Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
…Случилось так, что сопровождать сына Лазара в один из концентрационных лагерей было приказано Вайсу.
Целью поездки являлась проверка того, как выполняется приказ Гиммлера об освобождении тех заключенных, чьи имена были указаны в списке.
Вайс несколько своеобразно выполнил поручение Шелленберга. Сначала он, пользуясь своим мощным документом, минуя комендатуру, провел молодого человека по лагерю и обстоятельно ознакомил его с постановкой дела. Он показал ему все, вплоть до помещения, примыкающего к входу в крематорий, где в стены были вбиты крюки для повешения и на полу лежали деревянные молоты для тех случаев, когда все виселицы были заняты. И только после этого провел его в комендатуру.
Получив уведомление о том, что лагерь посетит представитель международного Красного Креста, начальник лагеря держался со спутником Вайса подчеркнуто почтительно.
И когда молодой человек потребовал, чтобы ему показали заключенных, имена которых обозначены в списке, комендант сказал любезно:
— Но, к сожалению, все они в картонных коробках, урнами мы не располагаем. Очевидно, их так потрясло счастливое известие о близком освобождении, — он сообщнически улыбнулся Вайсу, — что все они скончались скоропостижно от сердечных спазм. Наши врачи пытались спасти их, но медицина оказалась бессильной.
Вайс раскрыл свой документ перед ухмыляющимся лицом начальника лагеря. Сказал:
— Вы ответите за это собственной головой. По чьему приказу вы действовали?
— Вот, — начальник лагеря вынул из кармана бумагу и протянул Вайсу. Внизу стояла подпись Кальтенбруннера.
На обратном пути спутник Вайса не сел с ним рядом. Он устроился на заднем сиденье, и Вайс видел в зеркало его бледное, ненавидящее лицо. Вайс свернул на боковую грунтовую дорогу и остановил машину в чаще деревьев.
— Что случилось? — тревожно спросил юноша.
Вайс повернулся к нему, спросил:
— Вы все поняли?
— Что вы имеете в виду?
— Если вы все поняли и не сумеете скрыть своих чувств, с вами может произойти то же, что и с теми… Возможно, средством для этого послужит автомобильная катастрофа.
— Вы меня не пугайте! — И юноша ожесточенно, с отчаянной решимостью стал обвинять Вайса в убийстве несчастных узников. Да-да, он соучастник этого убийства!
Вайс слушал не прерывая.
— Вы смелый человек, — сказал он, когда поток проклятий истощился. — Мне это в вас нравится. Вы никогда не забудете того, что видели сегодня?
— Во веки веков! — воскликнул юноша и тут же опомнился и с изумлением посмотрел на Вайса.
— Ну что ж. Аминь. Поехали дальше. Только, пожалуйста, не вздумайте стрелять мне в затылок. По вашему лицу я чувствую, что вам очень хотелось бы это сделать.
Доставив своего спутника в Хоенлихен, Вайс доложил Шелленбергу о результатах поездки.
Шелленберг был вне себя.
Вайс сказал:
— Прошу прощения, мой бригаденфюрер, но мне кажется — здесь была допущена не просто оплошность.
— А что именно?
— Мне думается, что тот, кто дал указание, хотел этим повредить нашему рейхсфюреру.
Шелленберг долго, пытливо смотрел в приветливо-спокойное лицо Вайса. Потом приказал:
— Подберите себе двух человек, абсолютно надежных и готовых на все. — Добавил: — На это вам дается три… нет, один день. И ждите дальнейших распоряжений.
— Слушаюсь, мой бригаденфюрер, — слегка сдвинул каблуки Вайс, не считая необходимым особо щеголять выправкой: наступило время, когда этого от него уже не требовалось.
Глава 69
Вайс посетил салон массажа.
Здесь все шло так, будто не было никакой войны. Вымуштрованный персонал, как всегда, отменно любезен и услужлив. Тишина, покой, стерильная чистота кабин и халатов. После процедур профессор пригласил Вайса к себе для «медицинского осмотра».
Штутгоф похудел, осунулся, лицо его выглядело еще более изможденным и усталым.
Вайс доложил обо всем, что ему удалось в эти дни узнать.
