Звездная Кровь. Пламени Подобный (СИ)

— Нет, Подобный Пламени. Кель’Талас — древний род, и он ценит чистоту крови. Сотни циклов мы храним Курган Янтандера. Мой род, мой господин, один из шести, что правят Кругом Семи Древ. Если я вернусь туда…
Морвейн загадочно улыбнулась, но он все прекрасно понял.
— Расскажи о своем Круге побольше.
— Там растет семь светоносных Древ, посаженных на курганах демонов. Говорят, шесть были Ростками, когда… твоих Братьев сковали. Их посадили над склепами, и теперь Древа образуют большое кольцо великих Курганов, каждый из которых хранит кель-род. Мы перекрещиваем кровь только с ними, а остальные Народы подчиняются нам.
— Ваши рода призваны хранить скованных в курганах. От кого?
— От самих демонов и от тех, кто придет дать им свободу, — Морвейн прямо и спокойно смотрела на него. — От таких как ты, мой господин. И от тех, кто служит таким как ты.
— Но ты отринула старые клятвы. Ты больше не боишься демонов?
— Я видела демонов похуже внутри лживой Вечности. Я сама стала демоном, но ты вернул мне свободу. И теперь я здесь, с тобой, Подобный Пламени. Если нужно освободить тысячу демонов Забытого, чтобы повергнуть Небесный Трон, мы должны сделать это поскорее, мой господин. Я хочу, чтобы Вечность горела!
Холодная улыбка Морвейн превратилась в злой оскал. Ее ненависть была сильной и искренней, словно жар близкого костра. Один из Тысячи всецело разделял ее. Он кивнул:
— И ты, моя Восходящая, увидишь это. Сколько моих братьев скованы в Курганах твоего Круга?
— Шесть, мой господин. И каждый курган окружен множеством защитных рубежей. Долг каждого кель-рода — хранить и поддерживать их. В моем Круге не любят гостей. Но я проведу тебя в Курган Янтандера…
— А другие Братья? Как их имена?
— Я знаю еще два. Король Хвори и Моргейн. Говорят, я названа в ее честь. Остальные скрыты.
Каждый из Братьев был славен по-своему, и не всегда Слава была благой. Король Хвори — у него имелось много имен, а еще больше — прозвищ, и главное на языке Кел означало «Великая Эпидемия». Когда-то он стал кошмаром наяву для Вечности. Созданные им Руны выкосили половину Золотого Города, заставляя даже золотых кел разлагаться заживо, спасаясь только в бесконечных воскрешениях. Исцеляющие Руны и артефакты не помогали, и этот кошмар обитатели Вечности запомнили надолго, прежде чем все источники заражения удалось выявить и уничтожить.
— Моргейн… — повторил он старое имя другой Сестры, владычицы Путей и Порталов, великой воительницы небесного ранга. — С ней ли похоронен драконий клинок?
— О том мне неведомо. Мой брат знал ее Курган, но он…
— Что с твоим братом?
— Я привязала его дух к осколку Алтаря. Сначала хотела освободить его, чтобы Талар ушел за грань, но теперь думаю… — она чуть запнулась, и он мягко подтолкнул ее:
— Говори.
— Может, получится вернуть его разум? Если так, он станет моим призрачным хранителем. Может, мой господин сможет поместить его в Руну и вернуть отражение в Вечности, как он сделал это со мной? Пусть Семь Древ будут моими свидетелями, я стократно отработаю все потраченные Руны!
— А что умеет твой брат? Кем он был в Единстве и Вечности?
— Воином и ловцом снов… А в Вечности Талар стал моим серебряным щитом и мастером артефактов. Его дух горячее моего, но он всегда был верен! Подобный Пламени, смиренно прошу, — она молитвенно сложила ладони. — Во имя всех Единых, даже Того-Кто-Забыт… Если ты сможешь вернуть его — он примет твою Молнию и пополнит наше воинство. Если мы вернемся в Янтандер вдвоем, то разбудим всех твоих братьев и сестер…
— Эта дорога для нас не закрыта, — ответил он. — Но пока, моя Восходящая, у меня для тебя иные дары… Открой Скрижаль.
