Если сердце верит

— Неужели не знает?
Джон ухмыльнулся:
— Я же ему не говорил. — Улыбка исчезла. — Ты готова?
Джон не мог и вообразить более счастливого стечения обстоятельств. Он ожидал, что приедут журналисты из Новой Англии, да может, еще небольшая горстка самых надежных людей, и таким образом зал заполнится. Но столпотворение было настоящим подарком. Появление Салливана, Риццо и Барра оказалось приятным сюрпризом. Джон не приглашал никого из них, но не удивился. Они, вероятно, приехали бросить ему вызов. Самонадеянные люди вообще довольно предсказуемы.
Немного откашлявшись, Джон нагнулся к микрофонам и сразу поблагодарил всех присутствующих. Дав краткую справку о «Лейк ньюс» — небольшая самореклама, но почему бы и нет, черт побери? — он добавил, что своим успехом газета всецело обязана Арманду. Потом придвинул к себе экземпляр последнего номера.
Поскольку мысленно Джон уже много раз проговорил свою речь, то теперь излагал ее без помощи блокнота:
— Месяц назад я с интересом следил за статьями, освещавшими мнимую связь кардинала Фрэна Россетти с Лили Блейк. Отчасти потому, что мисс Блейк родом из Лейк-Генри, отчасти потому, что когда-то работал вместе с репортером, затеявшим эти публикации, с Терри Салливаном. С самого начала у меня возникли сомнения в его правдивости, поэтому я и не удивился, узнав, что Ватикан полностью оправдал кардинала Россетти и заставил «Бостон пост» напечатать извинения. Но тогда я наблюдал за всем со стороны, как и сама мисс Блейк, и ее родственники.
Чувствуя огромную ответственность за все происходящее, Джон продолжал:
— Все, кто знал мисс Блейк в этом городе, готовы подтвердить, что она весьма рассудительный, разносторонне одаренный и абсолютно надежный во всех отношениях человек. И ни один из тех, кто знает мисс Блейк, не скажет, что ее поведение хотя бы отдаленно соответствует тому, о чем писали газеты. Нас насторожило стремление «Пост» оправдать публикацию лживой истории. Весь вопрос в том, почему эта фальшивка оказалась на первой полосе. — Тут Джон поднял номер «Лейк ньюс», демонстрируя его присутствующим, — Последний выпуск нашей газеты посвящен именно этому вопросу. Каждому из вас вручат экземпляр, так что вы сами прочтете детали. Я же просто хочу суммировать написанное.
Он действительно хотел сделать только это — изложить результаты своего расследования заинтригованной аудитории. Джон созвал пресс-конференцию, заставил репортеров и журналистов проделать ради этого большое путешествие — значит, новость будет хорошо освещена в прессе. Окинув взором аудиторию, жаждавшую продолжения, Джон почувствовал себя уверенно. Посмотрев же на Терри, он почти возликовал.
Терри, как всегда, выглядел самодовольно. Джон постоянно наблюдал за выражением его лица. Ему хотелось не пропустить тот миг, когда оно изменится. А в том, что это произойдет, он не сомневался.
— Этот скандал был с самого начала выдуман и раздут Терри Салливаном. Едва джинна выпустили из бутылки, газеты моментально подхватили новость, но именно этот человек все придумал и протолкнул в печать. Он упрямо подбивал на это издателей «Пост», хотя те поначалу вели себя осторожно. Они противились публикации материалов до тех пор, пока Салливан не состряпал пленку, на которой мисс Блейк утверждала, что будто бы состоит в любовной связи с кардиналом Россетти.
Опасаясь, что Лили смутится, Джон прижался бедром к ее ноге. «Обожди, — как бы просил он ее, — просто обожди немного».
— Эта запись была сделана незаконно, — сказал Джон. — Мисс Блейк ничего о ней не знала. Но не далее как на прошлой неделе было установлено, что пленка — чистая фальшивка.
По залу пронесся тихий ропот.
У Терри напряглось лицо, но он все еще держал себя в руках. Ослепленный самомнением, он даже не заподозрил подвоха. Терри ничего не видел, не понимал, к чему все идет.
