Осознание (СИ)
- Да не поффигу конечно… Просто не хочу об этом. Не ожидал от Насти. Я же не неволил ее. Да и записку бы она оставила, если бы сбегала. - Заметил я памятуя ее опыт расставания с Павлом.
- А ты дом уже весь осмотрел? - спросил меня Василий.
Помотав головой, я получил новую дозу презрительных усмешек с его стороны. Но в этот раз мы оба пошли домой. Включив везде свет, мы осмотрели квартиру. Отметили исчезновение нескольких ножей. Коробок спичек. Наверняка пропало и еще что-то, но мы не могли трезво оценить пропажи. Не найдя нигде записки Василий усмехнулся:
- Настя изменила своим правилам. Что ж, все люди меняются…
Вот здесь до меня дошло окончательно, что Настя ушла, и мне стало невыносимо горько от этого понимания. Видя мое состояние, Василий язвить не стал. Потащил меня на улицу и сказал:
- Иди в лагерь. Давай успокаивай там… Если все на месте остальные, то скажи Сереге, чтобы выводил бойцов из лагеря своих. Если нет, пусть список подготовит, кто еще пропал.
- А ты куда?
- В арсенал. Получу оружие возьму пару ребятишек и поеду, попробую найти. Шансов мало, но хоть направление понятно. На юг не пойдут там блокпосты у ГЭС, на север тоже не сунуться там город и армейская часть под ним. На востоке водохранилище, которое на машине вплавь не преодолеть. Остается на запад. Дорог пять-шесть в общей сложности. Не сложно. Поеду к шоссе. Они все на него выходят. А ты, как закончишь, иди спать. Утром надо будет для галочки плановые поисковые мероприятия провести.
Покивав и проводив взглядом фигуру Василия, я направился в лагерь, где под нездоровый и недовольный шум проходило построение и пересчет. Получив данные, подтвержденные Сергеем, что больше никто не пропал, я сказал, чтобы все расходились на отдых, предупредив, что утром перед работами сотрудники лагеря проведут выборочный опрос по поводу побега.
Не став больше задерживаться на построении, я направился в административный корпус, и не торопясь, поднялся на второй этаж в кабинет Василия. Мне надо было о многом подумать. И даже, наверное, больше вспомнить, чем обдумать. Как и что говорила в последние дни Настя. Как смотрела на меня. Свои ответы ей и свое поведение. Приходилось, конечно, признавать, что времени я ей уделял минимум. Что, если бы не Наталья, Алина и Владимир, она бы просто целыми днями сидела в доме, не выходя и ни с кем не общаясь. Может она, узнав о побеге этих троих, испугалась своего тоскливого будущего в почти полном одиночестве? Я вечно работающий. Василий, что тоже никак не мог бы развлечь ее. Серега или Руслан со своей женой? Она ни с кем особо не общалась. Может, именно это подвинуло ее бросить все и рвануть за этими отмороженными? Я откровенно не знал. А предположить, что она относилась ко мне как Алина к Василию, я не смел. Понимал, что только принять эту мысль и все станет очень жутко и противно.
В кабинете я подогрел себе чаю. Выпил довольно крепкий напиток и попытался расслабиться и подумать здраво, что вообще произошло. Побег сам по себе не являлся чем-то неординарным. У нас были не северные каторжные работы, на которых сбежать было проблематично. Мы были де-факто поселением, хотя де-юре оставались исправительно-трудовым учреждением. Никто понятно за побег нас не нагнет и лишний раз проверку не устроит. Но вообще сам факт, что трое свободных людей помогли бежать заключенной… да еще вместе с ней подались в бега, был для меня несколько в новинку. Даже если откинуть мысль, что среди этих четверых была моя Настя, мне все равно становилось как-то непонятно обидно.
Владимир. Я же себя не пожалел, полез в воду его спасать. А он мне отблагодарил тем, что просто угнал мою машину. Даже если бы Настя сама взяла ключи и передала ему, то даже в этом случае получалось несколько подленько. Я даже представлял себе его извиняющуюся изуродованную физиономию и как он говорит: «Ну, прости, прости. Просто нам был нужен транспорт. Я не думал, что ты так болезненно все воспримешь.»
