Дневники Стефана<br/>Потрошитель

Когда же мое сердце, наконец, ожесточится? — теряя терпение, я снова и снова задавал Лекси один и тот же вопрос. Она только смеялась в ответ: Надеюсь, никогда. Доброе сердце — часть тебя, и поэтому ты остаешься человеком. Это и твое благословение, и твое проклятие.
На полпути к Уайтчепел я вдруг испытал приступ такого сильного голода, что даже решил остановиться и подкрепиться в Сент-Джеймс-парке. Я понимал, что в пабе Альфреда мне нужно быть полным сил.
В отличие от кошмарного Датфилд-парка, здесь, в Сент-Джеймсе, было светло и просторно, все вокруг цвело и благоухало. Среди деревьев и по берегам прудов прогуливались люди, многие тут же на траве устраивали импровизированные пикники. Этот парк был весьма обширным, но на первый взгляд казался все же меньше, чем нью-йоркский Сентрал-парк, в котором я как-то провел несколько голодных недель, рыская в поисках пищи.
На небо снова набежали тучи, резко стемнело. Не было и намека на то, что на часах всего лишь полдень. Воздух наполнился тяжелой сыростью. Казалось, ливень уже вовсю хлещет над городом, но не хватало лишь самих капель, чтобы поверить в это. В Айвенго со мной ничего подобного никогда не случалось. Погода там была какой-то… более честной, что ли, в ней было меньше театральности… Если уж шел дождь, так это был дождь, а не его ожидание.
Я принюхался. Хоть животных и не было видно, я чувствовал, что они повсюду. Прячутся в кустах или скрываются в норах, крадутся по своим невидимым тропам в траве. Я направился к густому перелеску в надежде, что сумею поймать птицу или белку незаметно для окружающих. Что-то зашевелилось в ближайшем кустарнике, и я насторожился. Потом, отдав себя на волю своих вампирских рефлексов, я без всяких усилий оказался рядом с кустами, а еще через долю секунды в моих руках уже трепыхалась жирная серая белка. Поддавшись инстинкту, я вонзил зубы в шею этого крохотного существа и жадно, стараясь не подавиться, стал высасывать из него кровь. Городские белки на вкус хуже деревенских, и у этой тоже была водянистая, горьковатая кровь. Но как бы то ни было, и такая пища должна была помочь мне набраться сил.
Я отбросил то, что осталось от белки, в кусты и вытер губы. Неожиданно у меня за спиной, из дальнего конца перелеска, раздался треск. Я повернулся вокруг своей оси, ожидая, что увижу перед собой готового к нападению Клауса. Но никого не было.
Я выдохнул. Желудок мой наконец был полон. Теперь я был готов заняться Альфредом. Вдохновленный, я бодро направился в сторону таверны «Десять колоколов», чтобы вернуть Вайолет ее работу. Как я и ожидал, воздух в пабе был спертым, аж дух захватывало. Пахло смесью пивных паров и немытых тел.
— Альфред! — позвал я, пока мои глаза привыкали к темноте, царившей в баре.
Я не рвался разговаривать с ним, он был омерзителен. И хотя мое внушение заставит его бережно обращаться с Вайолет, сама мысль о том, что она снова сюда вернется, вызывала у меня отвращение. Но я понимал, что сейчас это для нее лучший выход. Ведь, чем дольше Вайолет остается со мной, тем большей опасности она себя подвергает. Эта опасность была так же очевидна, как и угроза в кровавой надписи на стене.
— Альфред! — снова позвал я хозяина паба. Он как раз появился из кухни и шел ко мне, вытирая руки о штаны. Щеки его полыхали алым, глаза были налиты кровью.
— Вот и Стефан. Защитничек. Вайолеткин дружок. Теперь-то ты с ней, видать, покончил. Только мы за твой убыток не в ответе, — злорадно заявил он мне, уперев свои жирные ручищи в барную стойку.
— Она мой друг, — произнес я спокойно, посмотрел ему в глаза и шагнул ближе, чтобы не потерять зрительный контакт. Я крепко прижал пальцы к ладоням, чтобы ненароком не сорваться и не врезать ему как следует. В тот момент я его ненавидел. — И я хочу кое-что обсудить с тобой.
— Что еще? — подозрительно спросил Альфред.
— Ты снова возьмешь Вайолет на работу, — начал я ровным голосом. — Она отлично справляется со своими обязанностями, ей нужна эта работа, и ей нужна ее комната.
