Хоккейная сделка (ЛП)

Девочки визжат, но Кортни замечает выражение моего лица.
— Ты в порядке?
Я киваю, выдавливая смешок.
— Да, это просто не то, что мы репетировали, — Селеста и Кэссиди обмениваются взглядами, а я тянусь вперед и залпом выпиваю стакан воды, стоящий на журнальном столике.
— Есть еще кое-что, о чем я хотел бы сегодня поговорить, — продолжает Александр. — То, что скрывал от всех, кроме своей сногсшибательной девушки.
В конференц-зале раздается смех, прежде чем воцаряется зловещая тишина в ожидании очередной горячей новости.
— У меня есть дочь.
Все в комнате ахают, а мое сердце замирает. Кэссиди протягивает руку и сжимает мою, поддерживающе поглаживая.
— Ее зовут Джулиана, и ей четыре года.
Вопросы начинают сыпаться, но Александр поднимает руку, чтобы заставить все замолчать. Он дрожит, и я всем сердцем желаю оказаться рядом.
— Долгое время я не хотел, чтобы она была в центре внимания. Честно говоря, и сейчас не хочу. Но также больше не хочу скрывать от мира самую важную часть своей жизни. Я хочу иметь возможность брать ее с собой на игры и выходить из дома, не беспокоясь о том, кто увидит нас вместе. Я хочу, чтобы ее жизнь была нормальной — или настолько нормальной, насколько это возможно для профессионального спортсмена.
— Я не буду обсуждать ее мать, так что можете не задавать этот вопрос. Она не участвует в нашей жизни, и больше вам знать не нужно, — Александр окидывает взглядом комнату, пока камеры щелкают. — Я сам выбрал этот образ жизни, и знаю, что пресса является его частью. Но Джулиана — всего лишь ребенок, и все, о чем я прошу, — это уважать ее частную жизнь.
МакКинли наклоняется и хлопает Александра по спине.
— И любому, кто не уважает его пожелания, придется иметь дело с командой.
Ребята смеются, а центр внимания смещается на Джейсона, который прочищает горло.
— Раз уж на то пошло, я тоже хочу раскрыть одну из своих тайн.
Мы с девочками смотрим, как Джейсон признается в любви и Кортни, и Селесте, одновременно снимая напряжение с новости Александра. Сидя там, он выглядит таким спокойным, слушая Джейсона, но я знаю, что в глубине души чувствует все, кроме спокойствия. Воспоминание о панической атаке сводит желудок, и я ненавижу, что меня не будет рядом, когда конференция закончится.
Я даже не могу начать рассуждать о том, почему меня это вообще волнует, поэтому быстро отправляю сообщение, зная, что Алекс прочитает его, как только выйдет оттуда.
Я: Глубокий вдох, Большой Парень. Я горжусь тобой.
Мы проводим остаток дня, празднуя полиаморные отношения Джейсона, Селесты и Кортни, ставшие достоянием общественности.
Но мысли постоянно возвращаются к Джулиане.
Ее жизнь изменится до неузнаваемости, маленький уютный мир вот-вот увеличится втрое. Я чувствую ответственность за то, чтобы помочь ей сохранить видимость нормальной жизни. Защитить.
Мать никогда не защищала меня от суровых реалий мира. Она дала понять с раннего возраста, что отец обманывал ее и не хотел меня. У меня не было роскоши жить в счастливом пузыре. Если есть что-то, что я могу сделать, чтобы оградить Джулиану от боли и разочарования, то сделаю это.
Даже если означает поддерживать ее глупое представление о том, что сказки и принцессы существуют.
Я встаю с дивана.
— Мне пора.
Три пары глаз устремляются на меня.
— Куда собралась?
— Хочу быть рядом, когда Алекс вернется.
По какой-то причине мысль о том, что он один в большом доме, в панике после того, как уложит Джулиану спать, действительно беспокоит.
Он был со мной нежен и добр, и сейчас находится в дерьмовой ситуации. Алекс тоже заслуживает немного доброты.
Кэссиди вскакивает с дивана и бросается ко мне, заключая в медвежьи объятия.
— Люблю тебя, Ария.
Я отталкиваю ее.
— Фу. Прекрати. Не раздувай из мухи слона.
Она кивает, смахивая слезу с уголка глаза.
— Хорошо, не буду.
