Бог Ярости (ЛП)

— Что думаешь? — осторожно спрашиваю я.
Его пальцы скользят по элегантному шрифту без засечек, который я вытатуировал на своем сердце. Как и там, где он сделал татуировку для меня.
Это первая и последняя татуировка, которую я когда-либо сделаю, так как я совершенно не люблю колоть кожу, но я должен был нанести ее над сердцем, которое бьется, потому что он существует.
— У тебя на груди татуировка «цветок лотоса Нико»?
— Не на груди, — я беру его руку в свою и прижимаю к коже. — На моем сердце.
— Твою мать.
— В хорошем или плохом смысле?
— Я чертовски люблю тебя, малыш, — он целует мои губы долго и крепко. — Не могу поверить, что у тебя есть татуировка.
— Для тебя.
— Для меня, — повторяет он с яростным чувством собственничества.
— Эй, Нико?
— Хм?
— Помнишь, мы встретили ту девочку в парке, и ты спросил меня, что я ей прошептал в ответ?
— Ты сказал, что это секрет, — ворчит он.
— Я сказал ей, что мне не нужна помощь, потому что я влюблен в тебя.
Его губы растягиваются в самой заразительной улыбке. Мне нравится быть причиной его счастья. Мне нравится, что я единственный в мире, кто оказывает на него такое влияние.
— Помнишь, ты просил меня сказать тебе что-то по-русски?
— Ты сказал, что я красивый.
— Нет. Я сказал «я не могу жить без тебя», а у нас в России это воспринимается буквально.
— О, Николай.
— Дело в том, что я люблю тебя до сумасшествия, малыш.
— Я тоже люблю тебя до сумасшествия.
Он обхватывает меня руками и с силой поднимает вверх, пока мои ноги не отрываются от пола.
Я смеюсь и пытаюсь оттолкнуть его, а он кружит меня и целует мою грудь, ключицы, горло. Везде.
Я продолжаю смеяться, даже глядя в зеркало.
Потому что впервые я не вижу там одинокого мальчика. Я даже не вижу исцеленную двадцатичетырехлетнюю версию себя.
Впервые я не вижу ни прошлого, ни настоящего.
Я вижу свое будущее с самой загадочной загадкой.
Самым хаотичным человеком на земле.
И любовью всей моей гребаной жизни.
Эпилог 2
Николай
Два года спустя
— МАЛЫЫЫЫШ!
Все, и я имею в виду всех людей в зале, оглядываются на меня.
Некоторые смеются, другие кидаются в меня своими элитными, снобистскими взглядами, а многие качают головой, включая Леви и этого ублюдка Лэндона.
Он определенно входит в категорию «оглядывающихся». Клянусь, если бы не Брэн и Мия, вставшие между нами, мы бы давно перегрызли друг другу глотки.
В любом случае, люди здесь не имеют значения. Мне плевать на все осуждающие, покровительственные взгляды, потому что единственный человек, который имеет значение, стоит передо мной с такой широкой ухмылкой, что у меня чуть не случилась остановка сердца.
О, блять.
Пошел я.
Он одет в самый чопорный, безупречный смокинг, который подчеркивает его стройное, подтянутое тело. Его волосы уложены в великолепную прическу прекрасного принца, а глаза такие яркие, что я просто тону в их глубине.
Иногда я смотрю на него, и мне кажется, что я плыву в альтернативной реальности. Иногда он шепчет, что любит меня, прежде чем заснуть в моих объятиях, и я всю ночь наблюдаю за его лицом, чтобы убедиться, что это правда.
Он реален.
Мы реальны.
В каком мире такой, как я, оказался с таким, как он?
Вообще без понятия, но я на все уже согласен. В любой день.
Ни за что на свете я не отпущу его. Не после того, как наши жизни переплелись настолько, что я не могу нормально дышать, если он не рядом со мной.
Именно поэтому прошедшая неделя была чертовой пыткой. Этим летом я закончил колледж и должен был вернуться в Штаты для новой роли в Братве.