  
Альфред кивнул, но в ответ не произнес ни слова.
— Она работает ничуть не хуже своей сестры. Но не будешь же гнать всякого, кто осмеливается строить ей глазки. Всех этих ублюдков. Мэри-Энн, похоже, оказалась в дурном месте и в дурной компании, но Вайолет — совсем другое дело… Итак, ты сделаешь, как я сказал? — поднажал я на Альфреда. Мне нужно было увидеть, что он не теряет нить разговора. Но я не мог прерывать внушение. За последние двадцать четыре часа мне пришлось воспользоваться вампирским гипнозом больше, чем за предыдущие двадцать лет. И сейчас я что-то не слишком верил в свою Силу. — И когда ты возьмешь Вайолет на работу, ты не посмеешь и пальцем ее тронуть. Ты будешь защищать ее. Ты просто должен принять ее назад.
— Должен принять ее назад, — медленно, словно в трансе, повторил Альфред.
— Именно так, — наконец я убедился, что внушение действует, и мне сразу полегчало.
В тот же миг звякнул дверной колокольчик, и в паб ввалился огромный мужчина. Похоже, он был пьян еще со вчерашнего вечера. При виде этого гиганта Альфред сильно занервничал, и мои чары тут же рассеялись. Я так и не успел расспросить его о Коре. С кем она ушла в тот день? Может быть, Альфред еще что-то знает?
— Сегодня вечером придет Вайолет, — раз уж бармен ускользнул от моего внушения, я сделал вид, что просто болтаю с ним.
Придвинув стул поближе к барной стойке, я стал ждать, пока он освободится. В этот момент входная дверь отворилась, и в помещение буквально ввалилась женщина. На ней было яркое платье густого сине-фиолетового оттенка, который подчеркивал матовую белизну ее груди. Я узнал ее. Это была та самая женщина, которая подходила ко мне прошлой ночью. На этот раз я был рад поболтать с ней. На ее ярко накрашенных губах был заметен большой шрам, а светлые локоны украшала изящная шляпка с черным пером. Женщина была невысокая и коренастая, но вся она несла себя с видом первой красавицы.
Вдруг ее глазки-бусинки остановились на мне.
— Привет, красавчик! — Она неуверенно двинулась в мою сторону, протягивая руку для поцелуя. — Меня зовут Элиза.
Я в ужасе отпрянул. Хотя я только-только поел, но жиденькой беличьей крови было явно недостаточно, чтобы удовлетворить мою жажду крови, и выдержать вид обнаженной плоти было выше моих сил. Я почувствовал аромат крови и почти ощутил, как эта сладковатая на вкус густая жидкость обволакивает мой язык. Я сжал губы и стал старательно изучать грязные щели в дощатом полу, боясь оторвать от них взгляд.
— Я пыталась вчера поговорить с тобой, — продолжала блондинка, и ее рука плавно переместилась к моему плечу. Она сделала вид, что стряхивает невидимую пылинку. — Но ты глаз не сводил с той девчонки. Я и подумала: «Повезло ей подхватить такого молодого да ладного!» Надеюсь, ты с ней хорошо развлекся, — и она плотоядно хихикнула.
— Мы не развлекались, — едва сдерживая отвращение, я сделал шаг назад и холодно добавил: — Мы с Вайолет просто друзья.
— Что ж, может, тогда тебе нужен кто-то больше чем друг? — настаивала блондинка, взмахивая своими густо накрашенными ресницами.
— Нет! Но зато мне нужно узнать… — Я оглянулся на Альфреда, но тот был далеко. Он играл в кости с каким-то пьянчужкой в противоположном конце бара. И все же я понизил голос: — Мне нужно больше узнать о том убийце.
— A-а, ты что, один из тех копов? — с подозрением спросила блондинка. — Потому что я уже им всем раньше сказала! Скидок от меня не дождетесь, и на своих стучать не собираюсь. Хоть за все золото мира.
Я покачал головой, отметая ее предположение.
— Я просто беспокоюсь. Особенно теперь. Видимо, еще одна девушка пропала. Ты знакома с Корой? Она здесь работает, — ради Вайолет я все еще надеялся, что Кора жива.
— Кора? — Женщина поморщилась. — Чего ж не знать? Это та, что работала тут в баре за стойкой? Вечно строила из себя. Будто она выше нас. А чем она выше-то? То же делала, что и мы все. Просто цену себе набивала, — злобно добавила блондинка.