Я морщусь.
— Ты ненормальная.
  
После короткой остановки я прошу охрану отвезти меня к дому Александра.
Странно иметь телохранителя, повсюду шагающего следом, но Эдди почти ничего не говорит, и я не против не платить за «Убер».
Я останавливаюсь перед тем, как выйти из машины. Может быть, Александр хочет побыть один. Может быть, приходить сюда без предупреждения было не лучшей идеей.
— Все в порядке? — спрашивает Эдди.
Да, просто пытаюсь набраться смелости, чтобы выйти из машины.
— Да. Извини. Спасибо за поездку.
Я выгружаю пакеты из машины и несу их к воротам, прежде чем нажать кнопку звонка.
В динамике раздается женский голос:
— Здравствуйте, могу я вам чем-нибудь помочь?
— Эм, да. Я… Я Ария. Девушка Александра, — я смотрю в камеру, направленную в мою сторону. — Я знаю, что его еще нет дома, но надеялась…
Ворота распахиваются, прежде чем я успеваю договорить.
— Войдите! Войдите, — произносит женщина.
Когда я иду по дорожке к дому, в дверном проеме меня ждет невысокая, каштановолосая женщина с оливковой кожей и широкой улыбкой.
Джулиана пробегает мимо и бежит ко мне, а Элли следует за ней по пятам.
— Привет, Ария!
Я не могу сдержать улыбку, когда ставлю пакеты у ног и готовлюсь к удару.
— Привет, малышка.
Джулиана прыгает мне в объятия, а Элли врезается в ноги.
— Прекрати бегать! — ругает Джулиану женщина, Энни, когда спускается по дорожке к нам.
Я спотыкаюсь, но восстанавливаю равновесие.
— Пойдемте, давайте зайдем в дом, пока вы не простудились. Здесь очень холодно.
— Я не знала, что ты собираешься прийти, — говорит Джулиана, вырываясь из объятий и заглядывая внутрь пакетов у ног. — Ты принесла китайскую еду!
Я извиняющимся тоном смотрю на Энни.
— Извините, что пришла без предупреждения.
Она отмахивается и заключает меня в объятия.
— Очень приятно познакомиться, Ария. Меня зовут Энни.
Боже, что сегодня за день объятий?
Я понижаю голос, чтобы Джулиана меня не услышала.
— Я видела пресс-конференцию и просто хотела убедиться, что с ним все в порядке.
Она берет меня за щеки и отстраняется.
— Он будет счастлив, что ты здесь.
Мы проходим внутрь, Джулиана ведет нас, пытаясь нести один из пакетов с покупками, в основном волоча и болтая без умолку.
— Я люблю китайскую еду. Особенно лапшу. Папочка говорит, что мы не можем есть ее слишком часто, потому что это не очень полезно. Ты купила печенье с предсказаниями? Папочка прячет их за спиной и заставляет меня выбирать руку.
Когда мы входим в дом, Джулиана продолжает тараторить, но я теряю нить разговора, когда она перескакивает с одной темы на другую.
На кухне Энни показывает на ящик.
— Джулс, достань столовые приборы и накрой на стол. Я достану для тебя тарелки.
— Есть, мэм, — Джулиана отдает честь своей маленькой ручкой.
Энни хихикает, поворачиваясь ко мне.
— Я не смогла послушать все, потому что была с ней. Как справился Александр? Бедняжка так нервничал.
— Он молодец. Идеально отвечал на вопросы и выглядел так же спокойно и собранно, как обычно.
Энни вздыхает.
— Предсказуемо. Никогда никому не показывает, что у него на уме.
Мы видим, как Джулиана трусит обратно на кухню и тянется к тарелкам, сложенным на столешнице, напевая мелодию, совершенно не понимая, как изменится ее жизнь.
— Отвратительно, что дед поставил его в такое положение, — я сжимаю челюсти. — Эта маленькая девочка не заслуживает того, чтобы ее использовали в качестве пешки.
Энни сжимает мою руку.
— Думаю, ты дала Алексу хороший совет. Напомнила, что он может взять ситуацию под контроль. Он чувствовал себя таким беспомощным из-за всего, что дед добавил в завещание. Если бы могла, я бы сама прикончила его.
Я удивленно смеюсь.
— Черт возьми, Энни. Вы мне уже нравитесь.