Плен – не подчинение (СИ)

Еще немного, и я почувствовала достаточно сил, чтобы открыть глаза. Мне до безумия понравилась эта крохотная победа, когда я, наконец, подняла веки и увидела Лайфорда со светящимся рубиновым камнем в одной руке и сломанным сундуком в другой.
— У тебя был! — огрызнулся он, начиная сжимать камень в ладони все сильнее. — Но ты так заигрался во всевластие со своими магическими штучками, что немного отстал от современности. Лет так на десять. Скрытые камеры ты еще чувствовать не научился, верно? А знаешь, что такое прослушка? Почти как магия! Ты говоришь в этой комнате, а я слышу тебя в другой.
Он указал на беспроводной наушник в своем ухе и ядовито улыбнулся. Боже, в этот самый момент я ощутила такое несказанное облегчение, что даже смогла немного изогнуть губы в улыбке. Растерянное лицо Клода надо было видеть. Мне не показалось тогда. Видимо, камера в фоторамке и во всех тех вещах, что Лайф принес в мою комнату. Я тогда даже не придала значение тому, как тщательно он их расставлял, все для того, чтобы подобрать нужный ракурс.
— Так что, Клодий, ваш с Тарин маленький секрет теперь стал и моим. Интересно, какую пургу ты будешь нести на этот раз? История о несчастном бездомной колдуне, как понимаешь, больше не прокатит.
— Ты ведь все равно не поверишь, пока думаешь своим членом, а не головой! — проговорил Клод и ткнул в меня пальцем. Я отчаянно пыталась подняться, но мышцы начали гореть, будто я лежала на раскаленных углях, а не на кровати. — Я делаю свою работу, и я таки доведу ее до конца. Тарин нужно обратиться. И так как на ней блок, ей никто с этим не поможет, пока она сама не захочет призвать своего зверя. Он нужен ей для того, чтобы тебя усилить. Или ты думаешь, что я врал про то, что Харрисону под силу убить тебя, а? Или может быть про пророчество? Думаешь, Колтон пощадит тебя, когда придет? Тебе нужно стать сильнее, чтобы убить его!
Душа дрогнула в груди. Что он только что сказал? Лайф по пророчеству убьет Колтона? Нет! Нет… Никогда.
— Думаю, тебе насрать, — произнес Лайфорд, и каменное сердце в его руках таки треснуло. — Как, впрочем, отныне и мне на тебя.
— НЕТ!
Клодий заорал так, что в голове засвистело, и заложило уши. Лайфорд поморщился, из его ушей потекла кровь, но он смотрел на колдуна с одержимой ненавистью и давил камень.
— Что такое, малыш, сил в руках не хватает? — язвительно произнес Клодий, явно воздействуя на Лайфорда так же, как на меня. У него было больше сил, чтобы бороться с темной магией, но не достаточно, чтобы победить. — Ты бы лучше приберег их для Харрисона.
Треснувшее сердце выпало из руки Лайфа, а следом за ним и сундук с остальными камнями. Они на секунду зависли в сантиметре от пола и упали мягко, не разбившись. И в эту самую секунду послышались тяжелые шаги по коридору и натужный крик альфы.
— ЛАЙФОРД!
Он зарычал, заскулил, схватился за голову и начал обращаться. Я могла только представить, какое давление на него сейчас обрушилось — сила альфы и тьма колдуна. Упав на колени, Лайф уперся кулаками о пол и поднял на меня глаза. В ту секунду, когда наши взгляды встретились, моя волчица жалобно заскулила, и этот скулеж разнесся по всей комнате.
— Борись и беги, — прошептал Лайф.
А в следующую секунду огромное темное пятно смело его со скоростью света, и два мохнатых комка закружились по комнате в смертельной схватке.
— Ты посмел ослушаться меня во второй раз, — прорычал Харрисон, нанося новые и новые удары своими когтями. Клод смотрел на них с кровожадным оскалом, собирая камни. Он засунул сундук под кровать и навис надо мной, закрывая обзор на драку. Я не могла оторвать глаз от Лайфорда, впала в ступор, даже не замечая боли и с ужасом наблюдая воплощение кошмара. Все, что было в видении, сейчас происходило на моих глазах. Альфа его убивал и, казалось, что мои кости ломались вместе с его.
Ублюдок Харрисон ударил Лайфорда по ногам, и я взвыла от резкой боли в коленях и бедрах. Лайф упал, увернулся от удара, перекатился и встал. Но едва оказался на ногах, монстр ударил его в грудь. Мои ребра, казалось, разорвались, отчего стало больно дышать. Крик боли превратился в рваный хрип.
 
