Изгой (СИ)

Пока я ротозейничал и приходил в себя, по ступеням сбежал чиновник… нет, офицер в парадном мундире и в сопровождении двух гвардейцев в алых кителях с эполетами, гребнястых шлемах, с саблями на ремнях портупеи. И званий я не разобрал — не сильно понимал все эти эполеты-шевроны.
— Ваша светлость, — коротко поклонился офицер папеньке. — Прошу за мной, вас уже ждут.
— Чего рот раззявил, пошли, — одёрнул меня отец и пошёл вверх по лестнице.
Я поспешил за ним следом.
  
Глава 8
 
Я вошёл в зал заседаний.
Просторное помещение с окнами в пол и высоченными потолками, очевидно, специально готовили для предстоящего действа. Прибрались, вынесли лишнюю мебель, и от этого комната казалась ещё больше, а я почувствовал себя ничтожной букашкой… На самом деле нет, но должен был почувствовать именно так.
У дальней стены, завешенной тяжёлой бордовой портьерой с гербом Российской Империи, высился подиум. Там, за большим столом, в креслах с резными спинками уже сидели три человека. Очевидно, судьи, которые должны решить мою дальнейшую участь. Ниже, друг против друга, за столами поменьше — ещё два участника заседания. И за отдельной конторкой, заставленной писчими принадлежностями, пристроился… наверное, секретарь.
Деталей я рассмотреть не успел — отвлёк раздражённый голос одного из присутствующих.
— Не стойте столбом, юноша, проходите. Вас и так уже заждались, — проскрежетал тот, что сидел внизу слева.
«Ага, вот как раз и нарисовался один, который на букву „М“».
Услышав, как часы на башне начали отбивать полдень, я повернулся к нему, недоумённо вскинул брови — типа: ко мне какие претензии? И опешил. Поле зрения расцветилось новыми красками. Каждого, кто сидел в зале, окутала яркая аура: президиум засиял алым, оранжевым и фиолетовым; мужик справа — ядовито-зелёным; говоривший со мной — грязно-жёлтым, практически желчным. Секретарь подёрнулся синеватой дымкой.
От неожиданности я вздрогнул, сморгнул — краски пропали. Вскинул брови — засияли снова.
«Второй Дар Визора?» — с удивлением предположил я.
По-хорошему надо бы взглянуть третьим глазом, но не здесь же мне медитировать. Впрочем, думаю, что не ошибся, и это действительно распустилась вторая почка на зелёном ростке.
Похоже, я только что получил способность видеть чужую магию. Здесь ещё разбираться и разбираться, но очевидно, что по цвету можно определить силу, способности и стихию волшбы. Я перевёл взгляд на отца — его окутывала смолянисто-чёрная аура.
— Ну⁈ — прикрикнул мой оппонент.
— Не нукай, не запрягал, — буркнул я и прошёл в центр зала, где стоял непритязательный стульчик, явно приготовленный для меня персонально.
— А он мне нравится, — прокомментировал мой выпад пронзительный женский голос.
Я невольно посмотрел на его обладательницу. Сразу не разобрал, но один… одна, из сидящих в президиуме оказалась женщиной. Симпатичная, хоть и в возрасте. Худенькая блондинка с пикантной мушкой на левой щеке, коротко стриженная, но её это вовсе не портило. И не в платье, как следовало бы ожидать, а в военном мундире при эполетах и в форменных брюках с лампасами. Впрочем, о последнем я мог только догадываться — ноги скрывались под столом.
— А мне-то совсем другое рассказывали, — с усмешкой продолжала она, откинувшись на спинку кресла. — Мол, младший Смолокуров: мямля, неженка и сибарит. Женственный, неконфликтный, неуверенный в себе мальчик…
«Упаси меня бог от такой репутации», — подумал я, плюхнулся на сиденье, устраивая надоевшую саблю между ног, и почувствовал, как покраснел Мишенька.
От чего покраснел — не уловил. То ли от негодования, то ли от стыда, то ли от замешательства, но сейчас это меня меньше всего волновало.
— Ну, полно вам, княгиня, смущать молодого человека, ему и без того непросто, — скрипуче молвил благообразный невысокий старичок, сидящий посередине, и обратился к отцу. — Да вы присаживайтесь, присаживайтесь, Александр Георгиевич, в ногах правды нет. Там для вас специально креслице приготовили.
 
