Бог Ярости (ЛП)

Я же не уверен ни в своем теле, ни в своей ориентации, ни в своей гребаной голове.
Но он прикасается ко мне так, будто не замечает всех этих недостатков.
Он прикасается ко мне так, будто я нормальный, и мне это нужно. Будто я, блять, нуждаюсь в этом.
— Это не твоя вина, — он говорит своим низким, рычащим голосом, просовывая руку под мою рубашку и впиваясь пальцами в мои бока. — Перестань извиняться за дерьмо, которого ты не делал.
Вместо ответа я покрываю поцелуями его чернильную грудь, заканчивая у подвески и покусываю сосок. В награду за это я получаю его хриплый голос и сжимающиеся мышцы.
— Тебе нравится? — спрашиваю я, пощипывая его второй сосок.
— М-м-м. Мне нравится твой язык везде.
Я улыбаюсь, поглаживая его сосок, а затем продолжаю спускаться вниз, осыпая поцелуями различные формы и очертания его татуировок. Он преступно привлекателен и прекрасно это знает, поэтому часто расхаживает полуголым.
Мысль о том, что другие могут наслаждаться его красотой, приводит меня в ярость.
Но после меня у него никого не было.
От этой мысли я с наслаждением прижимаюсь к его прессу. Никто не может прикасаться к нему, кроме меня.
Его звуки желания — мои.
Его тело — мое.
Он весь мой.
Я тяну зубами за шнурок на его шортах и смотрю на него снизу вверх.
У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, что его глаза темнеют от безумного вожделения, когда он смотрит на меня.
— Чертовски красив.
Мое сердце стучит громче. Я скучал по этим словам и по этому взгляду. Мне чертовски не хватало, чтобы на меня смотрели так, будто он действительно считает меня красивым.
До него я даже не задумывался о том, что могу быть красивым.
Сохраняя зрительный контакт, я развязываю шнурок и стягиваю с него шорты.
И черт возьми.
Он без нижнего белья. Конечно. Это же Николай, и у него сильнейшая аллергия на одежду.
Я опускаюсь на колени между его ног и сжимаю в кулаке его твердый член, двигая по нему вверх-вниз в медленном ритме.
— М-м-м… — звук, который он издает, делает меня чертовски жадным, и мой член утолщается в шортах. — Ты стоишь на коленях.
— Для тебя.
— Для меня. Мне нравится, как это звучит, — его пальцы путаются в моих волосах. — Подавись моим членом. Сделай его небрежным и мокрым, чтобы я мог трахнуть тебя.
— Зови меня «малыш», — я провожу языком по его головке, дразня пирсинг и слизывая сперму.
— Скучаешь по своему прозвищу?
Я сжимаю его, пока он не начинает стонать, но не уверен по какой причине — от удовольствия или от боли. С Николаем легко может быть и то, и другое.
— Скажи это, — я говорю вокруг его головки, всасывая ее внутрь, а затем обхватываю пирсинг зубами.
— Перестань дразниться и возьми мой член в рот, малыш.
Меня пробирает дрожь, и я вбираю в себя как можно больше его длины, до самой задней стенки горла, и заглатываю его проколотую головку.
Николай ругается длинными, нечленораздельными фразами, и я сжимаю его яйца.
— Уммм, — стону я, когда он утолщается у меня во рту.
— Господи, блять, малыш. В твоем рту так чертовски хорошо…
Я лижу его быстрее, вооружившись знаниями, которые накопил за все это время. Николай обожает, когда ему отсасывают, но есть еще кое-что, от чего он приходит в восторг.
Я выпускаю его член, дергая пирсинг зубами, прежде чем с хлюпаньем отпустить.
Мои глаза встречаются с его полуприкрытыми.
— Эй, Нико?
— М-м-м? Почему ты остановился?
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня в горло.
Его глаза слегка расширяются, а затем наполняются извращенным желанием и чем-то еще, что я не могу определить.
— Ебанный пиздец, — он сжимает в кулак мои волосы и откидывает голову назад. Я подчиняюсь ему, губы приоткрыты, а пальцы все еще сжимают его яйца. — Ты самый горячий парень, которого я когда-либо видел.
Черт возьми.
Он серьезно.
Почему…?
