Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью» (СИ)

- Истинная правда, - закивала цветочница. – Без нее моя девочка… - всхлипнула. – По гроб жизни я должница леди Тагерт-Хойт!
- Правда ли, что ребенок уже не дышал, когда вы прибежали с ней на руках к обвиняемой? – продолжил священник.
- Да-да, губки уж синие были!
- И что было дальше?
- Леди ее вернула к жизни! – радостно заявила женщина, и зал тут же ахнул.
Я сцепила руки в замок, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не кинуть в мерзавца томиком Святого писания, что лежал рядом со мной. Ведь ясно же, куда этот, прости Господи, козел ведет. Представила, как книга просвистела в воздухе и, угодив ему в голову, свалила гада с ног. Прямо божья воля, возмездие было бы. Но вряд ли судья оценит.
- То есть, выходит, она оживила умершее дитя? – ожидаемо подловил мадам Шико церковник.
- Ну… - ее глаза забегали – тоже догадалась. – Думаю, жизнь еще теплилась в моей крошке, Алина просто помогла ей снова начать дышать.
- Вы в сговоре с подсудимой? – обрушился на нее рассерженный Альгат.
- Давление на свидетеля! – подскочил Бобби.
- Господин обвинитель, умерьте свой пыл, - судья хмуро глянул на распоясавшегося «свищенника».
Я прикрыла глаза. Сердце заныло. Как-то все не особо удачно началось. Но неужели кто-то всерьез может верить в то, что я не лекарь, а ведьма? Вокруг много магов и магисс. Драконы тоже владеют магией. Почему никто не задается вопросом, с чего вдруг началась во всех смыслах охота на ведьм? Или просто людям нужно на кого-то повесить вину за бедствия, что обрушились на Лаверн?
Я постаралась взять себя в руки, но следующим был вызван… Муж Рози! Проводив его, внешне такого порядочного, в костюме, притихшего, с прилизанными волосами, взглядом, приготовилась ждать неприятностей. И они не замедлили громыхнуть, заставив зал забурлить:
- …а потом она как говорит мне, - башмачник зыркнул в мою сторону, - коли не уберешься из таверны, то все, - опустил глаза вниз, - ну, мужское, отсохнет и никогда более не заработает, ведь я тебя прокляну! И ничем мое проклятие не снимешь, сказала!
- Вот как? – Церон довольно усмехнулся. – И что же дальше было?
- Так то и было! – жалобно ответил муж Рози.
- Поясните.
- Сбылось проклятие ведьмы этой! Ничего более по мужской части у меня не получается, - покраснев, он развел руками. – Уж всех обошел, даже у монахини в столице был, которая от немощи такой лечит. И никак! Барсучьим дерьмом мазал, по луне голым квартал трижды против солнца обегал, - вздохнул горестно, - жандармы, кстати, меня поймали, штраф пришлось платить.
Народ начал посмеиваться. А вот мне стало совсем не смешно.
- Трав выпил столько, что мочиться зеленым стал, - продолжил жаловаться башмачник. – Молоко грудное пил. Мочу девственниц прикладывал ко всем местам. Даже кошель монет раздал беднякам. И все без толку, - махнул рукой. – Прокляла на совесть, ведьма! – снова зло посмотрел на меня.
Промолчала. А что делать? При всем честном народе вставать и говорить, что да, проклинала его, но ведь понарошку, только для того, чтобы ушел из таверны, куда явился скандалить, ничего не порушил и Рози перестал нервы мотать. Не поверят ведь. А проблемы все у мужика в голове! Надумал себе вот и стал несостоятельным по мужской части. Такому скажи, что на него порчу смертельную навели, он поверит и за месяц весь высохнет и в могилу сойдет. Но виноват будет сам, из-за впечатлительности своей.
- Карандашики привяжи к своей несостоятельности! – выкрикнул кто-то из зала. – Пусть на носилках твоего дружка вносят в это самое место!
Люди расхохотались. Но судья взял молоточек и быстро навел порядок. Вот бы он еще этим молоточком по лбу Альгату постучал! Вдруг, до ума достучался бы, кто знает.
- А из-за чего же так взъелась на вас эта ведьма? – подтолкнул башмачника обвинитель.
- Так ясное дело, из-за жены моей! – охотно пояснил тот и пустился в объяснения, рассказывая, как мои братья уволили Рози, после чего девушка перешла работать в таверну. – Сманила она Розетту мою, голову ей забила ерундой, наговорила, что я плохой. А дуреха-то моя уши развесила и ушла от меня, законного мужа. Не иначе как порчу на наш брак навела эта ведьма, им же счастье-то чужое поперек горла встает!
 