Как бы мне ни хотелось отложить это, Джереми ждал меня слишком долго, и я не мог просто так оставить брата.
Но я переосмыслил всю эту чертову затею в первую же ночь, когда спал без обнимающего меня цветка лотоса. На вторую ночь я чуть не угодил в ту черную дыру, что таилась в моем сознании, и вернулся к курению.
 
Так что да, я бросил курить полтора года назад, поскольку отказался от самой мысли о том, чтобы причинять своему Брэну какой-либо вред здоровью, а именно от дурацкого пассивного курения. Кроме того, он помогал мне на протяжении всего пути.
Шучу. Когда мне стало совсем невмоготу и захотелось закурить, он стал прагматичным суровым человеком и объявил запрет: либо я прикасаюсь к нему, либо к сигарете.
Я бросил в течение недели, спасибо вам большое, черт возьми.
Моя недавняя поездка в Штаты была похожа на повторение того времени. Нет, все было гораздо хуже, ведь я даже не мог его увидеть. Мы разговаривали по телефону несколько часов, несмотря на разницу во времени, и он не положил трубку, пока я не уснул.
Я не хочу никогда, и я имею в виду никогда, привыкать к ощущению, что сплю в пустой постели. Я предпочитаю кровать, где он прижимает мою голову к своей груди и гладит меня по волосам, пока я не засну. Кровать, где я могу обнять его сзади и целовать его затылок, пока мы не заснем.
То, что было на прошлой неделе, больше не произойдет.
Брэн не смог поехать со мной из-за церемонии награждения, на которой он участвовал за победу в каком-то важном художественном мероприятии. Не спрашивайте меня, что за мероприятие. У него дурацкое сложное название.
Все, что я знаю, это то, что мой мужчина — гребаный гений, разорвавший интернет своими вирусными видео и души людей, восхищающихся искусством, своими работами.
Все началось с шутки, когда я однажды заснял его слишком сосредоточенным во время работы, пока он был в одних шортах и рисовал меня. Люди были без ума от этого, особенно после того, как увидели конечный результат. С тех пор я постоянно снимаю его на видео. И благодаря этому он получил много охренительных сделок.
И наград. Их тоже много. Теперь он так же известен в арт-сообществе, как и его брат-психопат. Так и должно было быть с самого начала, просто, к слову.
Я знаю, что Брэн не любит внимание, но во всем гребаном мире нет никого, кто бы заслуживал его больше, чем он. Он такой преданный, дисциплинированный и нелепый перфекционист.
Он заслужил ту персональную выставку, которую устроил два месяца назад, как никто другой. Она имела ошеломительный успех и была лучшей из всех, что я видел.
Не то чтобы я видел их много — только те, в которых участвуют он и его мама. Иногда он тащит меня на выставки Лэна, и я хожу только для того, чтобы поболтать об этом психопате. В любом случае, эта была особенной, и не только потому, что это была его первая персональная выставка. На большинстве его картин были изображены я и мои татуировки, но центральная картина, та, на которую я умолял папу потратить более миллиона фунтов из моего трастового фонда, только чтобы она осталась у меня навсегда, — моя любимая.
Она до сих пор стоит у меня на экране блокировки.
Это та картина, которую он никак не мог закончить все эти годы.
На ней стою я, а он прислонился к моему плечу. Ему наконец-то удалось нарисовать собственное лицо, и на этот раз он чертовски улыбается.
Никому не отдам эту картину. Наверное, придется написать в завещании просьбу похоронить ее вместе со мной, чтобы при встрече с Сатаной я мог рассказать ему все о своем цветке лотоса.
Кстати, о нем: он покинул свою компанию высококлассных художников, которые либо любят меня за то, как он меня изображает, либо не выносят мою буйную, жестоко честную, прекрасную сущность.
Когда Брэн идет ко мне, я снова ощущаю неспособность поверить, что он со мной. Мое сердце так переполнено им, что вот-вот разорвется. Я так чертовски соскучился по нему, что мне приходится останавливать себя, чтобы не поцеловать, потому что этим дело точно не ограничится.