О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)
– Деркитуса, – мрачно поправила имперка, цепляясь за скалу, и грязно выругалась. – Я про него забыла совсем.
Увидев, что Банри повернулась к входу в грот с явным намерением вернуться, Лидия живо погасила улыбку и уныло воззвала к хозяйскому здравому смыслу:
– Мой тан... мы же все пещеры облазили, там нет никого... живого.
– Откуда тебе знать, что все? Мы просто шли, то есть поднимались, прямо. Вдруг что пропустили?
Банри решительно нырнула обратно под своды грота и стала спускаться вниз, внимательно осматривая все углы. Потратив немало времени на изучение подземелья, она добралась до самого низа, где они с Лидией проникли сюда в первый раз, и вынуждена была признать, что никаких неизученных ответвлений, ниш и коридоров здесь нет, а Деркитус так и не нашелся, ни живой, ни мертвый.
– Он запросто мог утопнуть внизу, возле порогов, – хмуро сказала Лидия. – Течение сильное, камни скользкие, труп даже пытаться искать не стоит.
Банри молча кивнула, соглашаясь, и двинулась обратно к сердцу подземелья.
– Ты выйди тут, – проговорила она, не оборачиваясь. – Посмотри, что с лошадьми, а я скоро к вам присоединюсь. Мне кое-что глянуть надо.
Лидия поколебалась, но все-таки послушалась и вышла на воздух. Банри тащилась по пояс в холодной воде и мечтала, как вскорости будет греться у костра и сушить свою промокшую до нитки одежду. Возвращалась она потому, что хотела забрать с тела колдуньи-фалмерши какой-то странного вида магический артефакт, вроде бы посох, при помощи которого та покрыла инеем всю площадь округлого зала, где состоялось сражение. Посох валялся неподалеку от изломанного трупа прежней владелицы. Банри наклонилась и подобрала его, отметив, что сделано оружие из какого-то неизвестного материала. Осмотрев побоище, имперка ощутила угрызения совести, хотя умом понимала, что скорее всего фалмеры агрессивны по природе своей, и любая встреча с ними, не важно, на их территории, или на поверхности, закончится кровавой бойней, а им с Лидией просто повезло. Женщина повернулась и уже собралась спускаться вниз, как вдруг кто-то спросил:
– Эй, тут есть кто-нибудь?
Банри дернулась, выхватила свой топор и приготовила фалмерский артефакт, хотя понятия не имела, как им пользоваться.
– Ты кто? – нервно спросила она, повысив голос. – Ты где?
– Да тут я, внизу...
Женщина посмотрела под ноги и увидела, что стоит на металлической решетке, прикрывавшей что-то вроде широкого, диаметром с поперечник зала круглого колодца. Внизу, освещаемый призрачным светом грибов и водорослей, виднелся чей-то силуэт. Дважды они с Лидией проходили здесь, но ничего не заметили.
– Кто ты? – повторила Банри.
Топор она опустила, но посох держала наготове.
– Я Деркитус из Черного брода, – отозвался неизвестный и добавил ни к селу, ни к городу: – Не надо было плыть до самого водопада...
Банри перевела дух. Вот он, нашелся все-таки.
– Пожалуйста, – взмолился пропащий, – вытащи меня отсюда.
– С радостью. Только как? Эта решетка открывается?
– Не знаю. Проклятые твари меня через тоннель из верхней комнаты притащили...
Банри усилила свечение магического светляка и осмотрела зал.
– Тут нет никаких проходов, – сообщила она. – Ты уверен, что из этой комнаты?
– Ну да...
Имперка прикусила губу. Памятуя об особенностях древних построек, она медленно двинулась вдоль стены, осматривая кладку на предмет рычагов или отдушин, и в конце концов обнаружила искомое. Дернув рычажок, Банри увидела, как часть стены сдвигается вверх и одновременно услышала скрежет снизу. Через несколько мгновений Деркитус показался из узкого тоннеля, и сразу стало понятно, почему в его речи столько шипящих звуков.
– Почему же ты не подал голоса, когда мы раньше тут проходили? – спросила имперка, когда они спускались к нижнему выходу.
– Испугался, – честно ответил Деркитус. – То есть сперва-то хотел позвать вас, но потом кто-то так жутко закричал, что все подземелье содрогнулось, и я... Словом, побоялся привлекать к себе внимание поначалу.
