Мажор на побегушках, или Жестокая дворянка (СИ)

Храп барыни заглушил и стук оконной рамы, и скрип половиц под осторожными Егоровыми шагами. Припасенную свечу Егор зажег в гардеробной, примыкающей к спальне. И полночи трудился, скребя теркой платья Ольги Леонидовны.
Егор, в принципе, понимал, как рискует. Если поймают его за этим занятием, то шкуру спустят, как пить дать. Однако опасность приятно будоражила кровь, да и отомстить хотелось Жучке и за Парашу, и за Ульяну.
О приметах Егор узнал из дедовских книг. А о старинных часах, и тут Егору опять повезло, рассказывал дед. И механизм показывал, были у них дома напольные часы с маятником. Так что остановить часы в гостиной и столовой Егору труда не составило.
Мыши одежду погрызли, часы в доме остановились – приметы скорой смерти. Если Жучка суеверна, это ее напугает.
Поутру вопль в барском доме слышали даже соседи. Егора уже растолкали, - после ночной вылазки он добрался до людской без приключений и уснул, как убитый, - и накормили кашей. Дед велел заняться проверкой экипажей и упряжи для лошадей.
Поездка в Саратов предстояла конная и долгая. Железную дорогу в те края еще не проложили, а по суше путь короче, чем по Волге, хотя пассажирские пароходы уже появились.
Болтая с конюхами, Егор осуществил и другую часть своего плана – пустил слух, что беспорядки в тех краях такие, что крестьяне против господ выступают. Еще и посетовал, как беспокоится о безопасности ее светлости Ульяны Дмитриевны. Слухи, как известно, распространяются, как лесной пожар – быстро и неотвратимо.
Прооравшись, Жучка поставила на уши весь дом, а после отбыла в монастырь молиться. И Ульяну с собой забрала. Сборы в путешествие временно приостановили. Никто не мог толком сказать, сколько человек поедут в Стожары, да и поедут ли.
Воспользовавшись случаем, Егор отпросился у деда и отправился бродить по Москве. Уж больно интересно было посмотреть, как выглядел центр города за сто тридцать девять лет до Егорова рождения.
Кремль, храм Василия Блаженного, памятник Минину и Пожарскому – все на своих местах. На месте поймы реки Неглинки уже разбили Кремлевский сад, недавно переименованный в Александровский. Большой театр… В колесницу запряжены четыре коня. Дед рассказывал, что когда-то их было три…
Магазины, лавки, кабаки, аптеки, парикмахерские… Грохочущие по мостовой экипажи… Ржание коней… Шум толпы…
Масштабная, однако, вышла бы постановка, если бы происходящее оказалось розыгрышем. И для галлюцинации – слишком много подробностей.
Нагулявшись, Егор вернулся в знакомый двор. Заблудиться он не боялся, чужие воспоминания подсказывали дорогу. Предыдущий хозяин тела хоть и учился в Санкт-Петербурге, но и Москву хорошо успел изучить.
По пути в людскую Егор столкнулся с Василем. Тот как будто поджидал его возвращения.
- Помню, что обещал, - сказал ему Егор. – Сходим в кабак?
- Не… - Василь смущенно почесал за ухом. – Если такое дело, можно попросить?
- Смотря о чем, - осторожно ответил Егор.
- Ты ж управляющим в Стожарах. Возьми меня с собой, а?
- А ты чей?
- Ульяны Дмитриевны. Но она вроде тут оставить меня хочет…
- А-а-а… А что так?
- Да мамка у меня там, - вздохнул Василь. – Жива ли? Я там больше пригожусь. Управляющего Ульяна Дмитриевна, чай, послушает…
- Я похлопочу, - пообещал Егор.
Почему бы и нет? Только у деда не забыть бы спросить, что за человек этот Василь, можно ли ему доверять.
- Егорка!
Услышав голос деда, Егор инстинктивно пригнулся. Однако тот, ради разнообразия, приветствовал внука не затрещиной, а сдержанной улыбкой.
- Нагулялся? А ну, дыхни.
- Да не пил я! – возмутился Егор. – У меня и денег нет.
- Совести у тебя нет, - притворно вздохнул дед. – В комнаты иди, там тебя хозяева дожидаются.
Сердце ухнуло в пятки. Неужели вычислили, кто испортил одежду?! Хотя… Нет, дед же не сердится. Или он еще не знает?
Терзаемый неизвестностью, Егор явился в гостиную. Дед шел следом, так что отступать было некуда.
В креслах расположились Василий Леонидович и Жорж. Ульяна сидела на стуле, держа спину так ровно, словно проглотила кол.
 
