Изгой (СИ)
Стучать пришлось ещё дважды, прежде чем задвижка отъехала вверх, и в полукруглом окошке появилась женская голова в форменной бордовой беретке. Голова бегло нас осмотрела, приценилась и, не найдя очевидных признаков высокого статуса, рыкнула:
— Чего надобно⁈
— Нам два билетика, милая. В первый класс, до города Санкт-Петербурга.
Милой билетершу нельзя было даже с натяжкой назвать. Узкое лицо, близко посаженные бесцветные глазки, длинный нос больше наводили на ассоциации с крысой. Но доброе слово и кошке приятно, а от меня не убудет.
«Крыса» на грубую лесть ни разу не повелась.
— Читать не умеете? Нет билетов! — рявкнула она и с треском захлопнула задвижку.
— Зачем до Санкт-Петербурга? Нам же до Моск… — влез было Менделеев с коррективами, но, когда я ткнул его локтем в бок, догадался: — А, понял. Это ты так следы путаешь…
За что получил ещё раз и заткнулся. А я снова постучал в окно. Уже кулаком и настойчивее.
Нам нужен был именно этот поезд. Он прибывал в первопрестольную за два часа до отправления дирижабля. Как раз хватало времени добраться в аэропорт. Впритык, конечно, но следующий рейс отправлялся через сутки, а это уже целый ворох возможных проблем. Закончится фора, данная Меньшиковым, минус день блокировки таксиста, да и наши враги не будут сиднем сидеть. Наверняка что-нибудь раскопают.
Нет, можно взять всё то же такси, но трястись триста вёрст на раритетном паромобиле… Нуегонах. Дожму-ка я сначала вариант с паровозом.
— Русским языком сказано же: нет билетов! Не прекратите безобразничать, я полицию вызову, — пригрозила крысоподобная билетёрша и снова хотела шарахнуть задвижкой, но я её придержал.
— Так нам не билеты нужны, а ехать, — проговорил я и широко улыбнулся, применяя «Внушение», — Не поверю, чтобы вы не могли нам помочь. Ведь, можете, я же вижу.
— Могу, — нехотя призналась она, не устояв перед моим очарованием и Даром «Псионика».
— Ну. И как именно? — задал я наводящий вопрос, чтобы билетёрша не тормозила.
— Есть ещё бронь, но она исключительно по письменному распоряжению из канцелярии губернатора. Для особых случаев.
Взятки таким работникам предлагать нельзя, ломать чувство долга сложно и муторно, так что я предпринял обходной манёвр.
— А у нас оно как раз имеется, — сказал я, протягивая мятый листок «Смоленского вестника». — Вот, посмотрите.
— Что же вы мне голову морочите⁈ Сразу бы и сказали!
Она выхватила газету, бегло пробежала титульный лист и, шарахнув на уголок штемпель «Входящие», приколола её в папку для документов.
— Всё в порядке? — осторожно уточнил я, показывая кулак Дмитрию, чтобы тот не таращился.
— В порядке, — буркнула билетёрша и сунула мне два кусочка картона с гербовой печатью. — Вот вам два посадочных талона.
— Благодарю покорно, — сказал я в захлопнувшееся окно.
— Ты как это сделал? — спросил Дмитрий с округлёнными от удивления глазами.
— Секрет фирмы, — подмигнул ему я. — Пошли, отправление скоро.
На талонах значилось первое купе в первом вагоне, и мы отправились на перрон.
* * *Поезд выглядел пёстрой игрушкой в масштабе один к одному.
Большой чёрный паровоз с прицепным угольным тендером дымил толстой трубой и набирал пар, готовясь к отправке. За ним принимал пассажиров состав из разноцветных вагонов. Синий, два жёлтых и три тёмно-зелёных, это если смотреть с головы.
У нашего вагона, сверкающего недавно вымытыми боками, важно прохаживался проводник. В сером мундире с бордовыми обшлагами, в начищенных до зеркального блеска туфлях и в форменной фуражке с высоким околышем, он выглядел дворецким из хорошего дома. Хотя, мне ли судить, я только Фитцджеральда и знаю. Но именно Фитцджеральда он и напоминал. Только не такого чванливого и помордатее.
Увидев нас, дворецкий от железной дороги шагнул навстречу и вытянул руку раскрытой ладонью вперёд. Типа в останавливающем жесте. Вот в неё-то я и вложил посадочные талоны, с милой улыбкой добавив:
— Клёвый мундир. Бордовый вам ужасно идёт.
