Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Ты высадишь меня из машины? Ты застрелишь меня здесь, среди развалин?
— Тебе доставляет удовольствие мучить меня? — спросил я. — В чем я провинился перед тобой? Зачем доставал твою кошку? Разве я в чем-то обманул тебя, Магди? Ты не верила в спасение Бора — хорошо. Ты не хочешь помочь мне — ладно, но при чем тут слезы?
Она промокнула глаза, затем деловито, как это присуще истинной арийке, поинтересовалась.
— Что вы задумали на этот раз? Наверное, что-то ужасное? Что-то гадкое и отвратительное?
Я был готов к этому вопросу и заранее продумал ответ. Он не делает мне чести — я поступил вопреки самым строгим инструкциям, всяким мыслимым и немыслимым приказам, здравому смыслу, наконец, но у меня не было выбора.
Я сказал ей правду.
— Мы получили приказ спасти фюрера?
Магди открыла рот, так и сидела, пока я не напомнил, что мы можем опоздать на спектакль.
Она пришла в себя и почему-то шепотом призналась.
— Ваше коварство безгранично! Это внушает мне ужас. Кто руководит тобой, Еско? Дьявол?
— В данном случае я получил приказ от Первого.
Магди задумалась. Я тронулся с места, минуя Потсдамерплац, выехал на Герингштрассе, набрал скорость. Впрочем, что это была за скорость! Машина петляла по освобожденной от обломков части улицы. Дома по обе стороны лежали в развалинах. Кое-где развалины еще дымились. Русские военнопленные, обходя лужи с горящим фосфором, разбирали завалы. Их вид был ужасен. Я подумал, что среди них могли быть мои товарищи по межпланетному кружку в Свердловске. Это придало мне силы.
Магди задумчиво произнесла.
— Этот Первый вовсе не страшный. И даже милый, если не знать о его зверином оскале большевика. Еско, я окончательно запуталась.
Я вспомнил командовавшего мною дьявола и бесов вокруг него и рассмеялся.
— Неужели это так смешно? — ужаснулась Магди.
— Это грустно, дорогая. У меня к тебе только одна просьба, давай оставим все по-прежнему, а твой ужас, коварство красных и прочую ерунду спрячем от чужих глаз. Если ты не желаешь видеть меня, если моя физиономия у тебя, кроме страха и презрения, ничего не вызывает…
— Почему же!.. — перебила меня Магди. — Я этого не говорила.
— Благодарю. В любом случае, давай сохраним мою тайну в тайне. А сейчас я готов отвезти тебя домой, а сам отправлюсь в театр. Мне очень важно именно сегодня вручить букет адресату. Я не имею права обсуждать приказы. И не хочу!
Ткнуть бы ее носом в перетаскивающих камни, шатающихся под весом камней пленных! Я презирал тех, кто заставляет людей, несущих тяжести, обходить лужи с пылающим фосфором! Если уронишь, тебя заставят поднять камень голыми руками! К сожалению, такой метод воздействия на члена Glaube und Schönheit [85] был преждевременен, пусть даже, как призналась Магди, она вступила в союз, чтобы не портить карьеру папе. До согласия нам еще было брести и брести.
— Я поеду с тобой, — не задумываясь откликнулась Магди. — Я не знаю, что вы там задумали… но все-таки интересно, что вы задумали? По крайней мере, это выглядит очень романтично — букет роз, известная актриса. А как вы будете спасать фюрера?
Я едва не застонал. У меня было очень мало времени, а тут любимая женщина со своими, как сказал бы Трущев, антимониями.
Насчет «любимой», я тогда уже не сомневался, и оказался прав, в чем можно было убедиться в Турции».
«8 октября 1943 года.
На Ангальтском вокзале встретил Первого. Пришлось переодеться в штатское, наклеить усы.
Ненавижу всякого рода переодевания!
При Магди Первый держался любезно, но, добравшись до пансиона фрау Марты, дал волю ярости.
— Знаешь, какой приказ я получил из Лубянки? Спасти Гитлера!! Любой ценой!!! Они что окончательно сошли с ума?! Ладно, Бор. Я могу понять, что в Москве ищут к нему подходы, он что-то знает об урановой взрывчатке. Но спасать Гитлера?! Ангела бездны! Да еще ценой жизни?!! — далее пошел изощренный мат. — Да я бы его собственными руками!..