Его незамутненность в последнее время меня откровенно раздражала. Он мог что-нибудь сказать довольно насмешливо-обидно, а потом извинится, как ни в чем не бывало и, могу спорить, даже угрызений совести не испытывал. Мол, я же извинился, чего ты еще хочешь? И я начинал глупо себя чувствовать. А ведь, правда, он же извинился…
Алина. Ну, с этой-то все ясно. Все прозрачно и не требует дополнительного разжевывания. Имена она всех нас ввиду и даже глубже… посмеялась над Василием и засобиралась в дорогу.
Наталья. Какой черт тебя-то дернул, в бега пустится. Ведь год оставалось на месте отсидеть, какой смысл дергаться? Чем тебя таким соблазнили, чтобы ты побежала? - Думал я про себя. Ведь уже не раз и не два тебя ловили. Не раз и не два ты побывала на работах исправительных. А теперь после побега, да еще и без документов на руках. Да после выяснения личности это верная каторга. И не в наших тепличных условиях, а в ледяных болотах севера. В ледяном месиве копаться придется, дороги строить, лес валить. И нет там скидок ни на пол, ни на что другое. И даже лазаретов там, кажется, нет, где бы твой опыт пригодился.
Я ломал голову, над тем какой дурой надо быть, чтобы решиться на побег за год до выхода, а где-то внутри звучал и звучал голос Олега: «Нам с Наташкой, глядящие не указ. При первой возможности снова пойдем». Да уж. Точно не указ. Полное нежелание жить в мире с правилами…
Боясь даже думать о Насте и о том, что она, наверное, довольна, что сбежала от такой дурной жизни, как ей, наверное, казалось, я покинул кабинет Василия и направился к выходу из лагеря. Встретив по дороге несколько знакомых заключенных, я попросил у них огня подкурить и, пожелав не шастать, а ложиться спать, завтра обещали тяжелый денек, вышел за ворота, на которых в то время стояла еще усиленная смена.
Дома я не смог сразу лечь спать. Вышел на крыльцо сел в кресло и, разглядывая звездное ночное небо, вдруг вспомнил веселую и бодрящую песенку из той, давно уже казалось позабытой жизни.
Проверь и добавь в бак бензина. И шины. Упругость проверь. Ведь в дальней дороге разиням Не место. Не дело. Поверь.
Ты, может быть, и захочешь Вернуться в родные края Но только дорога лишь знает Куда «закатает» тебя.
Как издевательство в голове отчетливо зазвучал припев:
Ты волен, ты в поле И ты не один Вас вольных, вас в доле Немало таких
Путь славный, путь длинный Осиль не тужи Тот правый, тот смелый Кто в Путь уходил.
Улыбаясь, я вдруг подумал, что песня-то хоть и из детства, но кажется такие как Олег, Наташка, вот и Алина с моей Настей теперь, еще просто не наигрались в романтику. Я, буквально видел, как Владимир, держась за руль, гонит мою машину на восток. Как, стараясь не ушибиться, держаться за ручки дверей пассажирки. И как они улыбаются тому, что вырвались сами и вырвали свою подругу из наших уродливых лап. Но я не осуждал их после понимания, что мы просто разные. Что они будут считать нас подонками и негодяями, а мы их просто чокнутыми, которым спокойно не живется.
Память услужливо подпевала моему странному, ставшему таким удивительно спокойным, настроению.
Оставь позади дом и скуку Оставь позади цепи дел И даже с родными разлуку Прими как свободы удел.
Ты, может быть, и захочешь Вернуться в родные края Но помни, что лучше прощаться В Дорогу от них уходя.
Я еще крутил в голове очередной припев, как заметил вышедшую из-за угла дома тень. Я замер не шевелясь. Потом пригляделся к приближающейся фигуре и вскочил. Бросился на встречу.
Лицо Насти было заплаканным и она, обнимая меня, все всхлипывала и никак не могла успокоиться. Крепко прижимая ее к себе и гладя по волосам, я даже не спрашивал, что случилось. Успокоится и сама все расскажет, а пока я был просто счастлив, что она рядом со мной. Что она не бросила меня в этой долбаной рутине, кажется, уже никому не нужных дел. Я сам был готов уже пустить слезу думая, что ведь уже смирился с тем, что наши дороги разошлись. Но не смог себе этого позволить.
Дома, отпаивая ее крепким чаем, я просто спрашивал, а она с красными от слез глазами только кивала, если я верно угадывал.