Большой. Злой. Небритый (СИ)

— И ты ничего не почувствовал? — сгорая с утра от стыда, допытывалась я до него.
— Ты весишь, как цыпленок.
— Пятьдесят два кг, — гордо заявила я.
— Говорю же, цыпленок. Я в зале работаю с весом в два раза превышающим твой.
— Значит, всё отлично, и ты меня особо не чувствовал?
— Я тебя всегда чувствую, — и как доказательство притянул меня к себе, уже укладывая на грудь и на бедра, кстати, тоже. Чтобы и я почувствовала его…
Андрей занимался регулярно в зале. Если мы останавливались в отелях, то он выбирал номера с тренажерным залом. Мне по первости даже немного было жутко, что мы останавливаемся в номерах люкс. Гигантские, другого слова я не находила. Некоторые квадратов двести, не меньше. И это чтобы пожить пару дней.
Я любила наблюдать, как Андрей занимается спортом. Как бьет по боксерской груше, как отжимается с раннего утра. Спорт был неотъемлемой частью его жизни. Теперь я знала, откуда у моего мужчины такая шикарная фигура.
Он и меня немного втягивал. Главное слово «немного». Всё же я человек творческий, мне бы посидеть, полежать, порисовать.
— Давай-давай, на беговую дорожку, — и ощутимый хлопок по попе.
Вот как тут не побежишь?
Мы привыкали друг к другу.
Нет.
Вру.
Мы врослись друг в друга.
К звонкам сестры я привыкла. Мы собирались на Кипр через три дня, вот тогда и собирались с ней встретиться. Я сообщила данную информацию Рите, та посетовала:
— Не любишь ты меня.
— Люблю.
— Нет. Вся твоя любовь теперь Андреа достается.
— Ты никак ревнуешь, сестрица?
— Всё, давай, до встречи.
Я дорисовала-таки стрелки, когда услышала очень эффектный матерный выпад, доносящийся из ванной.
Андрей.
И что, интересно, случилось, чтобы он так матерился?
Мне же любопытно. Да-да, про кошку, которую сгубило любопытство, помню. И всё же.
Я прошла к ванной, открыла дверь, замерла. Моё сердце, которое только-только успокоилось, сделало кульбит.
— Андрей… ты что делаешь?
— Пока ничего.
Он стоял у зеркала. С бритвой в руке. А его борода, та самая, что не оставила меня равнодушной в первый день знакомства, была вся в пене для бриться. Непривычно белая.
У меня даже колени подкосились. Если бы мне кто-то сказал, что я окажусь на грани шока, да что шока, стремительно подкатывающей истерики, когда увижу, что Андреа Адамиди намеревается сбривать свою бороду, рассмеялась бы. Я же никогда не любила бородачей! Амбалов, кстати, тоже.
Мир стремительно меняется, правда, девонька?
Облизнула пересохшие губы и негромко, но отчетливо произнесла:
— Вот ничего и не делай.
Я всё же заставила себя оторваться от дверных косяков.
Андрей стоял, нахмурившись.
— Ты же всегда была против моей бороды.
Я подошла к нему и аккуратно забрала бритву, беспечно бросив её в раковину.
Андреа медленно приподнял бровь, а у самого глаза, как у кота, которого застигли за секунду до того, как он ткнет моську в стакан со сметаной.
Что-то нечисто…
Я даже догадывалась что.
— Была. Но она неотъемлемая часть тебя, — я подняла руку и дотронулась до запененной бороды. Липкая и неприятная. Поэтому я быстро сместилась выше, к щеке. — Я уже привыкла. И даже её полюбила. Куда ж ты без неё.
В любимых глазах заблестели довольные искорки. Мужчина и хотел бы их скрыть, но я успела разглядеть до того, как он, продолжая удерживать меня рядом с собой, включил воду и быстрыми движениями смыл всю пену.
— Ты же моя девочка, — промурлыкал хитрец.
Я сделала вид, что поверила ему в желании сбрить бороду в угоду моим предпочтениям.
А он сделал вид, что поддался на мои уговоры.
Его руки притянули меня к себе, чтобы сразу же пуститься в путешествие под легкий халат. Моё тело отреагировало должным образом — внизу живота появилась знакомая тяжесть, соски потяжелели, кожу немного закололо в предвкушении.
— Звонила Рита…
— Снова?
— Да. Она нервничает.
