Лучший иронический детектив

— Почему же обязательно бандитом? — растерялась я.
— Уж больно часто его взрывают…
— Бизнесмен он! И вполне нормальный чувак.
— А-а, понятно. Бизнесменов взрывают чаще даже, чем бандитов. В «Новостях» только об этом и говорят! А что человек хороший — верю. Сашенькин папа тоже крупный бизнесмен, а вот человек нормальный. Занятой только очень…
— А мне мой хозяин машину купил! — расхвасталась я. — Во-он стоит, зелёная. Видишь?
— Вон та, ободранная? Ой, извини… — смутилась она. — Я не то хотела сказать… Я хотела сказать, что молодец он, конечно! Теперь не надо тебе надрываться с этими сумками…
— Это точно, — согласилась я. — Теперь, сама видишь, товаров набираю тонны. Теперь могу себе это позволить! Слушай, может, тебя домой подвезти?
— Что ты, зачем это? — удивилась она. — Здесь пешком минут двадцать всего! Да и коляску в машину нам с тобой никак не затолкать… К тому же девочке гулять надо ещё целый час, не меньше. Так что мы домой ещё не поедем. Спасибо.
— Ну, как знаешь.
Я ещё раз пригласила её звонить мне, если ей вдруг станет скучно, и уехала.
Припарковала свою ободранную красавицу я за кустами, чтобы её «красота» людей не пугала и не вносила дисгармонию в окружающий мир. Дом у нас приличный, красивый. Стёкла, почитай, каждый день вставляем новые. А машина одним своим видом убивает всю окружающую красоту.
Вынув из багажника пакеты, я поволокла их в дом. Расставила флаконы с чистящими средствами по местам: что-то в кухонные шкафчики, что-то в кладовую отнесла, что-то — в ванную Игнату, что-то — в свою.
Зазвонил телефон. Та как я находилась на втором этаже, я сняла трубку в спальне Игната. Думала, Маня решила проверить, тот ли номер я ей записала.
Оказалось — Федя.
— Ты что, уже успел соскучиться? — удивилась я. — Или ещё не все гадости мне сказал?
Он начал такое буровить, что можно было разрыв сердца получить прямо на месте. Хорошо, что недавно из телефона вынули «клопика». Не хотелось бы мне, чтобы речь моего братца слышали посторонние люди, кто бы они ни были…
Выслушав старшего брата молча, как и полагается воспитанной младшей сестрёнке, я вздохнула, положила трубку и отправилась вниз.
Прихватив в кладовке веник, я решила пройтись с инспекцией по дому. Чтобы сердце успокоить. В гостиной было чисто. Я придирчиво осмотрела потолок и все углы. Паутины не было нигде.
А вот в кабинете меня поджидал сюрприз. Правда, не в виде паутины, а в виде мужика в серенькой одёжке и в вязаной шапочке с прорезями для глаз.
По-моему, он оторопел ещё больше, чем я. Секунд десять мы молча смотрели в глаза друг другу. Точнее, он смотрел мне в глаза, а я — в его трикотажные прорези.
Мужик опомнился первым. Рявкнул:
— Тихо! К стене! Руки за голову!
Не могу сказать, что меня разозлило больше — его приказной тон или вообще его несанкционированное присутствие на вверенной мне территории, но психанула я не на шутку.
С веником наперевес я бросилась к нему, боднула головой в грудь, а потом, не дав ему опомниться, стала охаживать веником по голове. Причём в каждый удар вкладывала всю душу!
Конечно, если бы он был без шапочки, то гнев мой прочувствовал бы лучше. Шапочка в значительной мере защитила его от царапин и ссадин, но я целилась в основном в прорези, и цели своей достигла.
— Уйди, дура! — взвыл незнакомец, обеими руками хватаясь за глаза.
Но не тут-то было! Я стала веником гнать его к выходу из кабинета, приговаривая:
— Будешь знать, как в чужие дома без спросу лазить! А ну, вперёд! Шагай-шагай!
Выскочив в холл, он рванулся было к входной двери, но я погнала его в другую сторону, ближе к кухне.
Я очень хорошо знала, что делаю. Там, рядом с кухней, находилась кладовка, в которой я его и заперла. И тут же метнулась к «тревожной кнопке», нажала её раз, и другой, и третий. Пусть милиция поторопится, а то в доме скоро будет труп! Надеюсь, что не мой…
Бандюга в маске, видимо, уже пришёл в себя, потому что закричал из-за двери:
— Слышь, чувырла, дверь открой! Не то сейчас подорву дом к чёртовой матери!
