Золотые крылья и красивые вещи (ЛП)

Ее ответ для меня совершенно неприемлем. Я уже был близок к тому, чтобы пролететь мимо нее и искать Инди, палата за палатой, когда мне в голову пришла альтернативная идея.
— Мне нужно увидеть Элайджу Хилла прямо сейчас.
— Главный хирург? — спрашивает она, поднимая брови.
Он также является членом совета больницы. Мы много раз пересекались на мероприятиях и мероприятиях по сбору средств. Он стал донором Olympic Sound, когда прошлой осенью была принята его дочь Зейди. В такие моменты я понимаю, насколько ценны эти скучные ужины.
— Да. Немедленно вызовите его.
28
Астор
Через пятнадцать минут я получаю именно то, что хочу. Элайджа потянул за необходимые ниточки и теперь ведет меня и Каллана в ее палату в отделении неврологии. Всю дорогу нас сопровождала одна и та же медсестра, и ее неодобрительный взгляд не произвел того эффекта, на который она рассчитывала. Если она пытается пристыдить меня или заставить чувствовать себя виноватым за злоупотребление своими привилегиями, боюсь, она зря тратит свое время. Я не буду чувствовать вину или стыд, когда мне предоставят доступ к Инди.
Я как будто не могу дышать собственностью, пока не увижу ее собственным взглядом.
Элайджа останавливается у открытой двери больничной палаты и показывает на нее рукой.
— После вас, мистер Бэйнс.
Не нуждаясь в повторении дважды, я вхожу в дверь. Я думал, что вид ее поможет мне дышать, но вид ее хрупкого тела на больничной койке, подключенной к аппаратам и капельницам, только заставляет мою грудь сжиматься в геометрической прогрессии.
Кожа у нее бледная, а вокруг глаз уже начали образовываться синяки из-за травмы головы. Прозрачная трубка находится у нее под носом, дополняя ее дополнительным кислородом. Приятно видеть, что им не пришлось ее интубировать.
— Что бы ни ударило ее по голове, это вызвало кровоизлияние в мозг, — объясняет Элайджа, просматривая ее файл на своем iPad по дороге сюда. Она не его пациентка, и мозг не его специальность, но он настоял на том, чтобы рассказать мне о том, что произошло. Я не слишком придирчив к тому, кто предоставляет мне информацию, если кто-то это делает. — Они подозревают, что она была ранена за час до того, как ее нашли в конюшне.
Она была одна и ей было больно больше часа? Боже мой.
— Конюшня? — повторяю я.
Он смотрит на медсестру в поисках подтверждения и, услышав ее легкий кивок, повторяет выводы.
— Рабочая теория сейчас заключается в том, что лошадь разыграла и просто встала у нее на пути. Вызванным первым спасателям было трудно справиться с бедствующим животным. Одного из медработников чуть не ударили ногой в живот.
На ум приходит образ Юпитера, вздымающегося на дыбы и размахивающего передними ногами той ночью в сарае.
— Это был мой страх. Я сказал ей, что такое может случиться, — я едва узнаю свой голос, в нем чувствуется беспокойство, которого я не слышал с тех пор, как умирала моя мать. — Какой теперь план? Нам просто подождать и посмотреть, заживет ли кровотечение само?
— Они отвозили ее на компьютерную томографию, и кровотечение на данный момент настолько минимальное, что они решили подождать с операцией. Они ввели лекарства, чтобы снять отек, и теперь мы просто ждем, подействуют ли они. Если кровь не очистится сама по себе, придется провести операцию по ее дренажу.
— Господи, — выдыхает Каллан рядом со мной.
— Если принять во внимание все обстоятельства, ей повезло. Кровотечение могло быть намного сильнее, но многим пациентам в ее состоянии просто нужны лекарства и наблюдение. Обычно они полностью выздоравливают.
Моя голова понимающе кивает, прежде чем я возвращаю свое внимание к бессознательной женщине в постели. Я разочарован в себе. Разочарован тем, что не заставил ее сильнее держаться подальше от этой опасной лошади, и разочарован тем, что мне потребовалось что-то столь радикальное, чтобы полностью осознать, что Инди значит для меня. Я не готов ее отпустить.
