Дело одинокой канарейки

  
Глава 42
 
1
 
Увидев на пороге Дашу, Лелька сморгнула и равнодушно пожевала губами:
– Какого хрена приперлась? Ну и рожа у тебя...
Из-за спины Даши выступил Полетаев, и Анина соседка сразу же расплылась в улыбке.
– Ах, да ты не одна...
– Мадам, – подполковник чуть склонил голову в галантном поклоне, – не могли бы мы коротко переговорить? Поверьте, это задержит вас совсем ненадолго...
Даша презрительно скривилась: видимо, вчера глаза пострадали не только у нее, если Полетаев этого монстра вдруг называет «мадам».
Однако на Полянскую почтительность обращения произвела неизгладимое впечатление. Она поправила обеими руками тяжелую грудь и томно пробасила:
– О чем разговор! Проходите, конечно, – и попыталась захлопнуть дверь перед Дашиным носом.
Но та, растеряв за последние дни всякие остатки деликатности, бесцеремонно толкнув хозяйку в мощное плечо, прорвалась в квартиру.
– Юлия Алексеевна, – начал Полетаев, изящно присаживаясь на стул. Здесь он сделал паузу и с чуть интимной интонацией добавил: – Заранее прошу извинить за столь официальное обращение к молодой и приятной даме, но меня к этому обязывают служебные рамки, и если вы позволите...
– Конечно позволю, – зарделась Полянская и присела рядом.
Дашу начало поташнивать от этой картины.
– Благодарю. – Эфэсбэшник еще раз лучезарно улыбнулся. – Я вот о чем хотел вас спросить, Юлия Алексеевна: ваша соседка, Петрова Анна Михайловна, случайно не оставляла какой-либо информации о своем местонахождении?
– Оставляла. – Лелька склонила короткую шею и подозрительно посмотрела на Дашу.
Та вздернула подбородок и с достоинством выдержала тяжелый взгляд. Полянская пожевала губами, словно не решаясь произносить важную информацию при посторонних, но наконец выдавила:
– Эта... эта, что стоит рядом с вами, довела Аньку до нервного приступа. Окно ей разбила в квартире...
Даша лишь презрительно фыркнула. Лелька продолжила:
– Да и дверь наверняка она же вывернула. Приехала из-за своей границы и конем тут ходит. Порядочным людям жить мешает...
– Мы обязательно разберемся с гражданкой Быстровой, – поспешил вставить подполковник, – это я вам клятвенно обещаю. А сейчас скажите, куда уехала Петрова?
Последовала пауза.
– В пансионат она поехала. Ихняя фирма там несколько номеров снимает. – Лельке, видимо, с трудом давались переходы от одной темы к другой. – Они как устанут от своих компьютеров, так туда и едут... Мозги проветрить.
Подполковник оживился.
– А как называется этот пансионат? Вы знаете, где он находится?
– Конечно. Меня Анька туда брала несколько раз. – Полянская снова с ненавистью посмотрела на Дашу. – Пока эта... не приехала. Это по Рублевке. «Голубые ели» называется...
  
2
 
Полетаев пристегнулся ремнем и на всякий случай подергал, держат ли. Затем посмотрел на угрюмую водительницу.
– Дашенька, ты подумай еще раз, может, лучше я за руль сяду?
– Нет.
Кудрявый парик и толстый слой грима издали делали следы ранений почти незаметными, но на расстоянии полуметра Даша выглядела жутковато. И судя по странному выражению, застывшему на ее лице, догадывалась об этом.
– Нет, не лучше. Ты же слышал: Анечка подойдет к машине только в том случае, если за рулем буду я.
Подполковник пожал плечами и отвернулся. Даша максимально вытащила подсос и резко повернула ключ зажигания. Двигатель несчастного «москвичонка» взревел так, что перелетные птицы, отдыхавшие по дороге на юг, моментально взмыли в воздух и через пять минут пролетали уже над Тулой. Даша чуть снизила обороты, подождала, пока двигатель прогреется, и медленно тронулась.
Первое время она сосредоточенно смотрела на дорогу, всем своим видом демонстрируя холодное презрение к сидящему рядом пассажиру. Тот особо не расстраивался и продолжал допекать несчастную:
– Только ты могла до такого додуматься. Голубые ели, – он засмеялся.
– Хватит скалиться. – Даша начала злиться. – Ты видел там хоть один знак препинания? Я только что рассталась с одним «голубым», а Петрова, по моим расчетам, уехала с другим. О чем я должна была подумать?
 
