Ни единого шанса (ЛП)

Одна из его больших ладоней обхватила мою щеку. Его ладонь была грубой, мозолистой на ощупь, но в хорошем смысле.
— Это нормально? — спросил он меня.
Мне так сильно захотелось поцеловать его снова.
— Целуешь меня, чтобы я заткнулась? — лукаво спросила я в ответ. — Все в порядке, если ты понимаешь, что я все равно не собираюсь молчать.
Он уже наклонился вперед, чтобы снова поцеловать меня. Его губы коснулись моих в улыбке, и это заставило меня тоже улыбнуться. Мне нравилось, когда Себастьян смягчался в улыбке. Это заставляло меня чувствовать, что я одержала какую-то победу.
Он легко поднял меня со льда, и я издала тихий вскрик шока, когда мои лезвия оторвались от льда. Но он крепко держал меня, когда сажал на низкую стенку штрафной.
— Ты просто такая мелкая, — пожурил он меня, как будто я сделала это специально. — Я собираюсь что-нибудь растянуть, пытаясь наклониться, чтобы поцеловать тебя.
— Ты действительно оскорбляешь меня во время поцелуя? — спросила я, обхватывая бедрами его тонкую талию, чтобы не упасть.
— Это не оскорбление. Мне всегда нравились невысокие девушки, — его губы изогнулись еще немного, на грани широкой улыбки.
— У тебя лучше получается целоваться, чем разговаривать, — сказала я, хватая его за толстовку спереди и снова притягивая к себе.
Его губы прижались к моим в мягком, нежном поцелуе. Я почувствовала, как вздыхаю у его рта от ощущения его тела напротив моего. Мои руки легли на твердые поверхности его груди, чувствуя, как они изгибаются и двигаются, когда он наклонился вперед, чтобы поцеловать меня. Аромат его лосьона после бритья, казалось, поглотил меня, вместе с более глубоким запахом, который принадлежал только ему.
Он углубил поцелуй. Одна из его больших рук скользнула в мои волосы, обхватив мой затылок. Затем он откинул мои волосы назад, обнажая горло. Было приятно, когда он тянул меня за волосы, и еще приятнее стало, когда его губы коснулись изгиба моей шеи.
Все мое тело напряглось, моя сердцевина запульсировала от желания, когда его рот скользнул вдоль моего горла к интимному местечку чуть ниже уха.
Вдалеке хлопнула открывшаяся дверь. Он внезапно отстранился, все еще обнимая меня за талию. Его обеспокоенные темно-синие глаза встретились с моими.
— Штрафная, — прошептала я, уже опуская одну ногу.
Мы могли бы спрятаться там, и никто бы нас не увидел.
Он кивнул и через секунду перепрыгнул через стенку штрафной. Его рука обхватила меня за талию, и он помог мне перебраться, мы вдвоем опустились на землю, прислонившись спинами к стене.
Его большое плечо прижалось к моему. Несколько долгих ударов сердца мы оба молчали, прислушиваясь к голосам, доносившимся с лестницы, ведущей к катку.
Я не узнала первый голос.
— Тренер Рид, — тихо сказал он. — Тренер вратарей.
Он ущипнул себя за переносицу, на его лице появилось выражение замешательства, прежде чем он прошептал.
— Это было так глупо. Мы не делали ничего такого. Нам не нужно было прятаться.
— Тогда ты хочешь вернуться на лёд? — прошептала я в ответ.
— Не сейчас. Это будет выглядеть чертовски нелепо, когда мы вдвоем выскочим из штрафной.
— Ты чертовски схематичен, — прошептала я в ответ. — Ты знаешь что-то, о чем не говоришь мне. Или ты жуткий серийный убийца, который все время следит за мной, потому что планируешь сделать святилище из моих ключиц…
Его брови изогнулись. Я ожидала отрицания, но он провел кончиком пальца по одной из моих ключиц, движение было чувственным даже через толстовку.
— Одна из этих крошечных вещиц? Для алтаря я мог бы найти ключицы получше.
Мои губы приоткрылись в притворной обиде. Потом я вспомнила, что не должна позволять симпатичному мальчику-хоккеисту отвлекать меня.
— Просто поговори со мной. Пожалуйста.
— Ты же сказала, что целоваться у меня получается лучше, чем разговаривать, — напомнил он, затем внезапно перевернулся на спину, лежа на холодном, твердом полу.
