Ни единого шанса (ЛП)

— Им восемнадцать и шестнадцать. Алекса ходит в мою старую старшую школу и учится намного лучше, чем я когда-либо мог. Элли закончила школу, и она учится на первом курсе Йельского университета, — он ухмыльнулся, на его лице была видна гордость. — Они примерно в сто раз умнее меня.
— Я почти уверена, что ты довольно умен, Грейсон, — сказала я, положив свою руку поверх его руки, лежащей на мобильном телефоне.
Его глаза встретились с моими, и я снова остро вспомнила, насколько мы были близки друг к другу. Напряженный момент, казалось, пронесся между нами.
— В конце концов, — добавила я, решив разрядить обстановку, — ты одержим мной.
Он рассмеялся.
— Верно.
Я не была уверена, что делать с тем фактом, что он не отрицал своей одержимости.
— Покажи мне еще фотографии. Мне нравится Грейсон с детским личиком.
На его лбу появились ямочки.
— Детское личико?
Он показал мне еще несколько фотографий. На одном из снимков Элли сидела на деревянной вывеске с надписью «Блу Крик Эстейтс». На заднем плане был виден край трейлера и велосипед, лежащий на боку.
Меня охватило странное чувство.
Что-то вроде… тоски? Ностальгии? Я не была уверена, на что именно это было похоже. У меня никогда не было прошлого, по которому я могла бы испытывать ностальгию.
Я подняла взгляд и обнаружила, что он внимательно наблюдает за мной.
— Где это было снято? — спросила я. — Это там ты вырос?
— Да, — сказал он. — Самый лучший трейлерный парк с самыми лучшими людьми.
У меня было странное чувство, что я должна пойти и найти его.
— Он все еще там?
— Я почти уверен, что да. Трейлерные парки никогда не умирают.
— Что случилось с твоей мамой?
— Она прошла реабилитацию, и теперь она трезвая и достойная мать Алексе, — в его взгляде промелькнула какая-то слабая искра. — Нравится ей это или нет.
Мое колено нервно подпрыгивало вверх-вниз, пока я не заметила, что делаю, и заставила себя успокоиться.
Было что-то, о чем Грейсон мне не говорил. Никто просто так не сталкивался с женщиной на улице и не становился таким одержимым, таким… вдумчивым и заботливым. Должна была быть причина.
Что, если я стала свидетелем какого-то преступления? Что, если он пытался выяснить, что я знала?
Что, если он уже знал, что у меня амнезия, и пытался восстановить мои воспоминания?
Эта мысль сильно поразила меня, особенно когда я испытала это странное, жутковатое чувство ностальгии, глядя на фотографию.
— Ты знаешь, что у меня амнезия? — прямо спросила.
Его брови изогнулись.
— Амнезия?
Я кивнула.
— Это действительно случается с людьми? — спросил он, оглядывая меня. — Ты живешь нормальной жизнью, но ничего не помнишь о своем прошлом?
— Я не знаю, насколько нормальной стала моя жизнь с тех пор, как в ней появился ты, — поддразнила я. Машина остановилась. — Где мы?
Он скорчил гримасу.
— Доказываю твою точку зрения о том, что твоя жизнь ненормальна с тех пор, как я вошел в нее. Но я надеюсь, ты поймешь, что нормальность переоценивают.
Он вышел и открыл мне дверь, я моргнула от ярких огней снаружи, мерцающих на фоне угасающего солнечного света.
Я была так сосредоточена на разговоре с Грейсоном и своих внезапных подозрениях, что не заметила, как мы въехали в аэропорт… или на взлетную полосу.
Нас окружали огромные самолеты.
— Разве это законно? — спросила я, оглядываясь по сторонам. — Мы не должны находиться здесь, не пройдя охрану.
— Только не тогда, когда летишь на частном самолете, — заверил он. — Давай.
— Куда мы летим?
Он уже направлялся к небольшому, изящному серебристому самолету. Он обернулся через плечо и небрежно ответил.
— Париж.
Я просто смотрела ему вслед, пытаясь догнать.
— Грейсон! Ты не можешь отвезти меня в Париж!
— Могу.
— Это слишком экстравагантно!
— Теперь, когда ты знаешь… нет ничего слишком экстравагантного. Не заставляй меня похищать тебя, — он улыбался. Очевидно, несерьезно.
