Изгой (СИ)

Защитник завошкался за своим столом, уронил папку с бумагами — те веером рассыпались по паркету. После чего неуклюже встал, проскрежетав по полу ножками стула.
Не знаю, что там у него с «Засекиным», но с «Жировым» попали в самое яблочко. Пожрать этот тип любил. Шеи не видно за тремя подбородками, жилетка едва сходилась на внушительном пузе, даже редкие волосы и те были сальными. Это как надо стараться, чтобы так себя запустить?
«Высшая аристократия, мать её так», — с брезгливостью подумал я, но ума хватило, чтобы при этом не скривиться.
Тем временем, толстяк начал речь в защиту меня.
— Случай сложный, Ваше Сиятельство, — промямлил он с лёгкой одышкой. — Можно даже сказать уникальный. Неудавшаяся инициация должна была убить моего подзащитного, но юноша выжил. И у меня где-то здесь есть доклад лечащего медика о шансах на восстановление хранилища и магического каркаса. Сейчас, только найду…
Он тяжело опустился на колени и начал перебирать документы в поисках нужного.
— Это положения дел никак не меняет, — воспользовался паузой обличитель. — На текущий момент магии нет, а значит, доводы медика можно считать ничтожными. Восстановится структура, не восстановится, это ещё бабка надвое сказала, поэтому я настаиваю на своём предложении.
— Я слышал, у рода Смолокуровых во владениях есть угольные разработки, — как бы между прочим заметил, помалкивающий до сих пор, князь Баратынский. — И пара заводиков по производству товарного кокса. А вассальный род Сердобиных недавно начал разработку торфяных полей… И, забавное совпадение, ваши шахты, князь, судя по последним отчётам, значительно снизили выработку.
— Не понимаю, какое это имеет отношение… — перебил его Несвицкий
— И ещё я слышал, что вы давно метите на место Хранителя Малых Регалий, — задумчиво продолжил Баратынский, разглядывая ухоженные ногти.
— Что вы хотите этим сказать, князь? — скрипнул зубами Несвицкий.
— Ничего не хочу, — хищно осклабился тот и прищурился, посмотрев оппоненту прямо в глаза. — Просто размышляю. Придерживаюсь голых фактов, по-вашему же меткому изречению.
Их взгляды скрестились остро отточенными клинками, в воздухе запахло грозой. Присутствующие, в том числе и отец, с интересом следили, чем закончится их поединок. Я же лихорадочно соображал.
Информации по-прежнему кот наплакал, но пазл начал складываться. По крайней мере, я стал понимать, куда ветер дует. Насчёт Хранителя и Малых регалий ничего не скажу, но экономическая подоплёка нарисовалась. И, насколько можно было судить, лишение статуса Великого Рода даст аристократам легальный повод откусить от владений Смолокуровых. Уверен, желающих будет достаточно. Думаю, тот же князь Баратынский не побрезгует возможностью урвать свою долю, даром что ведёт себя как обожравшийся сметаной кот.
А вот насчёт угля, интересно. В моём мире этот ресурс утратил ключевые позиции, а здесь, похоже, один из основных. Можно сказать, стратегических. Не зря же из-за него схлестнулись представители Великих Родов. Так что я здесь — всего лишь повод, чтобы копнуть под моё теперешнее семейство. И чем дело закончится, никому не известно.
«Долбанный Мишенька! Нашёл, гадёныш, когда выёживаться», — с ожесточением подумал я и принялся размышлять дальше.
Пока явный враг здесь один — князь Несвицкий. Княгиня по какой-то прихоти мне благоволит, её можно записать в союзники. Меньшиков? С ним вопрос открытый. Он хоть и строил из себя доброго дядюшку, но на деле непрост, так что на его добродушие лучше не рассчитывать. И тем не менее пока откровенной неприязни не проявил, так что тоже может считаться союзником, хоть и условным. Баратынского лучше сразу записать в недруги. Этот, судя по всему, та ещё акула, и с него станется подгадить нашему роду, чтобы разбогатеть, не прикладывая особых усилий. Если ошибусь, получится приятный сюрприз. Жировой-Засекин — ни рыба ни мясо. Пусть будет нейтрал.
Расклад не то, чтобы очень. Два против двух, да и то с сильной натяжечкой. Графа Вронского, естественно, в расчёт я не брал — он секретарь. Простой статист и не более.
