Верь только мне (СИ)

Не верю увиденному: Фишер аккуратно расставил по полкам содержимое двух многострадальных коробок со стекляшками. Он вроде как даже разобрал все по категориям, по крайней мере на держателях подвешены правильные вещи.
—Чего удивляешься, Виолетик? Я четыре года не только болванил: уж аппарат для дистилляции от кристаллизатора отличить могу, — читает мои мысли.
Это. Слишком. Подозрительно.
—Меньше всего мне хотелось расставлять старье от Лисицына, но я слишком задолбался об него спотыкаться, — резюмирует.
Я, честно говоря, тоже.
—Что за аттракцион неслыханной щедрости? И что Вы здесь делаете? — вскидываю бровь, все еще рассматривая полки.
—Говорю же, скучно было.
Потрясающие содержательные диалоги Фишер-эдишн.
Рассматриваю его с ног до головы. Человек привел в себя в порядок, это сразу бросается в глаза после стольких дней внешнего бунта, когда он ходил замученный и злой. Наконец-то опрятный и ароматный, заполнил всю подсобку своим селективным парфюмом. Но снова подбитый с раскрасневшейся щекой.
—Вильгельм, Вам нельзя здесь находиться! Спасибо, конечно, за… помощь, но Вам нужно уйти.
—Это вряд ли, — не утруждает себя объяснениями, —Только если ты снова за волосы меня оттаскаешь, — хищно улыбается, но я вижу, что эти понты даются ему особенно сложно.
Складываю руки на груди и смотрю с прищуром: —Вас сегодня совесть и так уже оттаскала. И не только за волосы. Я права?
Вил смотрит в мои глаза, и я вижу, что в них, как кадры мультика, мелькают разные эмоции. Жду, что начнет ерничать в ответ.
—Не то слово,— неожиданно соглашается Вил.
Он садится, уперевшись локтями в колени, и опустив лицо в ладони. Повелитель розового дивана Фишер принимает позу сожалеющего.
—Теперь Макс меня ненавидит,— слышу откуда-то из-под ладоней.
Громко вздыхаю, разделяя его чувства. Кажется, разговор затянется. Вряд ли Фишер совестливый фрукт, но я смею надеяться на остатки сознательности.
Присаживаюсь рядом: —Ненавидит вряд ли. Но то, что Ваш друг глубоко оскорблен — это факт, — отвечаю мягко.
—Я просто идиот.
—А Вы наблюдательный, — не сдерживаюсь.
Мне это мерещится от усталости, или самовлюбленней Фишер сейчас раскаивается? Незаметно щипаю себя, и меня осеняет. Я на секунду выхожу, и возвращаюсь со своей сумкой.
—Это Вам, —протягиваю озадаченному Вилу конверт с его деньгами, которыми он так феерично бросался. Макс принципиально отказался притрагиваться к ним, взяв только положенную за кофе часть.
—Что это?
—Ваше сегодняшнее поведение.
Раздвигает стенки пухлого конверта, заглядывает внутрь, и кивнув, откидывает его на диван. Снова опускает лицо и трет виски.
—Стыдно? — стараюсь звучать не язвительно. —Неприятное чувство, правда?
Косится недовольно. Да-да, ему стыдно.
Когда я увидела Вильгельма в дверях склада, я напряглась и ожидала новых стычек и угроз. Но на удивлении Фишер сегодня больше не игривый лось, который прижимал меня к стеллажам и донимал остротами.
—Мне тоже бывает стыдно, Вилли, но это проходит, если предпринимать правильные действия, — наталкиваю этого ухоженного барана на мысли о примирении.
В ответ снова тишина. Я наблюдаю пантомиму, как он теребит свой кулон, волосы, подушки от дивана. Думает о чем-то очень громко, но не решается сказать вслух.
Смотрю на время. Решаю блефовать.
—Я, пожалуй, пойду. Не буду мешать. Крушить имущество Вы сегодня не собираетесь, так что могу спать спокойно. Только в окно не курите, тут датчики задымления стоят, — объясняю как ни в чем не бывало.
Под внимательным взглядом Фишера направляюсь и выходу, наклоняясь забрать торчащую в стене зарядку для телефона, которую вчера забыла.
Распрямляюсь и практически врезаюсь в широкую грудь Вила, одетую в уютный свитер. В мои системы врывается его запах. Он пахнет кашемиром, теплом своего тела и едва уловимо чем-то мятным.
Мысли начинают бешеными частицами биться в моей опустевшей голове. Игривый лось вернулся? Надо было не поддаваться ему и сразу вызвать охранников!