Я не знала, что делать с этим человеком, который хотел дать мне все… или говорил, что даст. Что происходило на самом деле? Чего он хотел от меня?
 
И если то, что он хотел от меня, было связано с моим прошлым…
Как я могла сказать «нет»?
— Лучше бы этот рейс летел в Париж, и ты не похищаешь меня на свой личный остров.
— У меня нет личного острова, — ещё одна игривая улыбка, от которой мокнут трусики. — Пока что.
У меня не было никаких сомнений, что Грейсон был человеком, который получал все, что захочет.
Я последовала за ним, привлеченная обещанием большего количества ответов… и тем притягательным человеком, которым он был. Несмотря на то, что звучали угрозы, этот человек не ограничился сигналами тревоги.
— Я вижу, ты не даешь никаких обещаний насчет похищения, — поддразнила я, присоединяясь к нему у подножия лестницы, ведущей к частному самолету.
— Я вижу, ты садишься в самолет.
Он последовал за мной вверх по лестнице, положив одну руку мне на поясницу, чтобы вести меня, пока мы не достигли вершины. Мы вошли в роскошный салон, отделанный белой кожей, с уютными сиденьями, обращенными друг к другу через настоящий стол из красного дерева. Стюард поприветствовал нас двумя бокалами шампанского.
Как только мы расселись, я посмотрела на него через стол.
— Я удивлена, что твой стюард — мужчина.
— Мне не нравится, когда ко мне пристают случайные женщины, — объяснил он.
Я не была уверена, что делать с этой информацией, но я не могла не думать о том, как сжалось мое сердце, когда Джек и Себастьян уехали с теми другими женщинами.
— Ты раньше был в Париже? — спросила я. Через секунду я закрыла голову руками и замычала. — Что я делаю? Мне послезавтра на работу!
— Мы поспим в самолете, проведем один прекрасный день в Париже, полетим домой, и ты успеешь на работу, — сказал он. — Если ты настаиваешь на сохранении этой ужасной работы.
— Настаиваю, — мне нужно было выяснить, как получилось, что Картер, Джек и Себастьян знали меня.
— И да, я был в Париже раньше. На восемнадцатом дне рождения Элли. Именно поэтому я стану твоим гидом, — на его губах снова заиграла та самая улыбка.
Притягательная, очаровательная, перед которой я не могла устоять, даже когда знала, что должна.
— Похоже, ты — старший брат моей мечты.
— Я пытаюсь.
— Даже при том, что ты занимаешься… чем именно?
— Незаконными поставками оружия, — его пристальный взгляд спокойно встретился с моим. — Я держусь подальше от торговли людьми и больше не имею дела с наркотиками. Если людям нужно оружие, чтобы убивать друг друга, что ж… Я не уверен, что криминальные элементы этого города что-то теряют.
Я вздрогнула.
— Спасибо, что просто сказал мне.
— Я не собираюсь лгать тебе.
Я уставилась на него, задаваясь вопросом, должна ли я просто спросить его, знает ли он меня.
Но я не хотела, чтобы он просто отрицал это. Сначала я хотела получить доказательства. Чтобы знать, какого ответа я ожидаю, прежде чем задавать вопрос.
— Ты когда-нибудь кого-нибудь убивал?
— Было дело. Но нет никого, кто бы этого не заслуживал. Я совершил несколько плохих поступков, Кеннеди. Но я не плохой человек.
— Я все еще хочу знать, как ты превратился из бедного ребенка на тех фотографиях в этого человека, — я обвела рукой вокруг, чтобы охватить красивую обстановку.
Самолет начал набирать скорость. Мой желудок сжался от ощущения скорости, от того, как самолет начал отрываться от земли.
Я была сумасшедшей, садясь в самолет с этим человеком.
Но было бы еще безумнее не лететь с ним в Париж на его частном самолете, не так ли?
— Мой отец устроил государственный переворот и захватил власть в этом бизнесе, став боссом. Преступная группировка под названием «Шакалы». Затем я сделал то же самое с ним, — ледяные голубые глаза Грейсона могли быть холодными и пугающими, когда в них не светилось тепло, которое обычно появлялось, когда он смотрел на меня. — Самые жёсткие законы, все действуют соответствующе, пока эти правила есть.