Дело одинокой канарейки

По комнате пробежал шум. Все смотрели на Элеонору. Даша держала паузу. Физик вспылил:
– Ты договоришь когда-нибудь или нет?
– Подождите, ей же еще надо придумать, как все было на самом деле, – с вызовом произнесла Пилюгина и сложила руки на груди. – Ну, Рыжая, не ожидала я от тебя такой подлости...
Полетаев принял охотничью стойку.
Однако Даша смотрела совершенно в другую сторону. Она медленно подняла руку и протянула ее по направлению мощной груди.
– Этой женщиной была Лелька!
Секунду в квартире висела абсолютная тишина. И вдруг неожиданно грохнул дружный смех. Заливалась Элеонора, обнажая все тридцать два белоснежных зуба, смеялся подполковник, с которого сразу же спало все напряжение, Аня просто качала головой. Чех фыркал, как загулявший кот, а физик, возмущенно крутя пальцем у виска, что-то быстро шептал на ухо Эдику, у которого, в свою очередь, от изумления глаза стали выше, чем шире. И только деликатный Валера, к тому же находившийся в зоне непосредственной опасности, сдерживался из последних сил, но, увидев разъяренное, пунцовое, как свекла, лицо Аниной соседки, тоже не выдержал и расхохотался.
– Я тебя, сволочь рыжая, сейчас стулом прибью! – проревела Лелька и бросилась на Дашу.
Та ловко заскочила на руки подполковнику и обхватила его шею.
– Помогите! – завопила она изо всех сил.
Полетаев схватился за ухо и от неожиданности сбросил Дашу на пол. Лелька, вырвавшись из рук державших ее мужчин, пыталась наступить на Дашу ногой. Все повскакивали со своих мест. Кто-то визжал, кто-то ругался нецензурными словами, но для десятка дерущихся и плохо знакомых друг с другом людей хрущевская гостиная оказалась явно маловата. Задели выключатель, и квартира погрузилась в полную темноту. Слышались удары, грохот и звон разбиваемого стекла. Потом вдруг раздался душераздирающий вопль и сразу все стихло. Через несколько секунд вспыхнул огонек зажигалки, с его помощью один из комитетчиков нащупал выключатель, и в комнате снова стало светло.
Картина предстала удручающая. Два стула были сломаны, окно разбито, журнальный столик валялся на балконе, видимо, именно им и выбили стекло. Дверца от стенки лежала на полу. Посередине комнаты стоял Эдуард, держась рукой за голову. Напротив него замерла Лелька с пучком длинных светлых волос в руке.
Полетаев пришел в себя первым. Он нагнулся, нашел на полу стонущую Дашу и помог ей подняться. Разъяренные комитетчики пинками усаживали всех на свои места. Лица у собравшихся были злыми и помятыми.
– Ну что, все успокоились? – деловито осведомилась Даша, подтягивая сползшие штаны.
Несколько человек сделали попытку наброситься на нее. Трое охранников с трудом, но все же сдержали их порыв.
– Что ты за человек такой! – не выдержал Полетаев. – Я никак не пойму, тебе что, доставляет удовольствие видеть, как другие страдают?
– Палыч, – недоуменно посмотрела на него Даша, – зачем ты так?
Леонид, стирая кровь с разбитой губы, поддержал подполковника:
– Тогда для чего ты сказала, что этот тупой кусок сала... – договорить ему не удалось. Лелька, изловчившись, ударила его кулаком по голове, физик тихонько охнул и сполз на пол.
Элеонора не выдержала и снова расхохоталась.
Один из комитетчиков тут же заломил Полянской руки за спину, щелкнули наручники.
– Еще одно слово, и я тебя пристрелю, – с холодной яростью прошипел Полетаев Даше и для наглядности достал оружие. – Говори.
Даша сердито смотрела на него, но молчала.
– Ты будешь говорить или нет?!
Она помотала головой.
– Подполковник, вы же ее пообещали пристрелить, – деликатно заметил один из комитетчиков.
Полетаев опустился в кресло и прикрыл лицо ладонью. Плечи его вздрагивали. Остальные недоуменно переглянулись: видеть плачущего эфэсбэшника еще никому не доводилось. Но подполковник поднял голову, и все облегченно выдохнули – Полетаев смеялся.