Смотрит на меня с нечитаемой эмоцией, играя желваками: —Почему ты вернула кулон?
 
—Говорю же, мне тоже бывает стыдно.
—Макс рассказал, откуда он? — этот вопрос больше звучит, как утверждение.
Киваю, поскольку теперь слова застревают у меня в горле, когда он шагает еще ближе, практически касаясь меня всем телом.
Проклятье! Хотела сблефовать, чтобы разговорить его немого, а теперь мне правда лучше слинять отсюда. Протискиваюсь между Вилом и столом к двери.
Фишер он ловит меня за запястье своей большой горячей ладонью. Ловит мягко, не сжимая пальцев. Электрический импульс мгновенно пробегает вверх по плечу, разливаясь волной по груди и стекает истомой вниз живота.
—Не уходи, — требует мягкий мужской шепот. —Поговори со мной.
Так же мягко отвожу свою руку, потирая место касания, чтобы стереть его энергию со своей кожи. Все еще зажатая между дверью и Вилом, смотрю на него во все глаза.
—Зачем? — вырывается из меня. —Вы молчите, я не могу сидеть в ожидании чуда.
—Я не буду молчать.
—Извините, Вильгельм, но вряд ли я помогу Вам больше, чем извинения перед Максимилианом. Увы для Вашей гордости — это единственный рецепт, — говорю и делаю шаг в сторону, открывая дверь.
—Хорошо, понял, — отвечает подавленно, опираясь плечом в проход и наблюдая, как я навешиваю на себя сумку и пакеты.
—Парню? — спрашивает, указывая глазами на упакованный подарок.
—Брату, — отвечаю машинально и сразу прикусываю язык. Не его дело, есть ли у меня парень.
Ухмыляется. Бесит меня!
—Не знаю, как Вы сюда проникли, но у Вас есть шанс сейчас спокойно уйти со мной, — предлагаю в расчете на то, что он уйдет мирно. — Скажу на вахте, что Вы помогали мне в кабинете.
—Пожалуй, останусь, — провожает взглядом.
Играю до конца: —Тогда я буду вынуждена сообщить, что в моем кабинете закрылся студент. И Вас уведут, Вильгельм. Я не шучу, — взываю к его рассудку. —У Вас есть еще три минуты догнать меня на лестнице и по-хорошему уехать домой.
—Да некуда мне ехать, иначе я бы здесь не торчал! — выпаливает раздраженно.
Как это, некуда? Не ведись, Виолетта. Это просто манипуляция.
—До свидания, Вильгельм!
Твердым шагом направляюсь к лестнице. Уверена, он блефует. Сейчас догонит меня на первом же пролете и как миленький домой поедет. Или к своей же Милене, например. Спотыкаюсь на этой мысли.
Это же Фишер! За ним по щелчку должен прилетать частный вертолет и везти в загородный замок. Не может быть, что ему некуда податься.
Однако, я уже спустилась на первый этаж, а его все нет. Охранник завидел меня и вопросительно смотрит на мою застывшую позу.
Как же я не хочу лишних разговоров о своей персоне, Представляю, что начнется на кафедре, если я подниму тревогу о том, что на моем складе тусуется их «любимый» студент.
Просто рычу от негодования! Фишер, вот же баран упертый!
—Я кое-что забыла, — кричу через холл и разворачиваюсь.
—Девушка, уже все закрываем, давайте недолго! — доносится в ответ.
Сейчас я этого лося точно за волосы по ступенькам спущу!
 Глава 14.1. Вильгельм 
Ох, Виолетта-Виолетта, ты нашла, с кем играть. Оленёнок наивно надеется, что я поведусь на этот театр и побегу за ней. Забавная.
Лениво возвращаюсь на свой уже облюбленный диван, закидываю ноги и принимаюсь терпеливо ждать, пока в дверях снова покажется ее наглый маленький нос.
Что ее вообще сюда принесло? Вероятность того, что училка заглянет в свой кабинет в пятницу вечером была равно нулю, и все же она здесь. Судьба, мазафака. И какого-то хрена я этому очень рад.
Еще вчера я хотел придушить ее за фокусы с моим кулоном, а сейчас сижу и жду, когда Виолетта вернется и будет бесхитростно пытаться учить меня жизни. С удовольствием закрыл бы ее здесь с собой, уверен, мы бы увлекательно провели выходные. Приватные уроки, считай. Лыблюсь своим мыслям, а сам смотрю на время.