Меж двух огней (СИ)

— Левая. Отгрызена, — Алвур двумя пальцами поднял находку с пола и осторожно покрутил её, рассматривая со всех сторон. Кисть уже успела посинеть и распухнуть. Кровь давно застыло, а пальцы скрючило в последней судороге. Складывалось впечатление, что они что-то крепко сжимали, перед тем, как рука была откушена.
— С чего ты взял, — недоумённо уставился на него Освальд.
— Рана рваная, — пояснил лучник, покрутив кистью перед носом десятника, так чтобы показать ему лохмоты мяса, свисавшие с начавшего подгнивать куска плоти. Айлин прикрыла рот ладонью и отвернулась, — Если бы ударили клинком или топором, разрез был бы куда ровнее. Должно быть тут тварь напала на одного из храмовников и отгрызла ему кисть руки. Однако прикончить по какой-то причине не смогла, и отступила… Потом покалеченного бедолагу пытались перемотать и, похоже отправились дальше. Вот только… Судя по состоянию обрубка это было несколько дней назад.
— Не складывается, — всё ещё прикрывая рот ладонью, возразила девушка, — Мы видели, что происходило с теми, кого покусали. Их убивали на месте. Никто не стал бы бинтовать заражённого и пытаться его вытащить. Только если…
— Только если у ордена нет лекарства от этой чумы, — закончил мысль я, — Или если на них напал какой-нибудь другой обитатель этих катакомб. Так или иначе, нужно двигаться дальше. По этим тряпкам мы вряд-ли поймем, что тут произошло.
— Я бы не торопился с выводами командир, — лучник указал на кровавый след на полу, тянувшийся от тряпок куда-то вглубь гробницы, — Мне кажется, ответ вполне можно найти.
Он и вправду нашёлся. Буквально в десяти шагах от каменной статуи, на полу посреди тёмной, запёкшейся лужи лежал длинный стилет, измазанный в крови по самую рукоять. В чёрной крови. Такой, какая бывает только у заражённых.
— Похоже на него напал крикун, — Алвур отодрал стилет от пола и покрутил в руках, — Пытался добраться до горла, но бедолага пырнул его вот этим. Тварь попыталась сбежать, по пути вырвав из себя кинжал.
— Думаешь он был один, — с сомнением поинтересовался десятник, — Отбился от своих?
— Это бы объяснило, почему нигде нет его трупа с перерезанной глоткой, — равнодушно ответил лучник, немного подумал и добавил, — Но сукин сын был, конечно, крепкий. Не каждый бы смог после такого ранения одной рукой перевязаться и отправиться дальше.
— Нам тоже пора двигаться дальше, — напомнил я, — Мы и так тут порядочно задержались.
Мы снова отправились в путь. Скрежет продолжал усиливаться. Теперь его слышали уже все. Слышали и нервно переглядывались между собой. Шарили по колоннам и полу лучами фонарей, в надежде отыскать источник звука. Но найти его по прежнему не удавалось. То ли он был всё ещё слишком далеко от нас, то ли слишком уж умело прятался в глубине каверны, выжидая удобный момент. От этого становилось ещё больше не по себе.
Далеко уйти не получилось. Спустя минут пять путь нам преградила ещё одна куча окровавленного тряпья. Эта была значительно больше той, что мы обнаружили у самого постамента.
— Тело, — бросил Алвур подходя поближе, и переворачивая кучу коричневого тряпья носком ботинка. Судя по всему когда-то оно принадлежало невысокому суховатому мужчине. Больше ничего толком определить не получалось. Лицо ему обглодали. Вскрыли грудину и живот, вытащив скользкие верёвки и мешочки внутренностей наружу. Половину сожрали, половину просто размазали по полу и разбросали по округе. Одну кисть руки оторвали. Она лежала недалеко от тела. Вторая же судорожно сжимала небольшую книжку в толстом, кожаном переплёте. Фолиант был перемазан запекшейся кровью.
— Похоже это хронист, — заметил Освальд, вытаскивая книжку из окоченевших, скрюченных пальцев трупа.
— Они были настолько самонадеяны, что взяли с собой в катакомбы писаря? — с сомнением в голосе спросил Арвель.
— Были уверены в своей победе, — пожал плечами я, оглядываясь по сторонам. Звук скрежета металла по полу стал уже достаточно громким, однако его источник определить так и не удавалось. Единственное, что можно было сказать наверняка — он двигался в нашу сторону. Рваными, неровным шагом. Проскрежещет — замрёт. Проскребёт два раза, словно бы переваливаясь с ноги на ногу, и вновь тишина, — Ладно, давай читай. Может его записи прольют свет на то, что здесь произошло.
