Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Вот еще! — рассердился Штутгоф. — Не маленький, сам знает дорогу.
— Ну, папа! — умоляюще воскликнула девушка.
— Я сказал — нет. И вообще — нечего…
— Что нечего? — упрямо переспросила девушка. — А вдруг нам по пути?
— Знаете, — сказал профессор, подталкивая Вайса к двери, — проваливайте! — Оглянулся на дочь. — Произнес жалобно: — Ты же в опергруппе, потерпите — на базе встретитесь…
То ли от ослепительной чистоты голубого дня, то ли от мимолетного ласкового взгляда советской девушки, то ли просто потому, что к нему вдруг пришло необъяснимое чувство радости бытия, но Вайс почувствовал, что его больше не мучает чувство одиночества.
Он ощутил себя частицей огромного мира, созданного человеком для человека, и в этом удивительном, светлом состоянии духа пришел к Генриху.
Генрих был мрачен. Он швырнул Вайсу несколько листков бумаги, на которых было что-то напечатано.
— Прочти! Из личной канцелярии Вилли Шварцкопфа.
Иоганн сел к столу и стал читать.
«Административно-хозяйственное управление СС
Секретно
Рейхсфюреру СС.
Рейхсфюрер! Золотые зубы умерших заключенных по вашему приказу сдаются санитарному управлению. Там это золото используется при изготовлении зубных протезов для наших людей. Оберфюрер СС располагает уже запасом золота свыше 50 килограммов; этого хватит для покрытия предполагаемой потребности в благородных металлах на ближайшие пять лет.
Как по соображениям безопасности, так и в интересах должного использования, я не считаю целесообразным накапливать большое количество золота для этой цели.
Прошу разрешения в дальнейшем весь лом золотых зубов умерших заключенных направлять в рейхсбанк.
Хайль Гитлер!
Другая бумага гласила:
«Список поношенных изделий из текстиля, вывезенных по распоряжению главного административно-хозяйственного управления СС из лагерей Освенцим и Люблин:
старая мужская одежда 92.000 комплектов
женская 26.000»
женское белье шелковое 3 900»
Всего 34 вагона
тряпье 400 вагонов
перины и подушки 130 вагонов
женские волосы 1 вагон
Глядя на Вайса, Генрих воскликнул:
— И дальше все такие же! Иоганн, я больше не могу. Я убью его!
— Если ты это сделаешь, — сказал сухо Вайс, — ты окажешься виновником гибели сотен, тысяч людей. Твой дядя для нас сейчас источник тех сведений, при помощи которых мы сможем спасти сотни тысяч… Подожди, — остановил он Генриха, — сейчас все станет ясным. Скажи, поступали к Вилли приказы о списании с довольствия каких-нибудь лагерей?
— Да, недавно, кажется, в Дахау, в Линдсберге, Мюльдорфе и еще где-то.
— Установи точно! Дело в том, что сейчас готовится операция по уничтожению заключенных. Те лагеря, что назначены на первую очередь, соответственно снимаются с довольствия. Понял?
— Да.
— Сегодня сможешь узнать, примерно к вечеру?
— Да.
— Ну вот и все.
— Подожди, — попросил Генрих. — Но ведь это не «все». Как ты любишь этого слово «все»! Надо сделать еще что-то главное, чтобы спасти людей.
— Это возлагается на боевые группы.
— А я?
— Что — ты? Ты делаешь огромное дело.
— Нет, — возразил Генрих. — Нет. Я тоже должен быть там, где ты. Обещаешь?
— Ладно, — сказал Вайс. — Это мы еще обсудим.
Зубова Вайс в первый момент даже не узнал: по улице к мосту свидания шел сутулый человек, плохо побритый, с почерневшим лицом, на котором острыми выступами обозначались скулы.
Выслушав Вайса, Зубов оживился.
— Люди? Есть! И четыре немца — тоже из лагерников. — Добавил несколько виновато: — В свободное от работы время выходил с ними на операции. Народ в боевом отношении грамотный.
— Оружием обеспечены?
— Еще как! Можем продать излишки.
