Что мы делаем в постели: Горизонтальная история человечества
Как и во всех крупнейших цивилизациях до и после, в греческом и римском обществах родство определялось по мужской линии. Но так как детей на свет производят женщины, считалось, что они обладают способностью разрушить эту систему. Для того чтобы сохранять патриархальный характер общества, женщин следовало держать в узде. Помогали в этом проверенные временем методы: утверждение, что производство детей именно мужская заслуга, и признание того, что после родов женщины нечисты. И греки, и римляне рассматривали женщин как полые сосуды, в которых вынашиваются дети мужчин. Вклад женщины в этот процесс признавался ничтожным – если не считать того, что они могли даже создать проблемы, например слишком долго созерцая обезьян.
Хотя мужчины во всем были главными, здоровью женщин все же придавали определенное значение. Среди двадцати медицинских книг, написанных Сораном Эфесским, есть одна, посвященная гинекологии. Все оригиналы были утрачены, но их широко цитировали более поздние авторы. Он рекомендовал акушеркам мыть руки и продвигал свою версию ароматерапии для беременных, рекомендуя женщинам вдыхать аромат яблок или комочка земли (это помогает понять, как изменились наши представления об ароматах с тех времен). Он предписывал женщине после родов три недели постельного режима. Горожанка проводила это время в своей кровати, или kliné – так греки называли прямоугольную кровать, опирающуюся на четыре ножки, две из которых могли быть выше, чтобы поддерживать подлокотник или подголовник. По многочисленным изображениям клине на вазах можно видеть, что кровати декорировались драпировками и балдахинами, а в изголовье укладывали подушки. Богатые женщины могли нежиться в многослойных замысловатых тканях на кроватях, заваленных подушками. Некоторые молодые матери нанимали кормилиц, хотя Тацит хвалил древнегерманских женщин, которые сами кормили младенцев. Это говорит о том, что самостоятельное грудное вскармливание считалось добродетелью, но отвергалось теми, кто мог себе позволить нанять помощницу. За время постельного режима дети получали имена: девочки на восьмой, мальчики на девятый день – по истечении критически опасного неонатального периода. Идея о том, чтобы не соблюдать постельный режим, представлялась немыслимой, хотя, если верить «Географии» Страбона, когда иберийская женщина рожала, ее муж ложился в постель, а она за ним ухаживала.
Шатры и «Кресла стенаний»
В Китайской империи вокруг родов сформировалась система сложных правил, напоминающая затейливый узор {68}. Правила применения кровати были столь же причудливы. Первое требование заключалось в том, что на финальном месяце беременности женщина должна была обустроиться в шатре или специальной хижине, которая будет выполнять роль особых покоев для родов, а не просто ширмы вокруг обычной кровати. Хуань Сюань, военачальник IV века, рекомендовал своей наложнице использовать старый шатер его жены, что свидетельствовало о том, что каждая роженица должна была иметь свой персональный шатер, а сам Хуань был последним из романтиков.
Шатер или хижина возводились за пределами дома или внутри помещения, подобно древнеегипетской беседке. Установка шатра была занятием ответственным. Один медицинский текст предупреждал, что, «когда бы ни делали хижину для рождения… нельзя ставить ее на свежесрезанные стебли пшеницы или под высокими деревьями, – это к большому несчастью» {69}. Натальные карты указывали направление, в котором должна располагаться хижина, и место, где следует «захоронить» плаценту. После X века вопросы размещения стали настолько сложными, что натальные карты часто вешали в родильной комнате. Когда начинались схватки, семье нужно было «отодвинуть кровати и столы, расстелить траву в трех или четырех местах на земле, натянуть веревки и привязать их к куску дерева, чтобы получилась горизонтальная опора… позволяющая роженице опираться на нее, как на перекладину», объясняет раннесредневековый китайский текст {70}. И вновь мы видим, что роды сидя на корточках на земле были нормой на протяжении большей части истории. Как писал доктор V века Чэнь Яньчжи, «в древние времена женщины рожали, лежа на земле или сидя на соломе, как будто в ожидании смерти» {71}. Можно предположить, что солому здесь подстилали заранее.
Повитухи держали женщину сзади за талию, и это, вероятно, была самая распространенная поза для родов в Китае вплоть до XX века. Только если роженица изнемогала, она ложилась на землю или на кровать. В одном тексте говорится, что при возникновении каких-либо осложнений присутствующие при родах первым делом должны «уложить мать в постель», а значит, вероятно, когда все шло хорошо, кровать не использовалась. Этот совет отчасти мог быть связан с высотой некоторых кроватей: после III века забраться с пола на иную элитную кровать иногда было не так-то просто. Рассказывали, что одна роженица из южных династий бросилась с кровати на землю в попытке прервать свою беременность. Подразумевается, что ее кровать была достаточно высокой. Эта приверженность к высоким кроватям может быть связана с буддизмом, который стал распространяться в Китае около 200 года. Система новых верований изображала Будду сидящим на возвышении, а не просто на циновке, что привело к появлению моды на платформы, приподнятые от пола, как почетные места для особых гостей, сановников или официальных лиц. Со временем платформы удлинялись и все чаще использовались для отдыха, а затем превратились в приподнятые кровати.
Китайцы считали роды исключительно женским делом, потому и помогать при родах могли только женщины. Правда, успех родов приписывался мужчине, если тот досконально исполнял все традиционные предписания. Чтобы волшебным образом заставить плаценту и плод появиться одновременно, ответственный супруг брал свою одежду и покрывал ею колодец. Чтобы роды прошли благополучно, он мог дать съесть жене обугленные и перемолотые обрезки своих ногтей или смесь жареных лобковых волос с киноварной пастой. Эти рецепты кажутся нам слишком диковинными, но их применение считалось жизненно важным. Врач Чэнь Яньчжи, живший в V веке, упоминал, что роды были подобны ожиданию смерти на земле. Как только все заканчивалось, родственники приносили свиную печень, чтобы отпраздновать это событие. В зависимости от благосостояния семьи, роженица могла также получить баранину, мясо лося или оленя. Средневековые китайские врачи называли время после родов «тремя днями между жизнью и смертью» и рекомендовали женщинам «оставаться в постели, полусидя с поднятыми коленями» для «наблюдения». Так как после родов женщина считалась «нечистой», она должна была оставаться заточенной в своей спальне на протяжении тридцати дней. Существовал также запрет на секс в течение ста дней, чтобы женщина не заразилась болезнями «пяти убытков и семи повреждений», такими как гнойные выделения из влагалища и т. п. Древние тексты прямо не обвиняют женщин в проблемах при родах, но, опять же, они упоминают, что женщины нечисты и должны принимать многочисленные меры, чтобы не нарушить табу или не оскорбить духов {72}.
Другие запреты, связанные с родами, широко распространились по всей Европе. Во времена Тюдоров англичанка, когда приближался последний месяц беременности, отправлялась в свою спальню. В течение нескольких недель она окропляла простыни святой водой, закрывала окна, затыкала замочные скважины и задергивала шторы, чтобы не было дневного света. Считалось, что трудные роды могут быть вызваны притаившимися дьяволами или проигнорированными суевериями – так, существовала примета, что опасно смотреть на полную луну. В помощь женщине предлагали разные народные средства, например посыпать живот измельченными муравьиными яйцами. В прежние времена люди часто основывали лечение на внешнем сходстве больного органа и целительного снадобья, поэтому морщинистый грецкий орех ели, когда надо было помочь мозгу (орех действительно помогает, но это чистое совпадение) {73}.