 
— Простите командир, — покачал головой десятник, протягивая мне фолиант, — Но вот чему-чему, а этому я не обучен.
Блин, всё время забываю, что имею дело с необразованными крестьянами. Надо будет как-нибудь заполнить у них этот пробел. Обучить хотя-бы десятников читать и писать. Так, на будущее. Чтобы когда станут сотниками, то могли получать письменные приказы и отправлять письменные же рапорты.
— Ладно, давай сюда, — я взял книгу и осторожно разделил слипшиеся от крови страницы, — Сейчас посмотрим.
Арвель поднёс факел чуть ближе, чтобы у меня была возможность разглядеть буквы. Остальные же продолжили следить за округой. Приближающийся металлический скрежет нервировал парней все сильнее.
— Запись первая, — начал вслух я, с трудом разбирая кривые, кое-где залитые кровью закорючки, — Не знаю, зачем меня взяли с собой. Я же простой монах-писарь. Хотели, чтобы я своими глазами увидел славную победу церкви над остатками этих еретиков? Мне бы хватило и рассказов бойцов, которые отважились спустится в эту Свормову бездну.
— Точно писаря с собой взяли, придурки, — прокоментировал Арвель. Я ничего ему не ответил. Пропустил кусок страницы, залитый кровью, и продолжил читать дальше.
— Вопреки моим ожиданиями тоннели не встретили нас ни ордами заражённых, ни другой нечистью, которая могла бы прятаться здесь. Единственной неприятностью стал какой-то странный зеленовато-жёлтый туман. Из-за него первое время было трудно дышать, но вскоре мы привыкли и к этому. Добрались до могилы святого Георга. Не знаю, какому шутнику взбрело в голову назвать так это место. Какая святость может быть в памятнике уродцу, чьё племя оскверняло эту землю своим присутствием много веков назад. Должно быть здесь сокрыта какая-то ирония, мне непонятная.
Дальше текст вновь прятался код крупным кровавым пятном, и выползал из под него только к самому концу страницы.
— Долго шли. Почти выбились из сил. Рыцарь Дитрих, командующий нашим отрядом, то и дело останавливается, сверяется с картой. Что-то недовольно бормочет себе под нос, а затем снова продолжает идти. Судя по тем картам, которые мне удалось увидеть на столе у Сира Варриса, мы давно уже должны были дойти до этого подземного города. Но нет, коридоры сменяются кавернами, те в свою очередь опять бесконечными коридорами. Одно радует — никакой нечисти по прежнему не видно. Должно быть они покинули эту часть катакомб давным-давно. Вокруг только странный ядовито-жёлтый туман.
Я перевернул страницу. Несколько первых строк оторвались, прилепившись к корешку книги, но остальной текст всё-таки уцелел.
— Коридоры закончились, когда мы уже окончательно выбились из сил. Комната в которую мы вышли была не в пример больше предыдущих. Стены видно не было, да и до потолка свет факелов достать не мог. Поначалу мне показалось, что мы нашли тот самый подземный город, который искали столько времени. Судя по тому, как воодушевились остальные, они думали точно так же. Представьте наше разочарование, когда сквозь этот проклятый туман начали проступать очертания той самой статуи «святого Георга», от которой мы начали свой путь? Выходит, мы попросту зря сделали целый круг по этим катакомбам и устали, как собаки. Хорошо, хоть Дитрих приказал остановиться на привал. Я и так уже успел стереть ноги в кровь. Будет хоть время их подлечить.
Я остановился и на мгновение прислушался к окутавшей нас пугающей тишине. Скрежет прекратился. Что бы ни двигалось там, в темноте, теперь оно замерло. Может тоже слушало записи из этого своеобразного «дневника»? Чёрт его разберёт.
— Устроились на привал. Ейст и Ригвар отыскали неподалёку обломки какого-то ящика из которых удалось развести небольшой костерок. Это всех приободрило. Огонь всегда давал людям надежду и защищал от того, что пряталось во мраке. После привала стали держать совет. Хоть Дитрих и руководил нашим отрядом, среди бойцов были рыцари не ниже его по чину. Эрик и Варрель. Они настаивали на том, что нужно продолжать поход. Что маги просто морочат нам голову этим туманом, но не смогут долго этого делать. Дитрих настаивал на том, что нужно возвращаться. По правде сказать, я больше согласен с ним. Возможно во мне говорит самая обыкновенная трусость. Ну да сей малый грех мне простителен. В конце-концов, я же простой писарь. Я вообще не должен был оказаться в этих проклятых катакомбах.