– О том, что они ели, – подполковник снова рассмеялся. – Ладно, ладно, не сердись. Будем надеяться, что твоя Петрова еще там. Жива и здорова. Кстати, – он выдержал паузу, – если это действительно так, и мы их застанем сидящими в обнимку, то убедительная просьба – веди себя, как ведут нормальные и воспитанные люди. То есть: не задавай провокационных и глупых вопросов. Будет еще лучше, если ты вообще не будешь задавать никаких вопросов, а предоставишь это сделать мне...
Послышался нехороший стук под днищем. Полетаев сразу же посерьезнел и прислушался. Что-то ударилось об асфальт, потом еще раз и с раскатистым грохотом откатилось назад.
– Слушай, – уже не на шутку разволновался подполковник и оглянулся, пытаясь выяснить, что же такое у них отвалилось, – пока не поздно, давай вернемся, сменим этот рыдван.
Не дождавшись ответа, обреченно вздохнул:
– До пансионата почти пятьдесят километров, а у меня такое подозрение, что машина сейчас развалится. К тому же нас тормозить будут каждые сто метров.
– Это поддон отвалился, – равнодушно констатировала Даша. – Невелика потеря. А по поводу постов – передай по рации, чтобы нас не трогали. – И через небольшую паузу пояснила: – Машину менять нельзя. Анечка знает, что чех «Москвич» разбил. Если она сказала приехать именно на нем, значит, так надо. В противном случае она может подумать, что это я специально ей такой знак делаю. И не подойдет. Что мы тогда будем делать?
– Ну как знаешь, – миролюбиво отозвался подполковник и устроился поудобнее. – Это даже к лучшему. На этой колымаге ты быстрее семидесяти километров ехать не сможешь, и я хоть вздремну спокойно.
Даша злорадно усмехнулась:
– Ну, если тебе не важно, что справа колесо стучит, то конечно...
Полетаев тут же подтянулся и с опаской посмотрел в боковое зеркало:
– Переднее или заднее?
– Иногда кажется, что оба.
  
3
 
При въезде на Рублевское шоссе их сразу же тормознул гаишник. Даша предусмотрительно остановилась в десяти сантиметрах от него, дабы не выходить из машины. После чего, сохраняя стоическое спокойствие, приоткрыла окошко, протянула права и выдавила из себя приветственную улыбку.
– Доброе утро, инспектор.
Ее внешность, видимо, произвела на гаишника довольно тяжелое впечатление, потому что, не задав больше ни единого вопроса, он молча взял из ее рук документы и принялся изучать их.
– Так... – наконец произнес он.
Даша преданно заулыбалась. Но инспектор старался не смотреть на нее, ибо заискивающая, опухшая и загримированная физиономия вызывала у него явное отвращение.
Не будь это Рублевское шоссе, он, скорее всего, отпустил бы Дашу на все четыре стороны даже без штрафа, но здесь пропустить явно аварийную машину без номера и без доверенности гаишник просто не мог.
Стараясь избежать встречи с несчастными собачьими глазами водительницы, инспектор обошел «Москвич» спереди, потрогал носком сапога помятый бампер и недовольно осведомился:
– Женщина, вы почему на аварийной машине ездите? Где справка? Где передний номер? Где доверенность?
Полетаев, услышав вопросы, радостно улыбнулся и выжидательно посмотрел на Дашу, Та вспыхнула и вылезла из машины.
– Товарищ офицер! – торопливо забормотала она. – Господин из ГАИ! Простите, не знаю, как к вам теперь обращаться, но у нас такие эксклюзивные обстоятельства. Понимаете, нам надо срочно ехать... Это очень важно...
 
В глазах дорожного инспектора промелькнуло нечто похожее на сочувствие. Он наконец решился взглянуть ей прямо в лицо:
– Небось чужую машину угробила? Эх, бабы! Вам у плиты стоять надо, а не по дорогам ездить...
– Ничего я не гробила. – Даша побледнела под слоем синяков и грима. – Я вообще в аварии никогда не попадала... И не надо на меня так смотреть. Я не всегда так выгляжу. – Она обернулась к своему попутчику за поддержкой.