Дело одинокой канарейки
– О, горе мне, горе! – Потом обернулась к Полетаеву и, резким броском опустив свои длани вниз, воскликнула: – Сильбо Гомера!
Подполковник вытаращил глаза и замер неподвижным истуканом по соседству с Элеонорой. С его лица мгновенно слетели всякие остатки иронии и остальных чувств. Он испуганно смотрел на Дашу, видимо не зная, как реагировать на неожиданное представление и, наконец выдал первое, что пришло в голову:
– Exegi monumentum… – Потом помолчал и неуверенно добавил: – Anno pirenius... или pirenium?*
– Вы что тут, оба с ума съехали? – ошарашенно поинтересовалась Пилюгина.
– Да нет, – эфэсбэшник незаметно подмигнул Элеоноре. – Это я так, разговор поддержать. – И, кивнув в сторону Даши, подмигнул еще раз.
Даша, казалось, не замечала их реакции.
– Как же я сразу этого не поняла!
Она подошла к Элеоноре и обошла ее вокруг.
– Ты же гуанчи! – наконец гневно выкрикнула она прямо в лицо Пилюгиной. – Палыч, ты когда-нибудь слышал про гуанчей? Тебе предоставлена редкая возможность полюбоваться на их предводителя.
У Полетаева отпал подбородок. Еще никогда в жизни его лицо не имело столь бессмысленного выражения.
– Про кого? Про команчей? – надтреснутым голосом переспросил он.
Пилюгина побледнела как смерть.
Тем временем, отойдя от первого шока, эфэсбэшник сдвинулся с места и тоже приблизился к блондинке. Он осторожно потрогал ее волосы, внимательно осмотрел лицо и затем обернулся к Даше.
– Да, ты права – это настоящая команчи. Ей бы еще лошадь, перьев чуть-чуть и вылитый Чингачгук. У меня только один вопрос: побелела она от старости или от горя, что у нее такие подруги?
Не сомневаясь, что Элеонора поддержит его шутку, Полетаев обернулся, но все приготовленные слова застряли у него в горле, едва он увидел выражение лица блондинки. Подполковник растерялся окончательно:
– Что-то не так?
Пилюгина очнулась, издала сдавленный звук и пулей вылетела из квартиры.
Полетаев метнулся было за ней, но почти сразу же вернулся. Он взял Дашу за руки и усадил рядом с собой на диван.
– Объясни мне, что это все значит? Кто такие команчи, черт побери? Это индейцы или кто?
– Не команчи, а гуанчи, – устало ответила Даша и закрыла лицо ладонями.
– Я не знаю, кто такие гуанчи, может, ты меня просветишь на этот счет?
Не открывая глаз, Даша заговорила, негромко, нараспев, словно рассказывая удивительную сказку:
– Когда-то давным-давно на Канарских островах жило племя. Племя невиданно прекрасных людей. Таких же больших и прекрасных, как она. Называли они себя гуанчи. Все гуанчи были блондинами, почти двухметрового роста. Испанцы, завоевавшие острова, выглядели рядом с ними уродливыми черными карликами. У гуанчей никогда не было оружия, они были удивительно добрыми и дружелюбными людьми. Только потом, когда стало очевидно, что испанцы пришли со злыми намерениями, они бились до последнего...
Полетаев потряс головой и тяжело вздохнул:
– Дашенька, если не секрет, когда это было?
– В пятнадцатом веке.
– И какую связь это имеет с веком двадцатым? Не считая того, что и в наше тяжелое время еще существуют высокие блондины, к коим, без сомнения, относится и твоя подруга?
Даша печально усмехнулась и посмотрела на подполковника снизу вверх долгим мудрым взглядом:
– Ты считаешь, что я сошла с ума? Мне самой на секунду так показалось. Пока я не поняла, в чем дело.
– И в чем же?
– Свистящие блондины.
Полетаев вздрогнул.
– Что, прости? Я не расслышал, какие блондины?
– Свистящие. В этом деле слишком много свиста. Полковник поджал губы и закивал головой:
– Это точно. Свиста больше чем достаточно. Дашенька, я сейчас еду к одному человеку, хочешь поехать со мной? По дороге мне расскажешь подробнее о своих идеях...
Даша разозлилась:
– Ты полагаешь, что я чокнутая?
