Бог Ярости (ЛП)
Я вдыхаю его мятный аромат и сплевываю отвратительную тошноту, пока мой желудок не успокаивается.
Николай осматривает повязку на моем предплечье.
— Что случилось с твоей рукой?
— Просто царапина, — я пытаюсь одернуть руку, но он крепко сжимает мое запястье. За часы, которые я никогда не снимаю.
Он сужает глаза.
— Почему ты так часто получаешь травмы? На днях было предплечье, а теперь плечо. Ты не кажешься мне неуклюжим.
Я смотрю на его волосы, развевающиеся на ветру, и мне не нравится, что единственное желание, которое я испытываю, — это прикоснуться, провести по ним пальцами.
Но я не могу.
Желание обладать им — это мучительная борьба. Хотеть его пробивает брешь в самом мозгу моего существования и заставляет меня сомневаться во всем.
Я не могу позволить себе сомневаться во всем.
Мне нужна система и распорядок, а ему там просто не место.
Он — ошибка в матрице.
Сюжетная дыра в истории.
— Зачем я тебе, Николай? — спрашиваю я, вместо того чтобы ответить на его вопрос. — Мы совсем не похожи — я слишком правильный, чтобы тебе нравиться. А ты слишком жесток, чтобы нравится мне. Так почему же ты так одержим мной?
— А мне нужна причина?
— Конечно, нужна.
— Вот тут ты ошибаешься. Мне не нужна причина, чтобы хотеть тебя, цветок лотоса. Я просто хочу. И если ты приостановишь бесполезные мысли, забивающие твою голову, то признаешь, что и ты просто хочешь меня. Все просто. И это нормально.
— Ты даже не знаешь меня.
— Я знаю, что ты слишком джентльмен и любишь бегать в одно и то же время каждый день. А еще я знаю, что ты не похож на своего брата-близнеца-психопата и у тебя со всеми хорошие отношения. За исключением Клары, потому что она наконец-то исчезла из твоей жизни, но не это самое главное, — он ухмыляется. — Я также знаю, что ты любишь меня целовать.
— Не люблю.
— Хочешь докажу?
— Не надо… — я прижимаю руку к его рту, и он целует мою ладонь, затем облизывает мои пальцы, просовывая между ними свой язык.
Я отдергиваю руку.
— Какого черта ты меня облизываешь? Ты что, собака?
— Гав, — он ухмыляется, а я даже не могу собраться с мыслями, чтобы разозлиться на него.
Чертов придурок.
— Есть ли способ избавиться от тебя? — спрашиваю я, сгорбив плечи.
— Если я умру, может быть. Я буду преследовать тебя до тех пор, пока ты не присоединишься ко мне, мой прекрасный принц. Тогда мы сможем устроить праздник секса в стране призраков.
— Тебе нужна помощь.
— Тогда помоги мне, малыш.
Я издаю стон разочарования, но слышу, как трещат мои стены и открывается дверь, несмотря на мои попытки захлопнуть ее.
Все это время я отвергал саму мысль о том, что он меня привлекает. Но прошлая ночь доказала, что я ужасно ошибался.
Я мог бы обвинить алкоголь или его, но это сработало только в первый раз. Да и то с трудом.
Отталкивать его бесполезно, ведь он — чертова резинка, которая продолжает натягиваться с удвоенной силой.
Если я хочу сохранить контроль над собой, мне нужно впитать его в свою систему. Взять все в свои руки. Устать. А затем оттолкнуть его.
Конец.
Я хмыкаю, а он внимательно наблюдает за мной, словно пытаясь прочесть мои мысли.
Я не могу поверить, что делаю это.
— Если это случится, а это может быть только «если», — я встречаю его взгляд. — Никто не должен знать.
— Даже Джереми?
— Да.
— Даже твоя сестра? Она хороша общается с Киллом, и мы с ней ладим.
— Никто.
Его губы сжались в дудочку.
— Ладно.
— Мы будем встречаться только в том месте, о котором никто не знает.
— В моем пентхаусе. Я купил его недавно и до сих пор никому о нем не рассказал.
— Кроме Клары.
— Ты все еще ревнуешь к ней?