И Джон продолжал:
— Те из нас, кто знает о методах работы мистера Салливана, требовали, чтобы «Пост» проверила пленку, но газета долго отказывалась пойти нам навстречу. Лишь после того как стали очевидны причины, толкнувшие журналиста на злостную клевету, редакция приняла меры. Эксперты «Пост» обнаружили, что пленка смонтирована. Это полностью соответствует утверждению мисс Блейк, что мистер Салливан вовлек ее в гипотетический диалог, а потом исказил сказанное ею.
 
Терри повертел головой, очевидно желая опровергнуть это.
— В прошлую пятницу, — продолжал Джон, — мистера Салливана уволили из «Пост».
Терри закатил глаза, но Джон заметил, что кое-кто в зале все же удивился.
— Все было сделано быстро и тихо, — уточнил он, — так сказать, подковерно, и мисс Блейк осталась единственной виновницей. Но о настоящем виновнике произошедшего рассказано в сегодняшнем номере «Лейк ньюс». Ведь истинный инициатор скандала — мистер Салливан. Он настаивал на публикации, несмотря на возражения начальства. Добиваясь своего, он занялся грязной фальсификацией. Здравый смысл подсказывает, что у него есть серьезные причины вести себя именно так. «Лейк ньюс» раскрывает эти причины.
Лили наблюдала и ждала. Это был ключевой момент! Терри внезапно окаменел.
Но тут ее внимание привлекло нечто в глубине зала… Нечто или некто?.. Майда, в слишком просторной черной куртке, почти затерялась в толпе. Лили попыталась перехватить ее взгляд, но Майда не сводила глаз с Джона, который вышел на финишную прямую:
— Мистер Салливан рос в Мидвилле, в Пенсильвании. Его первая юношеская работа, маленькое эссе, опубликованное в местной газете, позволяет судить о том, что еще в те времена он питал неприязнь к католической церкви. И в этом нет ничего удивительного. Источники в Мидвилле подтверждают, что его отец бил жену и сына. Но почему? Из ревности. Ведь мать Терри Салливана вышла замуж, любя другого человека, того, с кем дружила в школе и колледже. Однако тот оставил ее, чтобы поступить в семинарию. Этим человеком был Фрэн Россетти.
Ропот в зале усилился. Терри хотел прошмыгнуть в конец зала, но стена горожан сомкнулась, не пуская его к выходу. Журналисты поворачивали головы, выискивая Салливана в толпе. Операторы брали его в кадр. Замигали вспышки фотокамер.
«Око за око, — подумала Лили в миг неправедного гнева. — Не делай другим того, чего себе не желаешь».
Поняв, что ему не выбраться, Терри повернулся и, глядя на Лили, громко заговорил:
— Это классический пример того, когда казнят гонца, принесшего дурную весть.
Джон вскочил так стремительно, что Лили не успела опомниться.
— Нет! Это классический пример злоупотребления властью! — крикнул Джон.
— Вот именно, — ответил Терри. — Вы пытаетесь вывернуть все наизнанку ради своей книги. Давайте лучше вспомним об изрядной сумме, которую вам сулит этот контракт!
— Нет никакого контракта, — ответил Джон. — И нет никакой книги. Все, что могло войти в нее, — он поднял экземпляр газеты над головой, — здесь.
— Эта газетенка напичкана клеветой! — ринулся в атаку Терри. — Надеюсь, вы готовы явиться в суд? Ведь своими выступлениями вы добьетесь именно этого. — В негодовании он замахал руками, прокладывая себе путь в толпе.
Лили вспомнила, как совсем недавно ей приходилось делать то же самое, когда она пыталась пройти по улицам Бостона. Лили надеялась, что теперь Терри испытает хоть малую толику такого же унижения, беспомощности, отчаяния и страха. Она хотела, чтобы впредь он дважды подумал, прежде чем навлекать беды на головы других людей. Пусть и его коллеги научатся этому.
Два фотографа и один репортер с оператором устремились за Терри, но остальные слушатели снова повернулись к Джону.
Майда теперь сидела выпрямившись, как обычно. Лили не знала, в чем причина: в гневе или в гордости. Она молилась только, чтобы мать поняла ситуацию и почувствовала хоть капельку удовлетворения.
Взяв себя в руки, Джон сел на место.
— У меня все. Если есть вопросы, мы рады будем ответить на них.