Он передал ей несколько Рун. Первая — Отражающая Чешуя, должна сохранить уязвимое живое тело Морвейн от оружия и рунных ударов. Второй была Связка Защитника и Парящего Щита. Прекрасное сочетание Предметов, особенно после того, как Азимандия придала мечу свойство Стихии Полета — точно такое же, каким обладал Щит. Защитник был клинком, который защищал своего носителя, помогая парировать атаки в ближнем бою, а теперь он мог делать это самостоятельно, летая возле Восходящего, тогда как Парящий Щит перехватывал дальние. Для Морвейн, чьи руки постоянно заняты Воющим Кувшином, а разум — контролем над призраками, отличное подспорье. Чешуя работает всего двенадцать минут, а в Знаке Молний только три заряда, и когда они иссякнут, эти Предметы помогут защитить Восходящую.
 
И еще Морвейн получила Клинок Триглава. Она внимательно изучила Руну, покрутив его на кончике изящного пальца — между бровей пролегла вертикальная складка — а потом вернула ее Белому Дьяволу.
— Благодарю, мой господин, но эта Руна мне не подходит. Клинок слишком тяжел для меня. Я не пользуюсь подобным. Мое оружие — иное… Могу ли я дать совет, Подобный Пламени?
— Да, моя Восходящая. Говори.
Морвейн неуловимым движением достала из своей Скрижали Воющий Кувшин, и, запустив в него руку, вытянула знакомый Реликт — острый осколок Алтаря Тория, формой напоминающий изогнутый кинжал. Белый Дьявол сейчас не видел, но знал, что от него тянется призрачная цепь, к другому концу которой прикован безумный дух ее брата.
— Я привязала Вечными Узами душу Талара к осколку золотого Алтаря, — произнесла она, демонстрируя Реликт. — Его свойство — привязывать души, мой господин знает? У него еще остались золотые осколки?
— Да, — от запаса, оставленного Сигурдом кое-что сохранилось, хотя и немного. — Тебе нужен еще один? Зачем?
— Ты хотел дать мне оружие, — она смотрела на него не мигая. — Из осколка Алтаря можно сделать золотой кинжал. Жертвенный атамэ. Он будет прочно приковывать души. Не одну, как осколок, а много. Я смогу забирать их в Кувшин.
— Откуда ты знаешь? — спросил он, мгновенно осмыслив последствия. Если Морвейн не ошибалась — это позволяло освободить рабов Вечности без превращения в Руну.
— Секреты небесных господ теперь открыты передо мной. Я видела, как Кувшин наполняли. И осколок удержал душу Талара в Единстве. Если мой господин встретит золотого мастера Артефакции, смиренно прошу…
— У меня есть на примете один мастер, — улыбнулся он, лаская ее взглядом. — Скажи еще, моя Восходящая… Знаю, о таком тяжело вспоминать, но ты долго служила Торию и имела доступ к его сокровищнице. Скажи, хранил ли он драконьи Руны? Я знаю, что одну такую ему продали десять циклов назад.
Морвейн с огромным удивлением взглянула на него, словно пораженная вопросом. Она медленно наклонила голову:
— Да, Подобный Пламени. Мой бывший хозяин хранил такую Руну. Я видела ее. Но откуда ты узнал? Это великая тайна… Или мой господин выпотрошил разум Флекса Тория?
— К сожалению, нет. Расскажи мне об этой Руне.
— Драконий ранг. Разумное оружие Ордена Истинных, что может принимать любую форму. Его дух — отражение древней Истинной, очень… интересная личность.
— Наставница?
— Странная для духа оружия. Торий хотел извлечь или изменить ее, но ничего не смог сделать с драконьей Руной, а разрушать побоялся. Пытался ее мучить, но она только смеялась. Тогда он избавился от нее.
— Избавился? Как именно?
— Продал одному из своего круга. Драконья Руна величайшее сокровище, равное небу, но эту невозможно было использовать без ее согласия. Она оказалась бесполезна — оружие, что не желает служить, и нельзя ничего с этим поделать.
— Ты знаешь, кому досталась эта Руна? Где она сейчас?
— Нет. Но я ее видела, я ее касалась, я помогала Торию, когда он пытался воздействовать на нее. Я запомнила ее. Я оракул и гадалка. Если мой господин захочет, в Вечности я найду для него эту Руну. Если она не скрыта кем-то могущественным.
— Все дороги ведут в Золотой Город, — медленно произнес Один из Тысячи. — Но наш путь пока лежит иначе, моя Восходящая.
— Я знаю, — кивнула Морвейн. — Я видела, как Незримый плетет нити наших путей. Но пусть господин знает — если он прикажет, я могу вернуться в Вечность сама. Метка Тория снята, и я знаю Золотой Город.