде бы, хотел лавры собирать — топай уже.
— Я что-то передумал. Да и по закону вежливости первым в пещеру к медведю заходят женщины и дети. Пусть Света идет?
Олег что-то проворчал и двинулся по тропе. Я не стал пояснять, что шутил и нагнал его. Уклоняясь от облепленных мхом ветвей, мы осторожно шли по влажному лесу. Никогда такого не видел, честно. Будто где-то взбеленилось болото и решило, что теперь все принадлежит ему.
Я остановился у зеленого мха, сожравшего муравейник.
— По-моему мы зря это делаем, — поделился наблюдением с Олегом. Танк глянул на мою находку. Облизнул губы нервно.
— Это как в фильмах ужасов — пойду посмотрю, что там, а мы ж все знаем, что там жопа, — продолжил я.
— Согласен, — неохотно сказал Олег. Он прикрывался щитом, глядя в лес настороженным взглядом.
— Стойте, — махнул я остальным. Группа входила под своды замшелого леса и, по-моему, с облегчением, остановилась.
— Вон он, вон их дом! — крикнул Стас сзади.
Я увидел то, на что указывал бард. Длинный дом в лесу. Сонный лохматый зверь среди деревьев. Ярко-зеленый мох покрыл его стены и крышу, смешав очертание с окружающим лесом.
— Ну его в баню, этот квест, — буркнул Олег. — Валить надо.
К нам подошел Миша.
— Че стоим? Там стропроц надо вальнуть кого. Квестовый итем забрать и за ревардом. Мне че танчить идти?
— Завались, — недружелюбно отшил его Олег.
— Соглашусь. И встречное предложение, Мишань. Сходи, проверь что там.
 
Жрец с удивлением воззрился на меня:
— А хилить вас кто будет? Олег бинтами или ты шутками?
— Стойте здесь, — отмахнулся я и быстрым шагом двинулся к дому, старательно уворачиваясь от всех свисающих с веток зеленых соплей. Касаться лесной чумы мне не хотелось совершенно.
— Егор! — окрикнул меня Олег.
— Стойте здесь! — рявкнул я. До дома оставалось шагов пятьдесят. Тропу мох почти съел, я прыгал как будто через реку по камушкам, чтобы не зацепить заросли. Один кусок пришлось перескочить с разбегу, и когда я вонзился сапогами в землю — мох потянулся ко мне. Скользнул по обуви зелеными волосками и разочарованно опал.
Омерзение пробрало до костей.
И тут дверь дома отворилась. Наружу вышел… наверное, жрец. Его одеяние также покрывал мох. Зеленые лохмотья порванной паутиной свисали с резного посоха. Клочья прятались и в длинной бороде. По лысине узорами ползли изумрудные вены.
Но глаза были живыми. Слишком живыми для такого существа.
— Чего надо? — спросил жрец. Черт, да, по-моему, даже его голос порос мхом!
— Харальд вызывает дроттов. Вы нужны Бергхейму, — что я вообще несу, ну тут же все очевидно, Егорка! — Вы же дротты? Меня немного смущает ваша униформа, но долг есть долг.
Мужчина смотрел на меня не мигая. Наконец выпрямился и поманил рукой:
— Подойди ближе. Расскажи зачем мы хевдингу Бергхейма.
Из дома выбрался еще один жрец. Такой же зеленый. Похоже, Харальду придется разгребать ситуацию самостоятельно. Нет, где-то в глубине моей испорченной душонки я еще надеялся, что вот такая зелень повсюду это боевая магия местных жрецов. Однако… Больше всего смущали пульсирующие зеленью вены на головах.
— Мне мама не разрешает подходить к незнакомым дяденькам, — я обернулся, оценивая расстояние для прыжка обратно. Мха касаться не стоит, это уже очевидно.
Из дома вышел третий дротт. Встал рядом с товарищами, плечом к плечу. Длинный мох извивался, переплетался с зелеными щупальцами соседей. Он словно сшивал их в единое целое.
— Мама не чтит богов Унии Мороза? — вкрадчиво спросил бородатый. Все трое сделали шаг ко мне. Синхронно.
— Да ну вас в жопу, — нервно ответил я и прыгнул назад. Там земля была почище, без такой подлянки метра на полтора в ширину.
Жрецы моментально и снова одновременно — бросились в погоню. Мои планы красиво потренироваться в прыжках вокруг противника — треснули и посыпались. На узкой тропке особо не развернешься.
— На поляну! Бегом! — заорал я товарищам.
Меня хлестнула ветка дерева. Кожу зажгло, в голове помутилось, по телу скользнула волна пламени. Сотни тоненьких волосков впились в шею, и я взмахнул серпом, отсекая поросшую мхом ветвь. Боль изменилась, теперь просто саднило.
— На поляну!
Олег принял удар дерева щитом, попятился. Мишу уговаривать не надо было — он уже скакал по тропке прочь, возглавляя отступление. Света что-то зашептала, подняла руки, а затем резко опустила их. Из кончиков пальцев в землю вросли корни. Глаза заклинательницы расширились, рот приоткрылся.
— Прикрою! — гаркнул Олег. — Шустрее Лолушко!
— Кого ты тут прикроешь? — заорал я, ветви над головой воина опустились. Он отмахнулся от них мечом и отступил, озираясь. К нам тянулся весь лес, со всех сторон деревья гнули к нам опутанные зеленой паутиной скрюченные пальцы. Два жреца бежали по тропе и мох расступался перед ними. Третий дротт остановился, воткнул посох в землю и хрипло выкрикивал режущие слух слова. Ни черта из его заклинания я не понял, но лес застонал, отвечая.
 
Мох, до этого вяло любопытный, ожил. Стал искать жертву.
Стал искать нас.
Стрела вошла в левого жреца со звуком будто ее вогнали в чурбак. Дротт этого и не заметил, даже не запнулся на бегу. Стас отступал вслед за Мишей. Юра скрылся в своей невидимости. На тропе остался пятящийся Олег, застывшая Света и флегматичный Игнат.