Ни единого шанса (ЛП)

— Я понимаю, — мой голос прозвучал мягко.
— Я знаю, то, что я делаю — это слишком много для тебя, но со мной ты в безопасности, — напомнил он, нежно касаясь моей руки, как будто понял, каким холодным и пугающим казался, когда говорил о работе.
Он казался психопатом.
Но он также казался таким милым со мной…
— Даже если я никогда больше не захочу тебя видеть?
— Даже тогда, — его губы раздвинулись в улыбке, — но я думаю, мы оба знаем, что этого не произойдет.
— Если люди увидят меня с тобой… буду ли я в опасности?
— У меня есть враги, признаю. Но у меня также есть влиятельные друзья.
Его пальцы переплелись с моими, и он погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони так чувственно и успокаивающе одновременно.
— И я буду оберегать тебя. Мысль о том, что ты там, в этом мире, одна, и некому о тебе позаботиться… Мне это не нравится, — последние четыре слова он произнес так, словно они были преуменьшением
— Но почему? Когда ты едва знаешь меня?
— Ты кажешься такой невинной.
— Это из-за травмы головы, — сухо сказала я
— Хорошо. Возможно, это травма головы, но в моем мире это тоже редкость.
— Я думала, ты собирался отвезти меня в Париж, а потом я собиралась вернуться домой менее невинной, — поддразнила я, приподняв брови.
— Я не собираюсь торопить тебя, — сказал он. — Но у меня действительно есть планы затащить тебя в постель.
Жар коснулся моих щек, но Грейсон уже вставал со своего места.
— Пойдем. Позволь мне показать тебе спальню. Сейчас готовят ужин, но потом ты сможешь немного отдохнуть перед посадкой. Завтра важный день.
— У меня нет паспорта, — внезапно сказала я, охваченная ужасом. — Я имею в виду, я пришла сюда только со своей сумочкой…
— Тебе не нужен паспорт, — сказал он. — У тебя есть я. Все готово.
Он показал мне спальню, спрятанную за изящной и красивой кабиной, а потом мы поужинали. У меня кружилась голова. Было так много всего, что нужно было переварить.
Но сейчас я сосредоточилась на вкусном, нежном филе миньон и макаронах с омаром и сыром на своей тарелке, а также на красивом, обаятельном мужчине, сидящем напротив меня, и позволила себе поволноваться позже.
Возможно, я и не чувствовала контроля над ситуацией, когда находилась с Грейсоном, но я была уверена, что приближаюсь к ответам на вопросы о своем прошлом.
  
Глава 10
 
 
Я не ожидала, что усну в частном самолете, летящем в Париж, с весьма сомнительным мужчиной в соседней комнате, но я спала как младенец. Было нереально проснуться посреди ночи и осознать, что я лечу над Атлантическим океаном, уютно устроившись под одеялами и на хрустящих, чистых, надушенных простынях.
На следующее утро я проснулась от толчка. Я села, почувствовав, как от движения у меня свело живот, и поняла, что мы начинаем посадку на взлетную полосу в Париже.
Я открыла дверь и обнаружила, что Грейсон, как всегда, выглядит безупречно. Как это возможно? У меня было отвратительное воронье гнездо на голове и складка на щеке от подушки от того, что я спала как убитая всю ночь.
— Доброе утро, спящая красавица, — он положил свой планшет и указал на стол, где были две кружки — черный кофе для него и чай для меня.
— Тебе определенно следовало позволить мне переодеться, — сказала я, одергивая футболку, которая все еще была на мне.
Он покачал головой.
— Нет, это было идеально. На тебе была пижама.
— У тебя вообще есть пижама? — спросила я. — Ты всегда выглядишь идеально.
Он усмехнулся.
— Нет, я не ношу пижаму, Кеннеди.
Боже. Теперь у меня в голове возник образ Грейсона, который собирается в кровать, на нем нет ничего, кроме татуировок, скрывающихся под одеждой…
Мне было трудно вернуть свое внимание к настоящему. Вероятно, потому, что мне нужен был кофе.
— Но сейчас мне нечего надеть. В Париже.
Я собиралась стать еще более неряшливой, даже больше, чем стереотипный американец в Европе.
 