 
— Вот, нашёл! — воскликнул толстяк, вылезая из-под стола, тем самым прервав противостояние аристократов. Он потряс над головой рукописным документом, исчирканным непонятными каракулями, какими обычно пишут врачи, и принялся зачитывать вслух: — Вот, Зоммер Пётр Петрович, пожалованный дворянин и лейб-медик Смоленского гарнизонного госпиталя имеет довести до сведения Суда Чистой Крови следующее. Так-с… здесь общие сведения… Так-с, здесь неразборчиво… А, вот. На четырнадцатый день наблюдений у пациента отмечено восстановление внутреннего магического хранилища и рост магических каналов. Есть основания предполагать возвращение родовых способностей в полном объёме.
— Ну, знаете, батенька, предположения к делу не пришьёшь. — пренебрежительно фыркнул Несвицкий.
— И тем не менее нельзя отрицать приведённые доводы, — веско возразил Жировой-Засекин. — Если поступим по-вашему, а младший Смолокуров со временем вернёт себе магию, то мы нанесём непоправимый ущерб репутации Рода. Вы возьмёте на себя личную ответственность?
— А если по-вашему, то создадим прецедент, — парировал Несвицкий, проигнорировав вопрос о личной ответственности. — И потом каждый захудалый род будет требовать особого разбирательства.
— Не забывайтесь, князь, — гневно осадил его мой защитник, чем меня сильно удивил. — В нашем кругу захудалых нет и по определению быть не может!
— Не цепляйтесь к словам, — отмахнулся его оппонент с раздражением в голосе. — Вы поняли, о чём я говорю.
— Я понял, но подобные изречения непозволительны дворянину. Каждый Великий Род — ни больше ни меньше, опора короны.
— Вот только не надо сгущать краски, граф. Века стояла империя без Смолокуровых и ещё века простоит.
— Смею заметить, что род Смолокуровых как минимум на сотню лет древнее, чем ваш, князь, — вставил реплику Баратынский. — И богаче, насколько мне известно.
— Это вы сейчас к чему? — недобро нахмурился Несвицкий.
— Ни к чему. Просто оперирую фактами, — лучезарно улыбнулся Баратынский и всё же не утерпел, додавил больную мозоль: — И родовая магия у них сильнее. Да, и появилась раньше.
— Господа, господа, меньше страстей, — вмешался Меньшиков, увидев, как набычился и пошёл пятнами гнева Несвицкий. — Давайте придерживаться протокола.
Но его призыв мало помог, заседание превратилось в базар. Баратынский на грани приличий доводил до белого каления Несвицкого. Тот огрызался и, в свою очередь, наседал на Жирового-Засекина. Последний тоже не молчал и приводил контрдоводы. В дискуссии не принимала участия только Княгиня. Ну и сам Меньшиков ждал, пока все выговорятся. Секретарь усердно фиксировал каждое слово. Я же впитывал и сортировал информацию.
А той было с гулькин клюв. Так что я больше делал заметки на будущее — на чём заострить внимание в первую очередь. Например, неплохо бы подробнее уточнить о своём теперешнем роде: чем владеют, кто в подчинении, сферы влияния. Да с простого начать — сколько у меня ближних и дальних родственников. В этом мире о таком надо знать. Ну и общую диспозицию по дворянским родам, раз уж здесь рулят аристократы. Плюс этикет подучить, если планирую вписаться в высшее общество. Не хочется прослыть дурачком — у Мишеньки и без того репутация подмоченная.
— И всё же я настаиваю на крайних мерах, — вернул меня к реальности голос Несвицкого. — Не мы придумали Кодекс, не нам его и оспаривать. Смолокуровых необходимо понизить в статусе, как утративших основополагающий признак Великого рода.
— А я считаю, что с учётом показаний лейб-медика Зоммера, у нас нет на то достаточных оснований, — не согласился с ним Жировой-Засекин. — Да и Государь нам не скажет спасибо за ослабление империи и короны. Я уже не говорю, что Александр Григорьевич — Хранитель Малых Регалий.
— Фиктивный Великий Род — позор для империи! — ляпнул, не подумавши, Несвицкий. — И недостоин хранить атрибуты монаршей власти!