— Благодарю, Ваша Светлость.
— Вот и чудненько, — улыбнулся тот и кивнул секретарю. — Давайте уже займёмся тем, ради чего здесь собрались. Приступайте.
Секретарь подобрался, зашуршал пером по бумаге и забубнил на одной длинной ноте:
— Прошу внимания и тишины. Открывается выездная сессия Суда Чистой Крови за нумером сто тридцать восемь от шестого июля одна тысяча девятьсот двадцать пятого года от Рождества Христова…
«Ни хрена себе, меня перекинуло, — мысленно удивился я. — Сто лет — это не шутки».
— Слушается дело об утрате магических способностей младшего графа Смолокурова Михаила Александровича и сохранении статуса Великого Рода графской семьи Смолокуровых. Судейская коллегия в составе…
«Ага, ага, послушаем, кто в этом мире вершит судьбы», — я навострил уши, забыв про календари.
— Председатель суда: Светлейший Князь Даниил Константинович Меньшиков. Верховные судьи: Княгиня Дарья Никитична Хованская, Князь Иван Андреевич Баратынский…
«Ого, какие фамилии. Прямо в высшее общество попал. Из грязи в князи, но с титулами мне ещё только предстояло разбираться».
— Обличитель: Князь Кирилл Алексеевич Несвицкий. Защитник: граф Ярослав Фёдорович Жировой-Засекин. Назначенный секретарь — Граф Аркадий Самуилович Вронский.
На фамилии Несвицкий у меня дёрнулся глаз.
Так звали мою последнюю мишень в прошлом мире. Как его по имени-отчеству я не помнил, и там он был точно не князь, но владелец заводов, газет, пароходов, с деньгами, связями и непомерными амбициями. Мутный, неприятный тип, ничем не брезгующий на пути к власти и обогащению. Естественно, зарвался, переоценил свои возможности и полез туда, куда собака хвост не суёт. А я получил приказ на его ликвидацию. А потом, трое суток спустя, наёмные киллеры расстреляли мою семью. Прошлую семью, если кому непонятно.
Я внимательно посмотрел на князя — нет, непохож даже близко. Тот напоминал перекормленного борова с красной рожей и повадками бандоса из девяностых, а этот больше походил на коршуна. Среднего роста, худощавый, костистый, с острыми чертами породистого лица и тонким, чуть с горбинкой, носом. Чернявый, холёный, с бородкой на испанский манер. В нём чувствовались стиль, сила и привычка повелевать. Впрочем, с аурой силы и власти здесь и без него перебор. Она, наряду с магической, исходила от каждого из присутствующих. Эти аристократы не просто так носили статус Великих Родов.
Пока рассматривал князя, перехватил неприязненный взгляд, который он бросил на папеньку. Походу, Несвицкий имел кое-что личное к моему нынешнему семейству. Это я уловил даже без даров Интуита.
— Итак, давайте потихонечку разбираться с возникшей ситуацией, — прокряхтел князь Меньшиков, поудобнее устраиваясь в кресле.
— Да нечего здесь разбираться, Ваша Светлость, — порывисто вскочил Несвицкий. — Здесь всё проще пареной репы. Могучий род дал слабосильного отпрыска. Юнец не выдержал обязательной для аристократов инициации и потерял не только способность призывать Покровителя Рода, но и родовую магию, как таковую. Посему… — тут он выдержал театральную паузу. — Младший граф Смолокуров утратил право зваться Великим и отнял такое право у всего Рода. Ссылаясь на всё сказанное мной выше, предлагаю лишить род Смолокуровых статуса со всеми вытекающими децимациями…
— Ну, зачем же вы так категорично, Кирилл Алексеевич, — попенял ему Меньшиков. — Мы ещё даже защиту не выслушали. Рано, рано вы с децимациями… Если бы я вас не знал, сложилось бы впечатление о вашей пристрастности…
— Никакой пристрастности нет и быть не может, Ваша Светлость, — не дал ему договорить Несвицкий, и на его скулах проступили красные пятна. — Я лишь придерживаюсь голых фактов и положений Кодекса. А Кодекс, как вы знаете, двоечтений не допускает.
— И тем не менее мы должны вынести справедливое решение. Смолокуровы — древний и заслуженный Род, чтобы оперировать одними лишь положениями, — молвил Князь и задумчиво посмотрел на меня. — Какие доводы может привести защитник?