Проводник растерялся.
Взгляд забегал с меня на Дмитрия, с Дмитрия на талоны, с талонов опять на меня. Лицо побагровело, лоб слился цветом с околышем и собрался в морщины, отображая мыслительный процесс. В голове у него никак не укладывалась связь билетов на элитнейшие места с двумя молодыми мажорами без всяких регалий. Да выглядели мы неплохо и даже где-то богато, но этого явно недоставало для получения таких привилегий.
«Эмоциональным окрасом» я отследил, как удивление сменилось испугом, испуг, в свою очередь, на стремление угодить. Да, собственно, всё было видно безо всяких Даров. Менделеев, судя по его наглой ухмылке, тоже заметил.
— Добро пожаловать, ваши ми… ваши бла… ваши све… — заблеял проводник, не зная, как к нам правильно обращаться, чтобы не попасть впросак.
— Тс-с-с-с, — прижал я палец к губам. — Господа. Будет достаточно. Мы с тайной миссией по поручению самого…
Я не договорил, только закатил к небу глаза.
Блин, немного переборщил с таинственностью. Остальное бедолага додумал и чуть не хлопнулся в обморок от переизбытка чувств.
— Конечно, господа, безусловно, я понимаю, — зачастил он, когда пришёл в себя. — Пройдёмте, я вас провожу. Как раз устроитесь до отправления.
Так-то мы бы и сами дошли, но раз человек хочет… Отказать будет по меньшей мере невежливо.
* * *— Шикарно! Мне уже нравится наше путешествие.
Менделеев сунул под стол саквояж, скинул шляпу, сюртук и завалился на широкий мягкий диван прямо в обуви. Я поставил свой багаж рядом с приятельским, но раздеваться и уж тем более разлёживаться не спешил. Сел. Огляделся.
И в самом деле неплохо. Первый класс, как он есть. Всюду бархат цвета глубокой тропической ночи; подушки, простроченные золотом в крупный ромб; панели из красного дерева. Плафоны, и те с позолотой. На окне шторки с логотипом «Имп.РЖД» и короной. Я их тут же задёрнул, предварительно бросив подозрительный взгляд на перрон.
— Не нервничай ты так, Мишель, — попытался меня успокоить Дмитрий. — Поедем уже через восемь минут.
Но все эти восемь минут я провёл в напряжении. Сканировал округу суб-дарами «Инсайта» и не верил, что Смоленский этап приключений уже позади. Наконец, вагон дёрнулся, грохнули сцепки, стукнула по рельсовым стыкам первая пара колёс. В окно ворвался пронзительный свисток паровоза и запоздалое громко-противное объявление:
— Будьте осторожны, литерный поезд сообщением Смоленск — Санкт-Петербург отправляется с первого пути.
Тронулись. Вот теперь можно расслабиться.
Я избавился от верхней одежды, шляпы, повесил вещи на специальный крючок и только тогда откинулся на спинку дивана. С облегчением выдохнул и устало прикрыл веки. Менделеева же охватило нездоровое возбуждение.
— Мишель, а не заказать ли нам шампанского? — предложил он и тут же постучал кулаком в стенку. — Выпьем за удачу на пути к горним вершинам.
Судя по всему, он не сомневался в успехе нашего предприятия, чего не сказать обо мне. Удача любит подготовленных, а мы сорвались на край света, считай, с одной сменой белья. Нам до Москвы без потерь доехать — уже будет за счастье.
— Нашёл время бухать, — проворчал я.
— Бухать? — не понял Дмитрий смысла незнакомого слова.
— Пить, — пояснил я, щелкнув пальцем по кадыку.
Дверь в купе приоткрылась, в щель заглянул всё ещё бордовый проводник.
— Чего желаете, господа?
Дмитрий открыл было рот, но я перебил:
— Господа желают чаю с лимоном. И печенюшек каких-нибудь, если есть.
От всей этой беготни у меня разыгрался аппетит.
— Сей момент будет исполнено, — заверил проводник и через секунду уже гремел посудой в своём закутке.
— Скучный ты, — разочарованно вздохнул Менделеев, но спорить не стал. — Чаю, так чаю.
— Не вижу поводов для веселья, — хмыкнул я, запихивая подушку под локоть. — Давай лучше прикинем, как жить дальше.