 
— Вместе с собой? — спросила я, прижавшись к стенке недалеко от кладовки. — Взрывай. Я сейчас на улицу пойду, мне ничего не будет. А дом этот всё равно не мой, так что не жалко!
Он помолчал. Обдумывал план действий. Потом понял, что я дверь ни за что не открою. Просто из боязни, что он окажется на свободе. Тогда он применил другую тактику. Стал стрелять по кладовочной двери в том месте, где, по его мнению, должен был находиться замок.
— Бесполезно, — проинформировала я его. — Здесь же не хлипкая щеколда, а добротный засов. Он в шести местах к двери прикручен. У тебя патронов не хватит.
Конечно, засов был далеко не такой крепкий, как я его описала, но с той стороны, изнутри кладовки, этого же не видно. А выйти и проверить бандит не сможет!
Стрельба прекратилась. Он молчал. Я тоже.
— Слышь, чувиха, выпусти по-хорошему, — снова подал он голос.
Ну, «чувиха» — это не так обидно, как «чувырла».
— Выпущу, — согласилась я.
— Когда?
— А скоро. Как только милиция приедет.
Игнату бы надо позвонить, да я почему-то боялась отойти от двери кладовки. Неровен час, преступник вырвется на свободу…
Он взревел и стал дёргать дверь. Потом стал биться в неё, надеясь высадить.
— А чего ты так сюда рвёшься? — удивилась я. — Снова захотел веником по морде? Неужто так понравилось?
В ответ понеслась брань не просто нецензурная, а настолько витиеватая и затейливая, что я даже заслушалась.
А тут и милиция подъехала.
— Ну, что тут у вас случилось? — спросил вальяжно пожилой милиционер, ведя за собой ещё двоих молоденьких ребят в форме.
— Да вот, преступника поймала, — указала я на дверь кладовки. — Стерегу теперь, чтобы не сбежал. Мечтаю сдать его вам.
По виду милиционера было видно, что он не очень-то мне поверил. Однако, приглядевшись к двери и увидев, что она имеет вид мишени после соревнований по стрельбе, он пригнулся и одним жестом огромной ручищи сунул сразу обоих своих желторотиков себе за спину.
— Не бойтесь, у него патронов больше нет.
— Откуда ты знаешь? — шёпотом спросил мент.
— А вы дырки на двери сосчитайте.
— А может, у него есть запасная обойма? — предположил он.
— Может, конечно. Эй, преступник, у тебя ещё много патронов? — крикнула я.
— Достаточное количество. На всех вас хватит, — донеслось из-за двери.
Желторотики совсем примолкли и только смотрели квадратными глазами то на своего начальника, то на меня, то на изрешеченную выстрелами дверь. Ясно было, что до этого настоящих преступников им приходилось видеть разве что по телевизору.
— С боевым крещением вас, мальчики, — улыбнулась я.
Они только молча кивнули в унисон.
— Может, позвонить, подмогу вызвать, — стал рассуждать вполголоса их начальник.
Я только вздохнула и покачала головой:
— И не стыдно? Он же один, а вас трое!
— Где там трое? Это же стажёры…
— А один на один слабо? — подначивала я милицейского наставника.
Он смутился и очень из-за этого разозлился.
Понятное дело, он не был готов к тому, что здесь его ждёт настоящий преступник, вооружённый настоящим боевым оружием. И уж совсем не мог предположить, что придётся иметь дело с несуразной девицей, которая станет открыто высмеивать его, позорить при подчинённых.
Да, тут я, пожалуй, палку перегнула. Но ведь и меня понять можно! Такое потрясение…
— Слышь, преступник, — крикнула я в сторону простреленной двери, — обещаешь вести себя хорошо?
— Да пошла ты…
И дальше снова последовала изощренная рулада с коленцами.
Я вздохнула:
— Ладно, бросайте гранату! Нашему дому не привыкать… Дайте только я подальше отойду.
— Правильно, — тут же подхватил игру старший мент. — Всем отойти! — зычно крикнул он и подмигнул мне, а я ему.
— Не надо гранату! — заорал из-за двери пленник. — Я так выйду!