Профессор молча слушал, делал по временам отметки в крохотном блокноте. Спросил:
— Это все?
— Только самое существенное.
Профессор сказал:
— Гитлеровцы единодушны в своем намерении уничтожить концлагеря и заключенных в них людей, уничтожить, как улику, как свидетелей обвинения. Такова обычная тактика преступников. Кроме того, Гитлер рассчитывает, что это величайшее злодеяние вынудит нацистов, боящихся возмездия, укрыться в подполье и продолжать борьбу. Что касается попыток некоторых властителей рейха сотнями или даже тысячами освобожденных откупиться сейчас за убийство миллионов, то это сплошное мошенничество. Но воспользоваться им надо, чтобы освободить большее число заключенных, чем намечено в списках. Главная наша задача теперь — предотвратить массовое уничтожение людей. И это — указание Центра. Могу сообщить, — он чуть-чуть улыбнулся, — ваши данные о секретных базах террористических подпольных фашистских организаций изучены в Центре, проверены. И, соответственно этим данным, оперативные группы нашей контрразведки брошены в указанные районы. Советской Армии, таким образом, обеспечена безопасность в тыловых районах. — Усмехнулся. — Кстати, массажист Гиммлера получает у меня консультацию по чисто медицинским вопросам. Он доверительно поведал мне, что слышал разговор Шелленберга с Мюзи по телефону. Шелленберг говорил Мюзи, что он лично несколько раз оказывал услуги еврейским семьям, а также вступившим в смешанный брак. Он уверял даже, что числится «неблагонадежным» с точки зрения партийной иерархии и обладает властью только в государственном аппарате. Фашисты пытаются отречься от фашизма в надежде уцелеть. Они будут предавать друг друга и готовы отдать все за спасительную фальшивку своей якобы «неблагонадежности» — учтите.
В дверь постучали.
— Прошу, — сказал доктор.
В комнату вошла девушка в форме вспомогательного женского подразделения службы наблюдения воздушной обороны. Статная, миниатюрная, с неприятным, высокомерным выражением кукольно-холодного, надменного лица.
— Это моя Надюша! — сказал доктор по-русски и, кивнув на Вайса, предложил ей: — Знакомься!
Вздернутые плечи девушки как-то сразу опустились, лицо преобразилось, будто мгновенно сменили его на другое — застенчивое, милое и немного растерянное.
— Это вы! — воскликнула она и, краснея, протянула руку Вайсу. — А я вхожу, вижу — фриц. — Сказала, жадно вглядываясь в Вайса: — Вот вы, значит, какой!
Вайс смутился, отвел взгляд.
— Ну, вы там, молодежь, хватит! — почему-то рассердился профессор и потребовал от дочери: — Докладывай.
Девушка села на стул так, чтобы можно было смотреть и на Иоганна и на отца. Заговорила, глядя смеющимися глазами на Вайса, но таким сухим и строгим тоном, что казалось, эти слова произносит другой человек.
— Операция по кодовым обозначением «Вольке» планирует бомбардировку немецкой территории подразделениями германского воздушного флота. Бомбардировщики будут замаскированы под авиацию союзников. База этих подразделений отмечена на карте. Объекты налета пока еще неизвестны. Есть предположение, что это концентрационные лагеря, так как план операции утвержден Гиммлером и Кальтенбруннером.
— Вот видите, — сказал профессор, — Кальтенбруннер препятствует Гиммлеру освободить из концлагеря несколько сот человек, Гиммлер мешает сделать то же самое Кальтенбруннеру, — грызутся, чтобы ни один из них не получил лишнего шанса перед союзниками. И оба при этом единодушно разрабатывали акции массового уничтожения сотен тысяч. — Склонился, потер колено, поморщился. Объявил, строго глядя на Вайса: — Ваша задача — выявить, какие именно лагеря намечены для уничтожения с воздуха. Второе — я не возражаю против того, чтобы включить вас в боевую группу, которая должна будет на месте воспрепятствовать этому. — Встал. — Всё!
Вайс смотрел на девушку и нерешительно улыбался.
— Всё! — повторил профессор.
Девушка попросила:
— Можно, я провожу товарища?