Он схватил меня за бедра и развернул так, чтобы я оседлала его.
— Ты сумасшедший, — прошептала я. — И чрезвычайно откровенный.
 
— Только когда дело касается тебя, — признался он. Затем он запустил руку в мои волосы, прежде чем притянул меня к себе, пока мы не оказались нос к носу. — Я просто не могу сопротивляться тебе, Кеннеди. Мне жаль. Я не могу оставаться в стороне.
Его тон и слова казались дразнящими.
Но в его взгляде было что-то похожее на неподдельную муку.
Он притянул мое лицо к своему для долгого, медленного поцелуя. Я почувствовала, как жадно прижимаюсь к нему, желая большего. Слабый вздох сорвался с моих губ, и я крепко сжала их, боясь издать хоть какой-нибудь звук. Судя по слабым звукам, казалось, что тренер и игрок сейчас были так близко к нам.
Затем, к счастью, они прекратились.
— Ты доставляешь мне столько неприятностей, — одними губами произнес Себастьян, выглядя удивленным, когда посмотрел на меня снизу вверх.
Его пальцы нежно погладили мои волосы, убирая их за ухо. Его темно-синие глаза танцевали, когда он изучал мое лицо, как будто ему нравилось смотреть на меня. Ему нужно было смотреть на меня.
— Ты хочешь сказать, что тренер неправ? — в голосе Рида сквозило недоверие. — Ты уверен, что будешь в порядке на льду до конца сезона?
— Я говорю, что я в порядке для игры на этой неделе. Она слишком осторожна, ты это знаешь, — это был грубый голос Картер.
Себастьян замер, и на его лице появилось выражение беспокойства. Боже, то, как эти парни заботились друг о друге, было слишком мило.
— Ты не думаешь, что он готов, — прошептала я в ответ.
Он покачал головой. Затем он притянул меня ближе, так что моя голова оказалась у него на груди, и поцеловал меня в лоб. Было приятно и уютно находиться вот так с ним, даже когда мы прятались.
Я повернула лицо, чтобы поцеловать его в шею, в гладко выбритую щеку. Он издал слабый стон желания, затем захватил мои губы своими. Мы обменялись еще более неистовыми поцелуями, и я переместилась на колени поверх него, чтобы поцеловать его глубже.
Он задрал мою толстовку, прихватив с собой и рубашку. Холодный воздух стадиона пощипывал мою обнаженную кожу, и когда он опустил чашечку моего лифчика, мой сосок превратился в бисеринку на морозном воздухе, прежде чем он захватил его своим теплым ртом.
— Ты подумал о том, что я сказал? — глубокий голос тренера эхом разнесся по пустому пространству вокруг нас.
— Я обещаю, я справлюсь, — сказал Картер.
Их шаги затихли вдали, когда они покинули каток.
Я не хотела останавливаться и боялась, что Себастьян отстранится теперь, когда нам больше не нужно прятаться.
Вместо этого кончики его пальцев заиграли по моей коже, как у опытного пианиста, играющего знакомую мелодию. Его рука обхватила мою грудь, пощипывая мой сосок так, что волна желания пронзила мое ноющее нутро, когда его губы снова дразнили мое горло. Я жадно прижалась к нему и не смогла удержаться, чтобы не потянуться к нему, сжимая его через брюки.
— Черт, у тебя хорошо получается, — пробормотал Себастьян, обдавая горячим дыханием мою шею.
Я чувствовала, как его возбуждение растет под моими прикосновениями, отражая мое собственное.
— Надо как-то за тобой угнаться, — поддразнила я, проводя пальцами по его растущей эрекции.
Он подавил стон, от этого звука у меня по спине побежали мурашки.
— Продолжай в том же духе, и ты можешь оказаться в еще больших неприятностях, чем рассчитывала, — игриво предупредил он, прежде чем запечатлеть мои губы в страстном поцелуе.
Забавно, что увольнение казалось наименьшим из моих страхов, когда дело касалось этих людей. Почему-то я была уверена, что они были дверью в мое прошлое… или дверью к моему уничтожению.
Но сейчас это не имело значения. Все, что имело значение — это тепло наших тел, прижатых друг к другу.
Дыхание Себастьяна было теплым на моей коже, когда он приподнял меня, мои груди покачивались над его лицом, так что его рот мог дотянуться до моих сосков. Я издала стон, когда он продолжил сосать и ласкать меня.