— Я не ревную.
— Как хочешь, мой цветок лотоса.
— Николай.
— Да, малыш?
— Не называй меня ни одним из этих прозвищ в присутствии других. Не веди себя на людях так, будто ты меня знаешь.
— Но почему? Я хочу с тобой общаться.
— Я не хочу. Мы не друзья, это только физическая связь.
— Это мы еще посмотрим.
— Что?
— Что? — повторяет он, делая вид, что не услышал. — Я хочу видеть тебя в течение всего дня.
— Разве у тебя нет учебы?
— Неважно.
— Твои глупые клубные замашки?
— Неважно.
— Ты забыл, что клуб моего брата враждует с твоим?
— Какое отношение ты имеешь к своему засранцу-брату?
— Он мой близнец.
— Все равно не понимаю, почему ты должен быть с ним вместе.
Я пристально смотрю на него. Николай не скрывает своего пренебрежения к Лэну, но он также не скрывает своей одержимости мной. Неужели он не видит, что мы одинаковые близнецы?
— На людях мы не знаем друг друга, Николай. Я серьезно.
— Отлично. Еще какие-нибудь диктаторские условия?
— Пока все. Я дам тебе знать, если придумаю что-нибудь еще.
— Раз уж мы покончили с этой глупостью. Настало время для моего условия, — он обхватывает пальцами мою шею. — Больше не убегай от меня. Если ты это сделаешь, я переверну весь мир, чтобы найти тебя. Теперь ты мой, малыш.
Глава 15
Николай
Сегодняшний день — идеальный рецепт насилия.
Все началось с того, что мы с Джером поехали на байках навстречу ветру и избили нескольких Змеев, сделав старомодную уборку на острове и преподав им несколько ценных уроков. Естественно, это включало в себя кровопролитие и переломанные кости.
Хотя в тот момент я чувствовал прилив сил, и Джереми пришлось останавливать меня, чтобы я не забил до смерти одного ублюдка, опьянение исчезло, как только мы вернулись в особняк.
Я спал в бассейне — извините, хотел сказать, медитировал, — но это не помешало мне скатиться в эту вызванную хаосом яму.
Бывают моменты, когда я в настроении уничтожить все — себя в том числе. Кайф без наркотиков. Безумие без смирительной рубашки.
И это своего рода психическое заболевание — по крайней мере, если верить высококлассным психиатрам, к которым меня отвезли родители, когда я в первый раз избил ребенка до полусмерти за то, что он назвал Мию немой. В возрасте десяти лет.
Очевидно, это нормально — чувствовать себя оскорбленным за свою сестру и хотеть разорвать другого ребенка из-за этого. Все испытывают гнев. Все в порядке, это нормально.
Ненормально, однако, то, что я настаивал на том, что ребенок должен умереть, ему нужно отрезать язык и засунуть его в глотку.
Да, это не понравилось никому из тех людей, одетых в белое, в той безупречной комнате. Даже моя мама, которая, черт возьми, является лидером русской мафии, была обеспокоена моими склонностями к насилию, которые проявились так рано.
Больше, чем в тот раз, когда я использовал свой писюн в качестве оружия.
Похоже, я часто так поступаю с моей дорогой мамой. Я бесконечно ее беспокою и, наверное, не даю ей спать по ночам, пока она думает о моих проделках. Тем не менее она поддерживает меня и часто смягчает голос, когда говорит, чтобы я был осторожнее, когда нахожусь в таком настроении.
Разрушительном настроении. Настроении, когда все заволакивает красной дымкой.
В таком настроении мир полон безликих людей с черными пластиковыми пакетами на голове, которые ждут, когда их забьют до смерти.
Настроении, когда все и вся действуют мне на нервы, и лучше держаться подальше от тех, кого я люблю, а именно от моих сестер, кузенов и Джереми.
Но Килл настоял на том, чтобы сразиться со мной сегодня. Он единственный, у кого не хватает мозговых клеток, чтобы избегать меня в таком состоянии, но, опять же, он всегда говорит, что со мной гораздо веселее, когда я вдыхаю в мир хаотичное насилие.
Это единственное время, когда он может со мной общаться, ведь он и сам немного псих.