Его невинная добыча (СИ)
Захотелось прикрыться. Спрятаться от него, от его голоса, от черноты его глаз.
Бокал, ещё наполовину полный, стоял возле меня, и я, поколебавшись, взяла его. Под пристальным взглядом Руслана допила почти до конца и облизнула губы. Вкус был странным, не понятным мне, так же, как и ощущения, которые я почувствовала после тех первых глотков.
— Разве вино бывает таким? — допила последний глоточек.
Проигнорировав нож, Руслан насадил на вилку большой кусок мяса. Рванул зубами, как хищная птица, получившая свою добычу. Добыча…
Я сглотнула, перехватив его взгляд. Взяла бокал, но он был пуст, как и стоящая передо мной тарелка. Только сейчас я заметила это и теперь уже с непониманием посмотрела на Руслана.
Взяв кусок хлеба, он разломил его и макнул в стоящий на столе соусник. Подал мне, а после, так ничего и не ответив, встал. Обойдя стол, остановился у меня за спиной. Соус с хлеба потёк по моим и так уже облитым вином пальцам, ладонь Руслана опустилась мне на плечо, бокал снова стал наполняться.
— Именно таким и бывает вино, Маугли, — очень тихо, обманчиво мягко проговорил он, поглаживая мою руку.
Взял кисть и, положив на свою, погладил между большим и указательным пальцем и тут же с силой сдавил. Дёрнул меня, заставляя встать. Я оказалась прижатой к нему — лицом к лицу, глаза в глаза. Ощутила ладонь на пояснице.
— Белое вино сладкое, — сама не зная зачем, прошептала я, напуганная, перестающая что-либо понимать. В теле появилась непонятная лёгкость, голова немного кружилась. — И его не подают с мясом.
— В этом доме его подают с тем, с чем я прикажу, — он заправил прядь волос мне за ухо. Сжимая запястье, поднёс руку ко рту и облизал соус с мизинца.
Меня заколотило, волнение, которое я испытывала до этого, было ничем по сравнению с тем, что я почувствовала, когда он принялся вылизывать следующий, а за ним ещё один. Не торопясь, то касаясь языком, то покусывая. Раздвинув безымянный и средний, он прикусил между ними и снова провёл языком и только когда соуса совсем не осталось, опять посмотрел в глаза.
Дышать я не могла, внизу живота всё стянуло, между ног заныло, и я, ещё больше напуганная, как можно плотнее сдвинула бёдра.
Подол платья медленно пополз вверх, я инстинктивно накрыла ладонь Руслана. Взгляд его полыхнул злобой, по скулам заходили желваки, черты лица моментально стали острее, жёстче.
Покорно убрав руку, я схватилась за спинку стула. Чем выше были его пальцы, тем чернее становились глаза, тем больше я чувствовала исходящую от него опасность.
Губ моих коснулась влажная мякоть хлеба. Соус — молочный, ароматный, попал на язык.
— Хорошим зверюшкам полагается лакомство, да, девочка?
Его слова согнали оцепенение, и я, отвернувшись, сделала шаг назад. Врезалась в стол и услышала, как упало на пол что-то из приборов.
— Не называй меня зверюшкой! — выпалила, чувствуя непонятно откуда нахлынувшую злость.
Хотелось сделать что-то такое… За что в пансионате меня непременно бы наказали.
Голова стала кружиться сильнее, я чувствовала себя смелой. Такой смелой, какой ни в коем случае не полагается быть женщине.
— А как мне тебя называть? — он опёрся ладонью о стол. Осмотрел меня медленно — от лица до самых кончиков лёгких балеток, которые я нашла в комнате вместе с платьем.
— Ева! — выпалила я. — Меня зовут Ева!
— Я буду звать тебя так, как посчитаю нужным, Ева, — выговорил он, вдавливая меня в край стола, сделав при этом акцент на моем имени. — Не забывай, где я купил тебя.
— Где?! — я попыталась отодвинуть его, и он мгновенно перехватил моё запястье. Тут же сдавил, холодно глядя мне в глаза.
Где он меня купил?! Мне действительно хотелось знать это.
— В публичном доме?! — выкручивая руку, выплюнула я. — Или как это называется?! Там, где женщины продают себя?!
— В питомнике, — прочеканил он. — Где женщин никто не спрашивает. В питомниках, Ева, мужчины покупают себе зверюшек. Таких, как ты. Запомни — ты — моя комнатная собачка.