– Прошу извинить меня. Это от неожиданности. И вы, госпожа Быстрова, простите. Разумеется, я не хотел вас застрелить. По крайней мере сегодня. Можете продолжать.
 
Даша осторожно перевела дыхание, но в глазах ее все же читалась опаска.
– Вот вы вроде неглупые люди... – неуверенно начала она.
«Неглупые люди» молчали и грозно смотрели на нее.
– Неужели вам не пришла в голову простая мысль, что это не могла быть Элеонора?
– Почему?
– Да потому что у нее никогда в жизни не было доступа к Анькиному компьютеру.
– Тогда почему это не могла быть сама Петрова? – возразил физик. – Только из-за того, что Макеев побежал к ней за советом?
– Разумеется, нет. Все гораздо проще: если Анечка такая гениальная, то как могла попасться на такой мелочи?
Все продолжали молчать. Даша с укором посмотрела на них и пояснила:
– На работе Петрова пишет какие-то там невероятные шифровальные программы, а дома, на своем компьютере, просто так, в свободном доступе оставляет столь очевидные, зубодробительные улики! И где тогда все остальное? К тому же Петровой не надо было зарабатывать деньги преступным путем – у нее хорошая зарплата, любимая работа и возможность хоть завтра уехать в любую страну мира. Скажите, зачем такому человеку кого-то убивать?
– Наконец-то хоть одно разумное слово... – пробормотала Аня.
– Ты бы лучше помолчала, – осадила ее Даша. – Если бы сразу рассказала о Коке, то мне не пришлось бы догадываться, что твой компьютер использовался опосредованно.
– Как-как? – не выдержал Иржи.
– О-по-сре-до-ван-но, – по слогам повторила Даша. – То есть, без ведома хозяина...
Засмеялись несколько человек.
– Какое замечательное толкование слова «опосредованно», – заметила Аня.
– Я сейчас замолчу, а ты пойдешь под расстрел, – разозлилась Даша. – Все отлично поняли, что я хотела сказать.
– Не переживайте, госпожа Петрова, – вмешался Полетаев, – я постараюсь, чтобы на эшафот она шла рядом с вами.
– Нет уж, дайте хотя бы умереть спокойно...
Теперь засмеялись все.
– Вы будете слушать или нет? – рассердилась Даша.
– Будем, – раздался дружный хор.
– Тогда слушайте. Действительно, чтобы такую кашу заварить, мозги нужны были немереные, а такие в наличие были только у нее, – Даша обличительно указала перстом на Петрову, малым не выколов ей глаз. – И вдруг я вспомнила, как Валера – это он – рассказал мне, что есть такая игра или соревнование, я не очень поняла, но суть в следующем: то, что можно просчитать на большом компьютере за один день, маленький, домашний, сделает за тысячу, однако если мы соединим тысячу маленьких компьютеров вместе, и тем самым превратим его в один большой...
– Нельзя ли покороче? – прервал ее Полетаев.
– Не мешай, – отбрыкнулась Даша, – так вот, я и подумала, а что, если и в этом случае работал не один большой и умный компьютер, – она снова кивнула на Аню, – а несколько маленьких, плюгавеньких, а?
Еле-еле пришедший в себя после могучего удара физик не выдержал:
– Да эта корова не то что на плюгавенький не тянет, она далее ковриком для мыши быть не может.
Лелька издала утробный звук. Физик быстро умолк и отполз на другой конец комнаты.
– Выслушай сначала, – холодно оборвала его Даша. – Вычислила я Лельку очень простым способом: методом исключения. Кто мог украсть мои дневники? Только тот, кто бывал в этой квартире: Анька, Иржи, Элеонора и Лелька. Зачем Аньке красть, если я ей сама их дала? Ну, в крайнем случае, могла бы вырвать опасную страницу и все. Элеонора хотела дневники купить, значит, ее мы тоже исключаем. Остается Иржи и Лелька. Однако у чеха в сумке их не оказалось, а от Митрича, как известно, он удрал в одних трусах. Дальше. Кто знал, что я хочу искать что-то на даче Боба? Анька, Иржи и Лелька. Но... – тут Даша подняла палец, – Петрову сразу же придется исключить, ибо это была именно ее идея. Остаются Иржи и Лелька. Но кроме моих дневников, пропали еще ключи. А кто мог знать, что у чеха в сумке лежат ключи и украсть их? Я, Петрова и Лелька...