Я сжала зубы, памятуя о словах Бобби – что бы ни случилось, держать себя в руках. Но если так дальше пойдет, то на меня и наводнение повесят, и эпидемию нутрянки, которая разгорается в Лаверне, да и первородных грех тоже припишут, чего добру пропадать!
- А теперь вызывается свидетельница мадам Лорье! – провозгласил помощник судьи.
  
Глава 63 Чума
 
Сначала я даже не узнала ее. Мать близняшек Мари и Анны за время болезни высохла вдвое. Одежда висела на ней, словно внутрь засунули палку, а не живую женщину. Лицо землистого цвета заострилось, сделав ее похожей на одно из чучел, что в избытке имелись в ее лавке, торгующей таким товаром, что при желании она вполне могла потеснить меня на месте обвиняемой в колдовстве.
- Что можете сказать о вашей соседке, мадам Лорье? – полюбопытствовал Альгат, улыбаясь, будто сытый кот.
- Ничего плохого, - вдруг заявила она, и лицо священника вытянулось.
- Как же?.. – зло прищурился. – Не вы ли говорили своим соседкам, что обвиняемая, - он взял в руки кипу мятых листов и начал зачитывать вслух, - точно ведьма. Мужа она своего приворожила. По ночам ритуалы пакостные делает, поклоняется лукавому, с чертями голая пляшет – и вы утверждали, что лично эту бесовщину видали! Правда это?
- Что говорила – правда, - женщина кивнула. – Но не от большого ума я это делала. Враждовали мы, потому и несла околесицу. Насочиняла сплетен, а дурехи те и рады были сплетни распространять. Вот и все. На самом деле ничего такого не бывало.
О как! Я удивленно посмотрела на нее. Честно, вот уж от кого, но от нее не ожидала! Увидев, как соседушка входит в зал, приготовилась к ушатам помоев, которые та сейчас с удовольствием на меня выльет. А вышло совсем по-другому. За что ей сердечное спасибо!
- Вы… вы… врете! – выпалил Альгат, не зная, что еще сказать, видимо.
- Протестую! – тут же подскочил Бобби.
- Господин обвинитель! – судья стукнул молоточком. – Предупреждение!
- Подскажите-ка, мадам Лорье, - мой враг явно сумел взять себя в руки и, посовещавшись с помощниками, продолжил. – Не потому ли вы так резко изменили показания, что ваши дочери теперь живут у леди Тагерт-Хойт? – коварно улыбнулся и изобразил сочувствие. - Может, вы боитесь, что она причинит вашим ангелочкам вред?
- Вовсе нет! – женщина зло на него глянула. – Алина приютила их, когда меня в больницу забрали. Всем остальным и дела до них не было, даже брат мой родной девчонок на произвол судьбы бросил, наплевал на племяшек! А она приютила, хоть нас с ней иначе как заклятыми подругами и не обозвать!
- Так вы из благодарности выгораживаете ведьму! – взвыл Альгат.
- Вовсе нет! – мадам Лорье шмякнула кулаком по кафедре, за которой стояла. – Просто побывала я на грани жизни и смерти и многое поняла! И вам бы не помешало, пакостник вы богопротивный!
- За…замолчите! – побагровев, прокричал он. – Или будете наказаны!
- Тебе наказания бояться надобно, а не мне, - усмехнувшись, женщина пожала плечами. – Или думаешь, вечный ты? Не боишься гнева Господа? А зря, скоро предстанешь пред ликом его! Видала я тебя в списках, когда у врат в царствие его стояла! Скоро явишься! Что тогда скажешь в свое оправдание Всевышнему, а?
- Удалить свидетеля из зала! – Альгат подскочил к ней и, схватив за руку, поволок к выходу.
Зал взбесился, зашумел, напоминая море, накрытое бурей.
- Не трогай мамку! – Мари и Анна повскакивали с мест и, визжа, как маленькие исчадия ада, понеслись на священника.
Тот попятился, позабыв про то, что хотел вытащить прочь неугодную свидетельницу, потом прищипнул рясу, как барышня бальное платье, и помчался по залу, со всех ног удирая от наших «ангелочков».