- По кабакам шлялся, мерзавец? – лениво поинтересовался Василий Леонидович после того, как Егор почтительно поклонился.
- В музей на Волхонке ходил, - мстительно ответил Егор, с удовольствием наблюдая, как меняется лицо барина. – Коллекцию князя Голицына смотрел.
- И как? – заинтересовался Жорж. – Понравилось?
- Эрмитаж побогаче будет.
- Довольно, - сухо перебил разговор Василий Леонидович. – Ульяна, скажи уже своему управляющему, что собиралась.
- Откладывать поездку более нельзя, - произнесла она. – Егор, у тебя два дня, чтобы подготовить все необходимое в дорогу.
- Сколько человек поедет? – тут же спросил Егор.
- Я, тетушка Марфа, наши горничные и ты, - ответила Ульяна.
Что? Одни женщины… и он? Да в дороге чего только не случится!
Хотя есть и хорошая новость – Жучка и Жорж остаются в Москве, как желала Ульяна.
- Нельзя ли еще кого взять, ваша светлость? Мне в помощники. Да вот хоть Василя…
- Василя можно, - вмешался Василий Леонидович. – От него тут толку мало.
- Егор, ты уж постарайся успеть, - сказала Ульяна. – Я на тебя надеюсь.
Правда, при этом одарила взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.
  
Глава тринадцатая, в которой героиня попадает в ловушку
 
День у Ульяны выдался тяжелым. И все благодаря Егору! Никаких сомнений в том, что это он устроил переполох в доме, не было.
Обидно, что она сама его об этом попросила. Но кто ж предполагал, что он такое придумает!
Ульяна и злилась, и радовалась одновременно.
Злилась еще и потому, что из головы не шел странный сон с участием Егора. Несмотря на то, что одет он был иначе, а мир казался непривычным, Ульяна не спутала бы управляющего ни с кем другим. То же лицо, тот же голос, те же манеры! И хотя сон оставался сном, на душе скребли кошки. Как он с ней обошелся! Как опозорил! Случись такое наяву, Ульяна умерла бы от стыда и отчаяния.
Неужели это намек, что Егор такой… гнилой внутри?
И эта выходка с мышами! Ульяна недолюбливала мачеху, но все же жалела ее. Ольга Леонидовна почернела от испуга и едва могла говорить, а вызванный срочно врач пускал ей кровь и велел лежать, но она не послушалась и поехала монастырь на молитву. Сопровождая мачеху, Ульяна опасалась, что та вот-вот упадет замертво, так нехорошо она выглядела.
Разве так можно?!
Впрочем, и свою вину Ульяна чувствовала: толкнула Егора на преступление, не оговорила условий. Может, сон – это ее кара? Ее ждет публичный позор, если тайна откроется!
И все же Ульяна радовалась – немножко, коря себя за черствость. Болезнь Ольги Леонидовны означала, что в Стожары та не поедет. Отпустила бы теперь Ульяну! А то придумает, что без ее помощи не справится…
Вернувшись из монастыря, Ульяна сдала Ольгу Леонидовну на руки горничным и отправилась по ее просьбе на поиски молитвослова. Мачеха оставила его то ли в гостиной, где шила, то ли в библиотеке. Подслушивать Ульяна не собиралась, однако замедлила шаг, когда из-за приоткрытой двери бывшего кабинета князя, ныне занимаемого Василием Леонидовичем, донеслись голоса: его и Жоржа.
- Да позвольте ей ехать, дядя! – воскликнул Жорж.
Ульяна остановилась, не веря ушам. Неужели он настаивает, чтобы мать отправилась в Стожары?!
- Ты в своем уме? – прогудел Василий Леонидович в ответ. – Девка из рук уплывет вместе с наследством.
Так речь не об Ольге Леонидовне? А о ней, Ульяне!
- Наоборот, - возразил Жорж. – Это шанс получить наследство вместо наследницы. Я совершенно не желаю жениться на ней!
- У тебя есть план?
- А если и так? Погодите, дядя, дверь закрою и расскажу.
Ульяна едва успела отбежать назад и спрятаться в нише за занавесью. На ее счастье, никого из слуг рядом не оказалось. Жорж выглянул в коридор и плотно прикрыл дверь в кабинет. Ульяна выждала пару минут и на цыпочках подошла к двери. Увы, из-за нее теперь не доносилось ни звука.