 
— Ты предпочел бы как можно скорее победить в войне или затянуть боевые действия? Каждый день война уносит тысячи и тысячи твоих соотечественников.
Анатолий уставился на меня как на умалишенного.
— Ели ты такой умный, поделись своими выводами.
Пришлось объяснить.
— Толик, неужели ты до сих пор не понял, что Германия неотвратимо скатывается в пропасть. Если датчане, ближайшие союзники, спят и видят, как бы избавиться от иноземной опеки, о чем говорить?!
После паузы я поделился с большевистским агентом.
— Знаешь, с чем здесь связывают скорую победу? С пушками, стреляющими на 600 км, гигантскими бомбардировщиками, но больше всего здесь восхищаются невероятной силы бомбой — «самый большой самолет сможет поднять на борт лишь одну такую штуковину. Двенадцати таких громадин хватит, чтобы уничтожить город с населением в миллион человек». Страну денно и нощно успокаивают слухами о «чуде-оружии», которое в нужный момент повернет ход войны.
И люди верят! Или хотят верить. Как не верить, если сам министр вооружений Шпеер заявляет: «Техническое превосходство обеспечит нам скорую победу. Затяжная война будет выиграна посредством «вундерваффе». Слепой тащит за собой в пропасть слепых.
Я дал Первому время осознать сказанное, затем спросил.
— Зачем же менять коней на переправе?
Закруткин долго, покусывая губы, обдумывал сказанное, затем поинтересовался.
— Ты вроде бы немец. Тебе не жалко немцев?
— Это единственное лекарство. Если тебе доставляет удовольствие мучить меня такого рода вопросами, сообщи, какие распоряжения ты получил насчет меня, и я оставлю тебя в покое. Поступай, как знаешь. Кстати, революция была единственным лекарством для русских. Если бы не семнадцатый год, сейчас у вас не было ни Екатеринбурга, ни Свердловска. Если кто-то утверждает обратное, он лжет. И лжет сознательно.
Первый насупился.
— Ты не имеешь права бросить меня в такой момент. Я не волшебник? Как мне в одиночку отыскать в этом логове Бойкого? И вообще…
— Тогда будь любезен не теряй головы.
— Голову, — поправил меня филолог от НКВД.
— Это у вас в Москве «голову», а у нас в Берлине — «головы»! Задание трудное. Времени на антимонии нет. Делим задачу. Я — анализирую и на подхвате, ты за следака. Вопросы есть, капитан?
— Так точно, товарищ лейтенант!.
— Что, произвели? — удивился я.
— Не только произвели, но и Петьку взяли на воспитание. После смерти бабушки его отправили в детский дом. Трущев привез его в Москву. Теперь шефство над ним взяла Светлана.
— Эта та, которая онемела со страху?
— Видал бы ты эту немую! Такая красавица растет».
«9 октября.
Первый же день поисков принес неожиданный результат.
Я всегда говорил, что Толик родился в рубашке. Нюх не подвел его и на этот раз. Можешь назвать его счастливчиком, хотя с оперативной точки зрения обострение обстановки вокруг Бойкого вряд ли можно было считать удачей.
В Русском комитете генерала Власова Первый профессионально вышел на секретаршу-немку. Она сообщила, Волошевский уже две недели не появляется на службе. По личному распоряжению генерала его якобы отправили в командировку. На самом деле он усиленно тренируется в спортзале в компании со Шмелингом. В Русском комитете очень заинтересованы, чтобы Волошевский победил на очередном чемпионате Европы по боксу, который должен состояться в конце года в Булони.
Первый подцепил секретаршу на дешевый предрассудок — мы бьем красных на фронте, а они здесь готовятся к соревнованиям?!
 
У фрау от злости даже глазки заиграли.
— Скоро эти русские сядут нам на голову даже здесь, в Берлине!
После паузы она с намеком добавила.
— Кстати, не только военные испытывают повышенный интерес к этому вырождающемуся славянину! Как раз перед вашим приходом кое-кто тоже интересовался Волошевским. Их было двое. Оба в черных плащах. Один высокий, с неприятным лицом, другой толстячок с длинными залысинами. Оба вежливы и улыбчивы. Они заявили, что хотят пригласить этого унтерменша тренером к своим парням. Каково!