— Уверена? — он отхлебнул кофе. — Ты не нашла одежду в спальне?
Я подняла брови.
— Ты…
Я даже не знала, как закончить это предложение.
Я была так потрясена Грейсоном.
Но это тоже было приятно.
Вернувшись в спальню, я обнаружила одежду, висящую в шкафу. Там было красивое струящееся платье, на которое я обратила внимание, когда мы были у витрины, устроив поход по магазинам, рядом была симпатичная пара туфелек в тон. Практично, но шикарно. Я приняла душ, а затем оделась.
— Ты смешон, — сказала я, когда открыла двери.
Его глаза загорелись, когда он увидел меня так, будто увидел произведение искусства.
— А ты красивая.
Я заправила мокрые волосы за уши, внезапно почувствовав смущение. Что было немного запоздало, поскольку я уже позволила ему отвезти меня на совершенно новый континент.
— Что мы собираемся посмотреть в Париже за один день? — уточнила я.
— Я хоть раз неправильно направлял тебя на нашем последнем свидании? Доверься мне.
— Ты продолжаешь говорить «доверься мне», как будто мы оба знаем, что это плохая идея.
Он только усмехнулся. Прежде чем я успела сказать что-либо еще, стюард открыл дверь перед французским таможенником. Они проверили паспорта, которые вручил ему дежурный, еще раз, у меня было так много вопросов и затем снова исчез.
— Ваша машина ждет, — сказал нам дежурный.
— Спасибо, — ответил Грейсон.
Дверь в кабину пилотов была открыта, и я мельком увидела нескольких мужчин в темных костюмах. У них были серьезные лица, и готова была поспорить на деньги, что они носили с собой оружие. Внезапно на меня навалилась тяжесть. Грейсон мог заставить мир казаться мне фантазией на какое-то время. Но его мир определенно не был фантазией.
Тем не менее, когда мы направились к машине, волнение заставило мое сердце учащенно биться.
Париж, правда?
Мы въехали в город и остановились в маленьком кафе, где поели круассанов и выпили лучший в мире горячий шоколад. Мы совершили прогулку на лодке по Сене, посетили Лувр и увидели Мону Лизу, затем прогулялись по садам Тюильри до Оранжереи.
— Еще один художественный музей? — я поддразнила Грейсона.
— Я думаю, эта картина понравится тебе больше, чем Мона Лиза, — сказал Грейсон.
— Она культовая.
— К тому же она на удивление маленькая, и мне чуть не пришлось кому-то врезать по горлу, чтобы мы оказались перед ней, — сухо сказал он, поскольку у канатов перед Моной Лизой собралась изрядная толпа.
В Музее Оранжереи была огромная выставка Моне. Я бродила перед картинами с водяными лилиями, чувствуя себя так, словно перенеслась в его сады.
— Это так красиво, — пробормотала я.
— Я знал, что тебе понравится.
— Как ты это делаешь?
Он выдержал мой взгляд.
— Что ты имеешь в виду?
— Почему ты, кажется, всегда точно знаешь, чего бы я хотела?
— Кеннеди, — он подошел ко мне вплотную, но я не почувствовала себя подавленной, когда он посмотрел на меня сверху вниз, хотя он был намного крупнее. Это успокаивало, — когда я приехал сюда со своими младшими сестрами, я подумал, что когда-нибудь найду кого-нибудь, кого захочу привести сюда. И вот ты здесь. Вот и все, — его улыбка стала шире. — Это не какая-то магия или колдовство.
— Я не думала, что это волшебство, — беспечно сказала я.
Я повернулась обратно к водяным лилиям. Почему я почувствовала то же знакомое чувство, когда посмотрела на них, то же чувство тоски?
Я подумала, смогу ли я достать телефон Грейсона. Если бы он был не на пароле. Я даже ни разу не видела, чтобы он пользовался им, когда мы были вместе, как будто все его внимание было сосредоточено на мне.
Но если я собираюсь это сделать, мне лучше сначала подождать, пока мы не вернемся в Штаты.
Мне не нужно было оказываться во Франции без паспорта.
— Пойдем поужинаем, — сказал он. — У нас забронирован столик.