— Вот так! — протянул Клодий, пристально наблюдая за мной, как будто кроме нас с ним в комнате не было двух огромных медведей, разрушающих мебель и стены.
Я не хотела видеть его рожу, потому закрыла глаза, погружаясь в собственный мрак. Боль стала ощутимей, воображение в красках рисовало все, что происходит с моим телом. Кости ломались, чтобы тут же срастись заново в новой форме. Кожа растягивалась, трескалась и вновь заживала, обрастала шерстью. А в голове царил хаос. Запах крови, звуки боя, мой вой вперемешку со скулежом и быстрый шелест тьмы, которая все еще не давала моему телу достаточно свободы. Как будто мои руки и ноги были переплетены канатами, от которых я избавлялась по мере того, как мое тело проходило болезненную трансформацию. Моя звериная сущность никогда еще не заходила так далеко. Я прогоняла ее раньше, но сейчас, напротив, торопила. Просила быстрее прекратить эти муки. Ведь ей было так же больно, как и мне. Она — моя изнанка.
Последний толчок оказался самым болезненным. Я протяжно взвыла, выгнувшись дугой, и открыла глаза. Весь мир теперь виделся другим. Ярче, четче, как под лупой. Все звуки доносились громче, звучали прямо над ухом. И я могла контролировать их, усиливать или отдалять.
— Дьявол, девочка! — голос Клода неприятно резанул по нервам, и я зарычала на него. — Уродливей зверя я еще не видел! Что ты? Похоже, в тебе все же больше от матери. Волчица. Что ж, сильной, как брат, ты не будешь. Жаль… Жаль. Впрочем, не так и важно. Ты мне все равно не пригодишься.
Он усмехнулся, забрал сундук и заорал альфе:
— Прикончи его, Харрис. Лайфорд давно метит на твое место.
— Нет! — с рыком вырвалось из меня, и голос казался совершенно чужим, сиплым и низким. Сил бороться с тьмой стало больше, и теперь я хотя бы могла говорить, хоть и было больно от каждого звука. А еще извиваться, пытаясь сбросить с себя оцепенение. — Клод все подстроил, Харрисон.
«Ему плевать!» — раздался надменный голос колдуна в моем голове. Как издевка, что он все еще властвует надо мной, все еще сильнее. — «Он давно ищет повод, чтобы убить конкурента. Кстати, ты не задумывалась, почему твоя волчица все эти годы сидела у той мрачной стены? Что она охраняла? Что за ней? Что за стеной, Тарин?»
  
Глава 28
 
Лайфорд
Тридцать шесть лет назад
— В чем сила ищейки, сынок?
— В слежке, — ответил я, пытаясь разглядеть, что же отец держит за спиной.
— Именно! Ты очень способный ученик.
Он наконец достал небольшую черную коробочку и повертел передо мной.
— Это записывающее устройство — диктофон. Последний писк техники.
— О-о-о! — воскликнул я.
Он нажал одну из многочисленных кнопок, и открылся небольшой отсек, чем вызвал во мне дикий восторг.
— О-о-о-о!
— А вот это кассета, — пояснил отец, доставая из одной коробочки коробочку поменьше. — Видишь, в ней лента? На эту ленту записываются голоса, и их потом можно прослушать.
Вернув кассету обратно, он нажал на воспроизведение, и я услышал наш же разговор, прозвучавший секунды назад.
«— В чем сила ищейки, сынок? — В слежке».
Я был готов прыгать от восторга, зная, что папа подарит эту вещицу мне. Уже предвкушал все способы ее использования.
— Альфа Харрисон придерживается традиционных методов развития чутья, и это важно, — произнес отец. — Ты всегда должен прислушиваться к своим инстинктам, к своему зверю. Он не подведет, никогда тебе не навредит, он твой лучший друг. Когда ты подрастешь, и твой зверь будет готов показаться наружу, тебе предстоит долгий путь его познания и приручения. Медведи, знаешь ли, очень характерные и своенравные существа. Особенно самки.
 
— Я все слышу! — выкрикнула мама из кухни, и мы с папой заговорщицки улыбнулись.