Прежде чем я успеваю подумать, он входит в мой рот до самого горла. Я расширяю и разжимаю челюсти, чтобы он мог войти как можно глубже. Я очень горжусь тем, что у меня нет рвотного рефлекса.
 
Я хочу доставить ему такое же сильное удовольствие, какое он доставляет мне.
— Долбанный ад. Ты так хорошо принимаешь мой член. Мне чертовски нравится, как ты заглатываешь мою головку… — его бедра двигаются взад-вперед, ударяясь о диван, пока он трахает мое горло.
Он берет и берет, а взамен дарит мне самый прекрасный вид.
Его лицо.
Мне нравится, что из-за меня он выглядит воодушевленным, кайфующим, как будто он, как и я, зависим от безумного трения, которое возникает всякий раз, когда мы соприкасаемся.
— Открой рот шире, малыш. Вот так… Господи, блять… Мне нравится, как ты задыхаешься от моего члена. М-м-м…. Ты скучал по этому?
Я киваю, но не уверен, что это заметно из-за его жесткой хватки на моих волосах.
— Хорошо. Потому что я скучал по твоему красивому маленькому личику, когда твой рот набит мои членом.
Мой собственный член течет в шортах от его грязных слов.
Его ритм становится диким, пирсинг ударяется о заднюю стенку моего горла с каждым толчком. Давление нарастает в затылке, но мне плевать. Я принимаю все, что он дает. Мне это нужно.
Он мне нужен.
Сперма и слюна собираются у меня во рту, и я глотаю так, как ему нравится, заставляя мышцы моего горла сжиматься вокруг его головки. Его рык — музыка для моих гребаных ушей, поэтому я делаю это снова, и он крепче сжимает мои волосы, запутывая их так же сильно, как путает всю мою жизнь.
— Тебе нужно прекратить это, или я кончу тебе в горло.
Я сжимаю его яйца, подразнивая его и пытаясь подтолкнуть к краю. Я и сам уже близок. Когда он кончит, мне нужно будет только погладить себя несколько раз, и я кончу вместе с ним.
Внезапно Николай вытаскивает свой член из моего рта, и я вынужден выпустить его.
Мои легкие горят от резкого притока воздуха, и я задыхаюсь, сглатывая густой воздух.
— Почему… не останавливайся…
— Я люблю твой рот, но мне нужно кончить в твою задницу, малыш, — он рывком поднимается, отбрасывает шорты, и вот он уже стоит передо мной во всей своей красе.
Ах, блять.
До сих пор я не понимал, как сильно скучал по его бесстыдной наготе. Я так привык к виду и ощущению его мраморного, покрытого многочисленными татуировками тела, что после него все казалось бесцветным.
Ухватившись за мои волосы, он приподнял меня и потянул за уголок футболки.
— Мне нравится, как ты выглядишь в моей одежде, но это нужно снять.
Он помогает мне снять футболку, и я вожусь со своими шортами, пока они не оказываются кучей у моих лодыжек, а затем снимаю их.
Да. Я тоже без нижнего белья.
Я не стану вводить это в привычку, но мне нравится дикий взгляд его глаз, когда они видят меня целиком.
— Горячий ублюдок, — Николай наклоняется и прикусывает мое адамово яблоко, заставляя меня вздохнуть. — Я скучал по твоему голосу и даже по твоему надоедливому ворчанию.
Мои пальцы забираются в его волосы, и я прижимаю его к своей груди. Мне все еще не хватает его близости. Я не могу прикоснуться к нему достаточно глубоко. Погрузиться в него достаточно надолго.
— Обхвати меня за шею, — приказывает он.
Когда я делаю это, все еще поглаживая его волосы, он шлепает ладонями по моим ягодицам и прижимает свой член к моему. Я зарываюсь лицом в его волосы, вдыхая его запах, стону и трусь об него. Искры удовольствия вспыхивают в моем паху. С каждым скольжением плоти о плоть по нашим членам стекает сперма, и мы тремся еще несколько раз.
Николай подталкивает меня вверх.
— Запрыгивай. Обхвати меня ногами за талию.
— Я не легкий…
— Давай. Сейчас.
Ухватившись за его шею, я прыгаю, Николай помогает мне подняться, и я скрещиваю ноги у него за спиной, упираясь пятками в его задницу.
Я думал, что это будет неловко, но, на удивление, я удерживаю равновесие, и Николай, кажется, не возражает против того, что я обхватываю его словно коала.