Сделка-only (СИ)

В отличие от моего сбитого дыхания, он чувствует себя просто прекрасно. И не скрывает этого, сияя широкой улыбкой. Но меня больше радую руки мужа, которые не позволяют отстраниться и лишь теснее прижимают к горячему телу. Еще и узоры замысловатые на пояснице выводят.
– Решили устроить сюрприз, партизаны? – макушку опаляет горячее дыхание.
– Ну ты же рад? – ухмыляется Горин и мне подмигивает.
Вот же заговорщик фигов.
Хотя с таким точно можно ходить в разведку. Он своих не сдает.
– Я рад? – Витя приподнимает бровь. – Да нет, я счастлив. Это лучший сюрприз, какой мне могла сделать жена.
Лучший?
Морщу нос и улыбаюсь, вспоминая, с какими горящими предвкушением глазами запихивала все четыре полосатых теста в рюкзак. Ага, они у меня тут, рядышком.
Так что скоро проверим правдивость его слов.
– Василий Иванович, прошу меня извинить, но на сегодня встреча закончена. Семья превыше всего, думаю, Вы понимаете, – не разжимая рук, Арский поворачивается в сторону дивана у дальней стены, куда я до этой минуты не смотрела.
Ого, оказывается тут и Марков собственной персоной присутствует. И теперь сидит, и изучает меня внимательным взглядом.
Только как бы он не пыжился, его милой дочурке ничего здесь не обломится. Вскидываю подбородок и также прямо рассматриваю мужчину в ответ.
Кажется, он меня понимает без слов, потому что кивает и поднимается на ноги.
– Конечно, Виктор Алексеевич.
– И еще момент, – голос супруга звучит ровно, но жесткие нотки в нем улавливаются без труда, как и сталь в мимолетном взгляде, который он бросает в сторону Ольги, – пожалуйста, на переговоры не приводите с собой посторонних. Это лишь снизит вероятность успеха в наших совместных делах.
Еще один согласный кивок, рукопожатие, и гости вместе с Денисом отправляются на выход.
А я…
Я еле сдерживаю порыв, чтобы не придать Оленьке ускорение пинком под зад.
И нет, я не бешеная истеричка. Это гормоны шалят. Ага.
– Я целую секунду думал, что ты развернешься и сбежишь, – поправив свалившийся мне на глаза локон, Витя, сканирует меня внимательным взглядом.
Мы сидим в его кресле. Точнее, Виктор в кресле, а я у него на коленях. И словно насыщаемся близостью, восполняя пробелы тех дней, когда были вдали друг от друга.
– Вот еще, – фыркаю, никуда я не денусь. У нас же с тобой сделка. Забыл?
– Не забыл, – улыбается, подушечками пальцев скользя по бровям, скуле, губам. – А если бы не она?
Морщу нос.
– У меня есть твоё кольцо со словами.
– И ты в них веришь?
– Я тебе верю.
– И то, что я тебя люблю, знаешь?
– Чувствую, – киваю. – Что тебя волнует, Вить?
Заглядываю в темно-серые глаза, где переливается гремучая смесь эмоций. Не спокойный он совсем. Ох, какой неспокойный.
– Не хочу, чтобы между нами оставались тайны.
– И? – хмурю брови.
Неужели снова что-то случилось?
Придерживая меня одной рукой за спину, второй Арский тянется к верхнему ящику стола и достает знакомый договор.
– Читай.
Читаю.
И чем дальше скользит по строчкам мой взгляд, тем шире становится улыбка.
– Ви-тя, это не тот текст онли-сделки, который ты мне озвучивал, пытаясь запугать, – прищуриваюсь спустя пятнадцать минут.
– Ну да… немного не тот, – кивает супруг с серьезным видом.
– Совсем не тот, – упорствую. – Это обычная доверенность на возможность представлять мои интересы во всех инстанциях, пока идут суды над Игнатовыми.
– Угу.
– В чём подвох? – смотрю на натянутого струной мужа.
– Ни в чем, – звучно выдыхает и заключает мои щеки в «чашу» из своих ладоней. – Я просто хочу, чтобы ты знала, что ничего мне не должна. Абсолютно ничего. Понимаешь?
– Понимаю.
Вновь тону в его глазах.
И обожаемом сочетании аромата мандарина и корицы.
– И я не обираюсь ничего от тебя требовать. Ясно?
– Ясно, – вытягиваю губы трубочкой, чтобы так сильно не улыбаться. – Значит, буду просто тебе доверять, просто любить и… – вытаскиваю из рюкзака четыре разных теста на беременность и выкладываю их поверх «договора», – просто рожать наших детей.
 
Оказывается, иногда и у мужчин пропадает дар речи.
Зато в этот момент очень громко говорят их глаза, которые смотрят на тебя, как на сокровище.
Громко говорят их губы, которые дарят самую светлую и счастливую улыбку на свете.
Громко говорят их руки, которые, чуть подрагивая, накрывают совершенно плоский еще живот.
Громко говорит их сердце, которое сбивается, а после начинает биться с твоим в унисон.
Счастье любит тишину.
Я точно знаю…