— Хорошо, просто поговори с медсестрами, если я тебе по какой-либо причине понадоблюсь, — предлагает Элайджа, прежде чем выйти из палаты.
 
Я подхожу ближе к краю кровати, а Каллан спрашивает медсестру:
— Нам можно остаться здесь?
— Поскольку ты однажды уже промахнулся мимо моей головы, кажется совершенно бессмысленным снова говорить тебе «нет», не так ли?
Глаза Каллана скользят по женщине, на его лице отражается невпечатлённое выражение, которое у всех мужчин Бэйнов в возрасте до пяти лет.
— Я рад видеть, что мы наконец оказались на одной волне.
С невесёлой усмешкой медсестра выбегает за дверь.
Мои мышцы напрягаются, когда я опускаюсь в кресло рядом с кроватью. Если бы не звуковой сигнал сердечного монитора или подключенная к ней трубка, она выглядела бы так же, как утром, когда я просыпаюсь рядом с ней. Этот мирный, успокаивающий воздух все еще окружает ее сейчас, но он мало что помогает успокоить мою собственную агонию.
Не заботясь о том, увидит ли Каллан, что я это делаю, я беру ее маленькую бледную руку в свою. Ее пальцы ледяные по сравнению с моей разгоряченной кожей.
— Она замерзает, — комментирую я вслух. — Нам нужно принести ей еще одно одеяло или включить здесь отопление.
— Хорошо, — соглашается Каллан тихим голосом. — Я пойду, сообщу кому-нибудь.
Он направляется к закрытой двери и останавливается, положив руку на дверную ручку.
— Послушай, пап…
— Да? — я смотрю в его сторону и замечаю серьезное выражение на его лице.
— Все будет хорошо. С ней все будет в порядке, — легкая ободряющая улыбка тронула уголок его губ. — Вы оба это сделаете.
Все, о чем я могу думать, когда он выходит из комнаты:
Боже, я чертовски на это надеюсь.
Час спустя я сижу на том же месте, глядя на ее красивое лицо и молча умоляя ее проснуться. Каллан остался со мной, хотя я сказал ему, что он может уйти, и я позвоню ему и сообщу любые новости, но он настаивал на том, чтобы быть здесь ради меня. Он вышел из комнаты около пяти минут назад, чтобы найти нам кофе, который не продается в автомате. Он еще что-то упомянул о закусках, но я совсем не голоден.
Наклонившись вперед, я убираю с ее лица короткие пряди волос.
— Мне нужно, чтобы ты проснулась, красотка, — мой голос превратился в едва слышимый шепот. — Мне нужно снова увидеть твои глаза. Мне просто нужно… — я замолкаю, качая головой. — Бля, Инди, ты мне просто нужна.
Поставив локти на край кровати, я закрываю глаза и прижимаюсь лбом к сложенным рукам. Мне приходится изо всех сил не вставать и не ходить по этой маленькой комнате. Но я отказываюсь вставать с этого стула без необходимости. Я хочу быть здесь и первым, что она увидит, когда проснется.
Я не знаю, как долго я сижу так, и в моей голове крутятся мысли о том, как будет выглядеть наша жизнь в будущем. Одно можно сказать наверняка: нашу договоренность придется отменить. Оно было основано исключительно на сексе и жадности, и эти две вещи больше не являются движущей силой моей привязанности к ней. Я так далеко ушел от этого.
Теперь вопрос в том, решит ли она остаться, если не будет достигнута договоренность?
В дальнейшем ее не будет принуждать или манипулировать. Если она хочет остаться со мной, на этот раз это должен быть ее выбор. И если она решит уйти, мне нужно будет найти способ позволить ей это сделать, даже когда каждая клеточка моего существа кричит мне, чтобы я нашел способ навсегда привязать ее к себе.
Холодные кончики пальцев, скользнувшие по моему предплечью, отвлекают меня от мыслей и заставляют поднять голову. Мои глаза мгновенно сталкиваются с парой ярко-янтарных глаз, и через секунду на меня обрушивается тысяча фунтов облегчения.
— Астор, — мое имя на ее губах — мягкий, хрипловатый шепот, но это навсегда останется для меня самым ценным звуком. Это будет повторяться в моей голове еще много лет.