Хоккейная сделка (ЛП)

Я киваю.
— Мы будем там.
Я проверяю телефон еще раз перед началом игры, и одно сообщение от Арии ожидает меня:
Ария: Кажется, твоя дочь — моя новая лучшая подруга.
Мы проиграли.
Я втаскиваю свое измотанное тело в гостиничный номер, мечтая щелкнуть пальцами и оказаться дома с моими девочками.
Моими девочками.
Я щипаю себя за переносицу и выдыхаю через губы. Ария — кто угодно, но только не моя девочка. До смешного часто приходится напоминать себе об этом.
И все же я здесь, набираю ее имя в телефоне, чтобы позвонить и увидеть прекрасное личико перед тем, как уснуть.
Когда отвечает, она устало улыбается.
— Привет, Большой Парень. Насчет игры… мне жаль.
— Ничего страшного. Денвер — сильная команда.
— Ты отлично сыграл, — она делает паузу. — Кажется.
Я усмехаюсь.
— Я приму комплимент, даже если ты не знаешь разницы между отличной и паршивой игрой.
Она сдерживает зевок, и я выгибаю бровь.
— Как прошел твой день?
— Отлично. Было много дел, — она морщится. — Я вымоталась, все тело болит.
— Тебе действительно стоило позволить Энни помочь. Сегодняшний день был слишком насыщенным.
— Все в порядке.
— Джулиана выглядела так, будто прекрасно провела время.
Она улыбается.
— О, кстати: на следующих выходных вы едете в Грецию.
Брови взлетают вверх, когда я притворяюсь удивленным.
— Мы едем?
Она кивает.
— Джейсон, Кортни и Селеста женятся. Хотят, чтобы Джулиана была на церемонии. Она очень обрадуется. Вы хорошо проведете время.
Я склоняю голову набок.
— Имеешь в виду, что мы хорошо проведем время?
— Нет, я не могу поехать. Никогда не смогу позволить себе поездку в Грецию. К тому же, босс убьет меня, если попытаюсь уехать в отпуск с таким поздним предупреждением. Он уже зол из-за того, сколько отгулов я брала на твои выездные игры.
Желчь подступает к горлу.
— Что значит «уже зол»? Что он сказал?
Она бьет себя ладонью по лбу.
— Я это вслух сказала?
— Ария…
— Он упомянул о том, что я брала отгулы специально на твои игры, и подметил, что работа должна быть в приоритете, — она закатывает глаза. — И, возможно, пригрозил не дать повышение, если я не буду относиться к работе серьезно.
Дерьмо.
— Увольняйся.
Она смеется.
— Я не могу уволиться. Я уже говорила тебе.
— Плевать. Я не хочу, чтобы ты и дальше работала на этого придурка. Он не имеет права указывать тебе, что делать в личное время, и точно не должен угрожать.
— Успокойся, Большой Парень. Я все держу под контролем.
Мои челюсти сжимаются.
— И еще одно, ты едешь в Грецию. Я заплачу за тебя, Джулиану и Энни. Мы поедем вместе.
Ария качает головой, собираясь возразить, но я обрываю ее.
— Ты едешь, и это окончательно.
Она поджимает губы, словно обиженный ребенок.
— Ты не можешь заставить сделать то, чего я не хочу.
— Хорошо, что ты хочешь поехать в Грецию.
Уголок ее рта подрагивает.
— Хорошо. Если хочешь быть моим спонсором, кто я такая, чтобы отказать?
Я хмыкаю.
— Я не твой спонсор. Я твой жених.
Она откидывает голову назад, к изголовью кровати.
— Мне не по себе оттого, что ты все время за все платишь.
— Я знаю, но это только потому, что ты думаешь, якобы недостойна лучшего, — на это она ничего не отвечает. — Я хочу, чтобы ты поехала в Грецию. Джулиана хочет, чтобы ты поехала в Грецию. И твои друзья хотят, чтобы ты присутствовала на их свадьбе. Я бы никогда не позволил упустить такой шанс.
Она хлопает ресницами.
— Ты так легко об этом говоришь.
— Именно так оно и есть, — я переворачиваюсь на бок и вытягиваю руку, чтобы подложить под телефон еще одну подушку. — Когда дело касается тебя, не нужно думать или стараться. Я делаю то, что делаю, потому что хочу.