— Так вот, с этого момента, — сказал Иоганн, — чтоб тише воды… Только быть в готовности номер один.
— Ясно! — сказал Зубов.
Вайс положил руку на его плечо.
— Ты, старик, держись.
— Трудно мне, — пожаловался Зубов. — Если б хоть жить не в ее доме. Кажется, всюду ее вижу… Ноет, как зуб. — Попросил: — Может, можно съехать, а?
— Нельзя, — сказал Вайс.
— Значит, терпеть?
— Да, — сказал Вайс.
Очевидно убедившись после разговора с Бернадоттом в полной безнадежности всех попыток произвести Гиммлера в сан нового фюрера, Шелленберг не придавал уже никакого значения «особой группе», в которую входил и Вайс. И хотя эта группа отлично справилась с задачей тайной эвакуации лиц, освобожденных из лагеря по спискам Бернадотта и Мюзи, ее сейчас включили в состав другой группы СС, занятой всецело разработкой планов и техники истребления заключенных, а также иностранных рабочих на секретных объектах.
Работая в этой общей, расширенной группе, Вайс сумел ознакомиться со списком уполномоченных СД, которые направлялись в лагеря для общего руководства операцией. Сократить число лиц, благополучно прибывающих к месту назначения, должны были боевики.
Кроме того, используя бланки, образцы печатей, подписей, различные секретные грифы, добытые Вайсом, удалось изготовить приказы, отменяющие «эвакуацию лагеря» на известный срок или впредь до особого распоряжения. Эти приказы доставляли в лагеря «курьеры» из числа боевиков-немцев или таких, которые в совершенстве знают немецкий язык. Обычно подобные приказы привозили офицеры СС или чины гестапо. Значит, прибыв в лагерь, боевики не могли его сразу покинуть, как это положено рядовым. Чтобы не вызвать подозрения, им приходилось пользоваться некоторое время гостеприимством лагерной администрации. Но каждый час пребывания в лагере угрожал смертью.
Двенадцать уполномоченных СД должны были вылететь через три дня в районы Западной Германии и руководить там уничтожением лагерей.
Штутгоф, получив эту информацию от Вайса, сказал ему через день, что союзники предупреждены и их истребительная авиация будет в воздухе. Но если германскому транспортному самолету с уполномоченными СС все же удастся благополучно совершить посадку, предотвратить с земли дальнейшее будет невозможно.
Сразу же после вторжения союзников на Западе специальные отряды «коммандос» начинают охотиться за научно-исследовательскими материалами, за самими исследователями, патентами и технической документацией. Других указаний они не имеют. Эта охота за документами и людьми носит наименование «Пеипер-Клипс». И хотя среди «коммандос» есть группы, которые, без сомнения, могли бы предотвратить бойню в концлагерях, приказа на это им не дадут. Как быть?
Вайс сказал:
— В состав пассажиров секретного рейха мы никого включить не можем: список подписан Гиммлером и Кальтенбруннером. Но экипаж формируется только в день вылета, и люди не знают друг друга. Можно сделать следующее: я приеду на аэродром к дежурному гестапо и вместе с ним займусь проверкой экипажа. К одному из его членов я вызову подозрение и сниму его с полета. Если понадобится, соединю дежурного с Дитрихом — тот скажет то, что я ему скажу. Времени будет в обрез, дежурный начнет волноваться, и если в это время поблизости окажется наш человек, специально подготовленный, я проверю у него документы, которые не встретят с моей стороны возражений. Члены экипажа имеют парашюты. Он сможет открыть люк и выпрыгнуть, после того как установит мину. Другого пути не вижу.
— Но этот человек должен быть летчиком, иначе он сразу разоблачит себя.
— Да, конечно, я ведь и говорю: специально подготовленный.
— Но у нас таких нет.
— Может, в группе Зубова?
Когда Вайс обратился к Зубову с этим вопросом, тот радостно заявил:
— Я же в осоавиахимовской школе учился, ходил уже самостоятельно и в воздух, без инструктора, через час — и был бы пилот.