— Все невесты нервничают.
— А тебе откуда знать? — его пальцы проникли под резинку моих трусиков.
— Так говорят.
— Я бы хотела её увидеть.
— Как скажешь, моя русская девочка, как скажешь…
В тот вечер в ближайшие полчаса по делу я ничего сказать более не могла. Лишь стонала и иногда что-то выкрикивала. Но никто из нас двоих не возражал.
И зачем я только рисовала «стрелки»?
 ***
Пять месяце спустя…
Мы возвращались с ночной прогулки. Гуляли долго, держась за руки. Прогулки перед сном, к сожалению, редко удавались, но, когда Андрей приезжал домой пораньше, я всегда его вытаскивала. Это были часы, принадлежащие только нам. И я в полной мере наслаждалась ими.
Мы жили в его квартире. Он настоял. Я особо не сопротивлялась. Куда я уже без него… Наши отношения без каких-либо определенностей в какой-то момент перестали меня волновать. Хватит париться, девонька. Есть я, он. Мы. Этого достаточно. Женская психика странная штука. То готова загоняться по малейшему поводу, переживать, накручивать, мучиться, а то в какой-то момент отпускает ситуацию и приходит наслаждение ежеминутным счастьем. Вот и я так решила.
Буду счастлива, пока есть возможность.
Мы как раз подходили к дому, когда я закинула голову кверху и посмотрела на испещренное звездами ночное небо.
— Погода чудесная.
— Да.
— Надеюсь, и завтра не подкачает.
— Не сомневайся.
Завтра моя Ритулька станет замужней дамой. Не верилось, как быстро пролетело время. Вот только, казалось, вчера я познакомилась с Андреем, и сочла его самым несносным мужчиной на свете, была поражена, что моя родная сестра-близнец умудрилась влюбиться, а ещё сбежать. И вот последние месяцы пролетели в предсвадебной суматохе.
Мы даже девичник устраивали! А куда без него!! Наши подруги прилетали к нам, Грег снял роскошную виллу для веселья, при этом предварительно выцепив меня и с самым грозным видом потребовав:
— Надя, я обращаюсь к твоей благоразумности. Пообещай, что не будет стриптизеров! — я на него глянула очень выразительно, потому что он сразу же продолжил. — Хорошо-хорошо. Пообещай, что Рита к ним даже не прикоснется!
Я снова выразительно посмотрела на будущего родственника.
— Ок. Пойду поговорю с Андреа.
— Грег, стоять! Хорошо…я обещаю.
Он ушёл с довольной миной на лице. Зато час спустя с меня аналогичное обещание, уже касаемо меня лично, взял и мой Адамиди.
Мы весело провели время. И да, стриптизеры всё же были. Ковбой и полицейский, классика жанра.
Семейство Адамиди, особенно женская часть, очень быстро нашли общий язык с нашими родственниками. Мы с Ритой облегченно выдохнули. Волновались всё же. Я никогда ранее не знакомила родителей с парнем. А тут такой. Даже такие.
И вот день «икс» приближался.
Нам открыли кованые ворота, и я задержалась, дотронувшись до невероятно красивых вензелей. Металл нагрелся за день и отдавал приятное тепло коже.
— Потрясающие работы, Андрюш, — я обвела кончиком пальца узор. — Всегда любуюсь ими. Настоящие произведения искусств. Кузнец кто-то из местных, наверное?
Андрей хохотнул и скривил губы в привычной манере.
— Из местных.
Я легко толкнула его в плечо.
— Эй, я что-то смешное сказала?
— Нет. Думал, тебе бабка или тетя сказали уже. Кузнец наш — это Николас.
— Николас? — я не могла сдержать удивления. — Серьезно? Ничего себе.
— Хобби у него такое занятное.
— Никогда бы не подумала.
— Никто бы не подумал.
— Сказать, что я удивлена, значит, ничего не сказать.
Мы прошли за ворота, но я не удержалась и снова обернулась.
— А беседки — это тоже его работа?
— Да.
— И когда только он успевает, — я покачала головой.
Андреа посерьезнел.
— Николас вообще всё успевает. Не мужик, а робот. Иногда, правда, шлет всех на хер, и на месяц отстраняется от всего и всех. Уезжает в своё имение, у него там кузница, и никого к себе на пушечный выстрел не пускает. В те дни его лучше не тревожить.