Банри покраснела, надеясь, что аргониане не видят в темноте столь же хорошо, как, например, каджиты. Деркитус, тем временем, поведал, как сделался фалмерским пленником. Оказывается, он хотел наловить лосося пожирнее, а они в омутах водятся, на мелководье только мелочевка и полощется. Вечером, как раз когда шахтер нанизывал свою добычу на веревку, его и схватили фалмеры. Больше всего аргонианина возмутило то, что они сожрали его рыбу.
– Мерзкие твари! – негодовал он, потрясая чешуйчатыми кулаками.
Потом фалмеры побили несчастного рыбака и швырнули его в водно-каменный мешок, изредка подкармливая сырой несвежей рыбой и какими-то грибами, которые Деркитус, судя по его словам, побоялся есть. Зачем подземные жители держали его живым, аргонианин понятия не имел, но не сомневался, что для чего-то ужасного.
– Наверное, хотели принести меня в жертву своим мерзким богам, – с содроганием говорил он, когда они с Банри добрались до выхода.
Оказавшись под открытым небом, Деркитус пришел в такой восторг, что Банри решила – будь он мером или человеком, то уже кинулся бы целовать землю.
– Спасибо! Я выбрался! – выкрикнул аргонианин и унесся в сгущающиеся сумерки мимо обалдевшей Лидии, державшей под уздцы Дара с Альфсигрой.
Обозрев изумленное лицо хускарла, Банри фыркнула и пожала плечами.
– Вот видишь, – назидательно проговорила она. – Надо было просто внимательней искать.
Комментарий к Белый флакон. Часть 1 * 16 Середины года.
Скорее всего, надо произносить как «Валтхейм» – «Valtheim»... Но 1С как всегда...
====== Белый флакон. Часть 2 ======
Спустя неделю с момента вызволения Деркитуса из фалмерского плена и на четвертый день после победы над драконом со Скелетного Гребня Банри в сопровождении своего хускарла прибыла к воротам Виндхельма. Путешествие к сердцу вражеской территории – вынужденная мера, как уже двадцать раз сказала Лидия своему тану, а на самом деле – самой себе. Оказывается, в утро отбытия из Черного Брода Сондас Дреним ухитрился всучить воительнице записку для какого-то аптекаря из столицы Истмарка, шахтерам-де требуются лекарства, а послать весть другим способом у данмера до сих пор не вышло. Лидия по доброте (точнее, по простоте) душевной согласилась доставить письмецо, не сразу сообразив, куда, собственно, ей придется ехать. Осознала она только по дороге к драконьему логову, но постеснялась, по ее же собственным словам, возвращаться и отказываться от доставки, дескать, кто же им поможет, если не мы? Все это телохранительница выложила хозяйке только тогда, когда они обе отлежались после стычки с драконом, и Банри собралась ехать домой. Если бы не приступ временного безразличия ко всем мирским заботам, охвативший имперку после изучения нового Слова и смерти дракона, чьего имени Банри пока не выяснила, Лидия огребла бы по самое не балуйся, а так ее тан просто пожала плечами – в Виндхельм, так в Виндхельм, какая разница?
Душа убиенного дракона вела себя тихо, хотя Банри до сих пор ощущала его гнев и досаду. Впрочем, его смерть улучшила усвояемость, так сказать, нового Слова – «Krah», которое означало «холод» и было вторым Словом Морозного дыхания. Пока путницы продвигались на север, к Виндхельму, где-то на задворках сознания имперки прорезался истошный голосишко прежней Банри Готтлсфонт из Сиродила, верещащий о том, что их с Лидией прирежут, едва они минуют городские ворота. Это раздражало, так что женщина вернулась мыслями к надписи на Стене. Высечено там было следующее:
HET NOK BRIT KaaZ ANURASSA
WEN FaaD NIS KOS EVENaaR ORIN NaaL KRah DINOK
В целом смысл был понятен, и примерный перевод на языки смертных звучал бы так: «Здесь покоится прекрасный (или прекрасная) некто, чье душевное тепло не может погасить даже холод смерти». Было очень похоже на правду: вокруг горушки с милым названием «Скелетный Гребень» стояла удушающая жара, и причиной этому был отнюдь не дракон, поливающий огнем все, что ему было не по нраву. Конечно, сейчас стояло лето, но из бесед с жителями Черного Брода Банри поняла, что зимой им тоже не очень холодно из-за близости геотермальных источников.