Она придвигается ближе и устраивается так же, как я, на боку.
— Я никогда не встречала никого, похожего на тебя.
— Похожего на меня?
  
— Того, кто бескорыстен. Того, кто поступает правильно. Делает добрые дела. Того, кто хочет сделать других счастливыми и ничего не просит взамен, — ее глаза закрываются. — Я не думала, что такие, как ты, существуют.
Волнение сдавливает горло, и я молчу вместо ответа, боясь разрушить интимный момент.
Вместо этого остаюсь с ней на телефоне, наблюдая, пока Ария не засыпает. Она живет в неприступной крепости, заперев внутри эмоции. Я хочу разрушить стены, вырвать гвозди, удерживающие ее неверные убеждения.
Но потом понимаю, что нет, я не хочу брать ее силой. Я хочу, чтобы она доверилась мне достаточно, чтобы опустить разводной мост и впустить меня внутрь.
Я хочу, чтобы она вручила мне ключи от своего сердца.
И я их заслуживаю.
Глава 22
Ария
— Извини, а что это у тебя на пальце?
Мои щеки вспыхивают, и я прячу руку за спиной.
— Ничего.
— Да ну? — Чанора обегает стойку и хватает меня за руку. — Ты что, обручилась и не сказала мне?
Я кривлю губы.
— Возможно.
Она ахает, вырывает мою руку и замечает бриллиант на пальце.
— О боже, оно прекрасно.
Я искренне улыбаюсь, потому что кольцо действительно красивое.
— Оно принадлежало матери Александра.
Она хватается за сердце, как будто сейчас упадет в обморок.
— Это так романтично, — а потом шлепает меня по руке. — Сучка, как ты могла не сказать об этом?
Я потираю руку.
— Я все еще не привыкла быть… обрученной.
— Разве я тебе не говорила? Я знала, что ты встретишь того самого и покончишь с днями одинокой девчонки, — она обнимает меня и крепко сжимает. — Я так рада за тебя, Ария.
Я сдерживаю хмурую гримасу. Я не понимала, как хреново будет врать людям об этом. Мир думает, что я нашла свое «долго и счастливо», но все, что я нашла, — это большой жирный чек.
— А как он сделал тебе предложение?
Я прочищаю горло.
— Эм, он очень скрытный человек, поэтому сделал это дома.
— Он встал на одно колено?
Я лгу и киваю.
— Ага.
Чанора визжит и снова обнимает меня.
— Это так волнующе.
Картер входит в холл, и мой желудок сжимается в тугой комок.
— Что такого волнующего?
Я хотела как можно дольше скрывать это от Картера, прежде всего потому, что не хочу, чтобы он сказал, якобы я не делаю работу приоритетом только потому, что на пальце кольцо.
Теперь уже слишком поздно.
— Ария обручилась, — Чанора вытягивает мою руку. — Смотрите.
Его брови взлетают, когда тот переводит взгляд с бриллианта на меня.
— Поздравляю.
Эти слова максимально неискренни в его исполнении, но я все равно выдавливаю улыбку и благодарю. Он отворачивается от меня с самого запроса на отгул в Грецию, и хотя это неприятно, я предпочитаю игнорирование сексуальным домогательствам.
Он надевает пиджак и лезет в карман за ключами.
— Чанора, до завтра.
Как только он уходит, Чанора удивленно свистит.
— Он недоволен.
Я смеюсь и закатываю глаза.
— Хорошо. Я предпочитаю, когда он зол. По крайней мере, больше не лапает меня.
Она стонет.
— Надеюсь, он не начнет лапать меня.
Я жестом указываю на ее большой живот.
— Ему придется быть совсем уж долбанутым, чтобы лапать беременную.
— Я бы не удивилась.
Я тоже.
Когда мы закрываем галерею, в холл заходит одна из новых сотрудниц, Бриттани. Она опускает голову, заматывая шарф на шее.
Я обхожу ресепшен, чтобы догнать ее.
— Привет, Бритт. Как прошел твой день?
— Хорошо, — она шмыгает носом, едва поднимая на меня глаза. — Увидимся завтра.
— Эй, стой, — я перегораживаю ей дорогу, блокируя дверь. — Что случилось?
— Ничего. Мне просто нехорошо.