– Нет, конечно, нет...
– Темнота, чему вас там в Комитете только учили, бездарей! Из-за вашей тупости такая страна погибла!
Эфэсбэшник положил ногу на ногу, облокотился на подлокотник и подпер голову рукой. Даша продолжала бушевать.
– Как ты не знаешь таких элементарных вещей и не замечаешь просто очевидного! У гуанчей, кроме роста и белокурых волос, был еще и свой язык...
– У каждого народа существует свой язык...
– Они разговаривали свистом!
В комнате повисла тишина. Полетаев снял ногу с колена и подался вперед.
– Что ты сказала?
– Они разговаривали свистом! – повторила Даша и встала. – То есть у них, конечно, был и нормальный, разговорный язык, но, кроме него, существовал еще один – свист. Ты был когда-нибудь на Канарских островах?
– Был.
– Тогда представь, как должны были общаться люди на расстояниях слишком больших, чтобы докричаться, но не желающие за каждой сплетней бегать через горы. Вот они создали такой способ коммуникации. С помощью свиста можно было разговаривать на расстоянии до четырнадцати километров. Теперь понятно?
Эфэсбэшник внимательно смотрел на Дашу. Лицо его постепенно принимало все более и более осмысленное выражение.
– Подожди, ты хочешь сказать, что этот язык сохранился до наших дней и на кассете записан именно он?
Даша хлопнула себя по коленке, словно не понимая, какие еще могут быть сомнения.
– Я не думаю, я просто уверена! – И, подняв палец, добавила: – Если гуанчи сохранились хоть в каком-нибудь виде, то Элеонора там не последний человек. Ты видел ее? Она коня на скаку остановит.
– Проклятье! – выругался полковник. – Значит, Макеев ездил не в Испанию, а на Канарские острова. А мы решили, что раз испанская виза... Выходит, на этой кассете что-то закодировано с помощью... свиста?
Даша прищурилась:
– Подожди. На какой кассете? Вы все-таки нашли ее у Максимова?
– Милая моя, я тебя обожаю. – Полетаев вскочил, поцеловал ее в висок и быстро ретировался.
_____________
*Я памятник воздвиг... (лат.)
8
Даша с ненавистью смотрела на дверь, казалось, еще хранившую абрис циничного эфэсбэшника.
– Чтоб ты сдох, – пробормотала она и бросилась к телефону.
Трубку, как всегда, снял Валера.
– «Софтель», слушаю вас, – скороговоркой произнес он.
– Валерочка, мне Анька нужна, срочно...
– У нее сейчас... – начал было Кудрявый, но тут же переспросил: – Что-то случилось?
– Да, – чуть не плача выдохнула Даша. – Я очень тебя прошу, скажи, чтобы она немедленно приехала домой.
– Хорошо, – коротко ответил тот и повесил трубку.
9
Через полчаса Аня сидела в кресле и внимательно слушала сумбурное изложение произошедших событий. Даша восторженно перебивала сама себя, размахивала руками и маячила по комнате, как загулявшая кенгуру:
– Ты представляешь, какие у них были лица, когда я заявила, что Пилюгина – гуанчи?
– Нет, – откровенно призналась Петрова. – Даже приблизительно. Но скажу честно, отдала бы многое за это зрелище.
Даша счастливо рассмеялась. Она была необыкновенно хороша в этот момент. Беспокойная московская жизнь всего за неделю вернула ее фигуре стройность, а глазам блеск. Скопившаяся за несколько лет энергия била через край. Аня поспешила угомонить подругу.
– Не отвлекайся, пожалуйста, и продолжай дальше. Я никак не могу понять одного: каким таким хитроумным логическим путем ты пришла к идее, что Элеонора и есть предводитель погибшей цивилизации?
– Можешь иронизировать сколько хочешь, однако против фактов не попрешь. Сначала я все никак не могла вспомнить, что же мне так напоминает сочетание свиста и высоких блондинов...
– Финский кружок любителей художественного свиста, – не удержалась от иронии Аня.
Даша осталась выше язвительных подколок.
– Кроме того, я никак не могла понять, почему мне кажется, что это обязательно должно быть связано с Кокой.
Я просто спинным мозгом чувствовала, что разгадка где-то совсем близко...