Дело одинокой канарейки
– Да просто так. – Полетаев очевидно наслаждался своей неотразимостью. – Посидим, выпьем шампанского. – Он слегка укусил ее за ухо. – Поболтаем...
А вот этого делать не стоило. То есть укусить за ухо он, конечно, мог, но вот так говорить не надо было. Слово «поболтаем» моментально подействовало на Дашу, словно красная тряпка на быка. Она вздрогнула и очнулась.
– Да что же это такое! – Она с силой оттолкнула подполковника. – Хочешь напоить меня и начать опять выпытывать свои дурацкие секреты? Мы это уже проходили. Иди найди себе информатора и болтай с ним сколько хочешь. Думаешь, если я одинокая, так ко мне можно в душу с ботинками залезть?
Эфэсбэшник даже не смутился.
– Одинокая, – рассмеялся он и потрепал ее по волосам. – Ну скажи, что мне сделать, чтобы ты поверила?
– Дай мне все аудиокассеты, которые ты нашел у Вити, тогда поверю.
Подполковник замер.
– Тебе тех показалось мало?
– Не морочь мне голову, а отвечай честно – были там какие-нибудь другие носители информации: видео, аудио, CD, дискеты – все, на чем мог быть записан голос, звук или изображение?
Полетаев развел руками:
– Боюсь, что отдал тебе все. Ты мне не веришь?
– Конечно, нет.
– Да у тебя просто какая-то фобия...
– Да. Лубянкофобия – как у половины нашей страны. – Она одернула кофту и на всякий случай застегнула пуговицы до самого верха. – Раз нет кассеты – иди куда шел.
Полетаев усмехнулся.
– Так я к тебе и шел. Я хотел...
Что хотел от нее подполковник Полетаев, Даша так никогда и не узнала. Очередной звонок в дверь не дал ему докончить фразу.
5
Пилюгина перешагнула порог, и прихожая сразу как-то уменьшилась, потускнела.
– Привет всем, кого не видела.
На Элеоноре было потрясающее черное, до пола пальто, лакированные высокие сапоги и лакированные перчатки. Простого покроя черный берет смотрелся на ее белокурых волосах лучше, чем корона на голове мисс Вселенная.
Полетаев не выдержал:
– Элеонора, признаться честно, на вас смотреть больно... Позвольте, помогу вам раздеться.
– Чего это вы здесь делаете? Проводите воспитательную работу? – Пилюгина снисходительным кивком указала на Дашу. – «А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли...»
Эфэсбэшник сдержанно рассмеялся.
– Я на вас на обоих плевать хотела, – буркнула Даша. – А ты, – обратилась она к Элеоноре, – не очень-то обращай внимание на его дешевые комплименты. Он со всеми так разговаривает.
Но надменная блондинка была не тем человеком, которого надо о чем-то предупреждать. Она лишь смерила Полетаева холодным взглядом и небрежно бросила:
– Рыжая, если бы я обращала внимание на всех мужчин, которые обращают внимание на меня, то так и жила бы с раскрытым ртом. У меня есть дела поважнее.
Поведя плечом, она скинула пальто на руки эфэсбэшнику и, не сказав даже «спасибо», прошла на кухню. Здесь она попыталась сесть на табуретку и положить ногу на ногу. Однако ее двухметровые ноги, затянутые в черный лак, хоть и привлекали повышенное внимание, но выглядели на хрущевской кухне весьма непрактично – куда бы Пилюгина ни повернулась, сразу же упиралась носком или каблуком сапога в какой-нибудь шкаф или полку.
– Объясните, как Петрова здесь может существовать? Я в этом загоне просто не помещаюсь...
– Ну, не всех же Бог так щедро наградил, – галантно заметил Полетаев. – Позвольте, я немного передвину стол, чтобы вам было удобнее.
Элеонора чуть отодвинулась, потом достала сигарету, прикурила и с характерным легким прищуром оглядела подполковника.
– Простите, не знаю, как к вам лучше обращаться...
– Сергей Павлович.
– Сергей Павлович, не хочу показаться грубой, но мне хотелось с Дарьей поговорить наедине. Вы позволите нам это сделать?
– Конечно, разумеется! – Тот поднял руки и улыбнулся. – Я посижу в соседней комнате...