— Но на этой комнатной собачке ты собрался жениться! — горячо возразила я.
— А это уже моё право, — моё второе запястье оказалось в плену его ладони, как и первое.
Резко он толкнул меня на стул, обхватил затылок и заставил посмотреть на себя.
Я тяжело дышала, он же был совершенно спокоен. Тронул пальцем уголок моего рта, стирая оставшийся соус.
— Предлагаю, всё же поужинать, — приказ. Он не предлагал, он приказывал. — Только вот я ошибся, — мягко помассировал голову и вдруг резко отпустил, толкнув меня к столу. — Сегодня ты была плохой девочкой, а плохим девочкам лакомство не положено.
Он взял из плетёной корзинки ржаную булочку с кунжутом и положил передо мной на тарелку. Рядом — два ломтика огурца и только после этого вернулся на своё место.
Схватив бокал, я залпом выпила вино. Глоток за глотком, пытаясь прогнать дрожь, страх и всё ещё не прошедшее тянущее чувство внизу живота. Анна мертва, Борис… Его люди отвезли меня не к нему, а в питомник и, судя по всему, получили за это хорошие деньги. А это значит…
— Несмотря на то, что я тобой крайне недоволен, — сказал Руслан, собирая с тарелки подливу куском такой же, как и у меня на тарелке, булочки, — я разрешаю тебе выпить ещё вина. Как понимаю, никогда раньше ты его не пила?
Прежде, чем я успела ответить, он опять наполнил мой бокал.
— Я не знаю, — призналась честно. — То, что я пила, было очень сладким и… — замялась. — И от него так не кружилась голова.
— Тогда пей, — уголок его губ приподнялся в какой-то недоброй усмешке, но я не предала этому значения.
Люди Бориса отвезли меня не к нему. А это значит… значит, что он, скорее всего ищет меня. И если найдёт…
— Когда мы поженимся? — я отпила большой глоток.
Вино… Оно мне однозначно нравилось. Особенно нравилось появившееся после него ощущение лёгкости, смелости и свободы. Хрустнула огурцом и тут же сделала новый глоток.
— Скоро, Ева, — Руслан покачал свой бокал. Кажется, он даже не выпил первый. Откинулся на спинку стула.
Я нахмурилась, понимая, что кухня приобретает расплывчатые очертания, лёгкость, что я чувствовала, становилась какой-то уж… сильной.
— Скоро — это когда? — не выпуская из рук бокал, встала, но не смогла сделать и шага. Прижала свободную ладонь ко лбу.
— Завтра или послезавтра, — услышала я голос Руслана и тут же очередной приказ: — Сядь на место, Ева. Сядь и допей вино.
Не споря, я послушалась. Свет лампы был каким-то непонятным, шкафчики как будто кривились. А в мыслях у меня только и мелькало: если Борис найдёт меня… если найдёт…
— Он не должен меня найти, — прошептала я, цепляясь за собственный подол. — Он не должен…
Слёзы вдруг подступили к глазам. Платье… Оно было такое красивое. И Анна. Она тоже была красивая, добрая. И ещё она…
— Это ещё что? — внезапно я увидела перед собой что-то тёмное.
Растерянно подняла взгляд и поняла, что это мужчина… тот мужчина, который должен стать моим мужем. Похожий на хищную птицу и забравший меня из… как его? Питомника… Руслан. Да…
— Русла-а-ан… — протянула я и прижала ладонь к губам, не сумев подавить икоту. Всхлипнула. — Оно… — провела по оборванному подолу платья и, не сдержавшись, зарыдала.
9.1
Ева
— М-м-м… — против воли застонала я, повернувшись на бок.
Не помню, чтобы хоть раз в жизни я чувствовала себя так ужасно. Голова была настолько тяжёлой, что я не могла оторвать её от подушки. К тому же, сильно хотелось пить.
Облизнув сухие губы, я снова потихоньку застонала и, уперевшись ладонью в постель, заставила себя приподняться.
Картинка перед глазами покачнулась, локоть подогнулся. Ощущение было такое, что… Я и сравнить это ни с чем не могла.
— Проклятое вино… — прошептала, с трудом усевшись в постели и уткнулась лбом в колени.
В том, что виновато именно оно, я не сомневалась. Нам ведь говорили… Говорили, что пить много нельзя ни в коем случае. Вот только сколько это много я не помнила.