– А вы не могли бы...
– Нет, не мог бы.
– Да подождите же! – возмутилась всеми забытая Даша. – А моим мнением вы, случайно, не хотите поинтересоваться?
– Нет, – дружно ответили гости и даже не покраснели.
Даша с минуту переводила оторопелый взгляд с одного на другую, как бы не понимая, что происходит. Потом вдруг неожиданно хихикнула.
– А знаете что? – сказала она. – Идите-ка вы оба к чертовой матери... – развернулась и вышла.
Усевшись на диване в большой комнате, Даша взяла первую попавшуюся книжку. Книга была очень толстая, в красивой блестящей обложке и называлась «Visual C++»*. Но Даше было абсолютно все равно. Она нашла в книге единственный рисунок и уставилась на него.
Из коридора доносилось яростное шипение. Полетаев с Пилюгиной явно пытались о чем-то договориться. Внезапно шипение прекратилось, послышался глухой вскрик, и в проеме двери появилась улыбающаяся Элеонорина физиономия.
– Рыженький, мы решили, что ты сама выберешь, кому остаться: этому бабнику, находящемуся на боевом посту, или мне... и моему предложению?
– Идите вон все втроем. – Даша перелистнула страницу.
В комнату, сильно хромая, вошел подполковник. Стараясь не смотреть на Пилюгину, он сел в кресло и принялся массировать ногу.
– Дашенька, я от всей души рекомендую тебе никогда не оставаться наедине с этой фурией. Она мне чуть ногу не раздробила.
Даша сдерживалась из последних сил, чтобы не расплакаться. Эти две гиены только и ждут, когда она даст слабину. Что же им обоим от нее надо? В бок неприятно упиралось что-то твердое. Она отодвинулась и вытащила из-под спины небольшой предмет – разбитый диктофон. Даша уже хотела отложить его в сторону, как неожиданно ее лицо удивленно вытянулось: внутри диктофона не было кассеты.
____________________
*«Язык программирования» (англ.)
6
Вчера вечером перед приходом Элеоноры и всей последующей компании она предприняла слабую попытку собрать разбитый диктофон и посему помнила точно: кассета в нем была. Она застряла и никак не хотела вытаскиваться...
Даша подняла голову и растерянно посмотрела на своих гостей, словно желая получить от них ответ. Пилюгина быстро отвела глаза в сторону:
– Рыжая, пойдем, я тебе деньги отдам...
Но Даша продолжала молчать. Вчерашнее подозрение крепло: а что, если эта кассета действительно не была фальшивой? И запись на ней самая что ни на есть настоящая?
...Элеонора вчера сидела здесь, в комнате... После ее ухода кассета пропала. А сегодня утром она звонит и, не моргнув глазом, предлагает три тысячи долларов за ее дневники...
Даша сжала ладонями виски и зажмурилась. Какое-то смутное, еле уловимое воспоминание пульсировало в ее мозгу.
...На кассете был записан свист... свист... Черт побери, где она уже его слышала? Этот свист какой-то странный, он не случайно показался ей знакомым, но где она могла его слышать?.. Зачем это нужно Элеоноре, зачем эта белохвостая кобыла, как говорит Анька, хочет заполучить ее дневники? Белохвостая кобыла... Блондинка, здоровая блондинка... Этот странный, ни на что не похожий свист... Что-то мучительно связанное с Кокой...
7
Внезапная догадка, словно факел, осветила мрак далеких воспоминаний. Даша медленно встала, и взгляд ее остановился на Пилюгиной.
Высокая, крупная, прекрасная, как изваяние, блондинка возвышалась, казалось, не только над присутствующими в этой комнате, но и над всей природой.
– О Боже... – еле слышно прошептала Даша.
Полетаев тут же принял охотничью стойку.
– Люди добрые, скажите мне, что я сплю...
Элеонора стояла, не шелохнувшись, улыбка ее постепенно гасла. Полетаев занервничал еще сильнее. Он встал со своего кресла и поспешил к Даше.
– Что случилось? С тобой все в порядке?
Но молодая женщина не видела и не слышала его. Неожиданным, каким-то театральным жестом она вдруг вскинула руки к потолку и потрясла ими, словно призывая в свидетели все силы мира.