Грешная вдова

Впрочем, он сумел разогнать страхи, терзавшие ее в последние дни.
— Вас, конечно, удивит мой вопрос, сэр, — сказала она, — но вы специалист по языку, ванза, и я должна узнать ваше мнение. Как вы считаете, может ли эта маленькая книжка быть «Книгой секретов»? Той самой, которая, по слухам, была украдена и сгорела во время пожара несколько месяцев назад?
— Ни в коем случае! — ответил он с полным убеждением. — «Книга секретов», если она вообще когда-либо существовала, была написана исключительно на древнем языке Ванзагары, а не на странной смеси греческого языка и египетских иероглифов, как эта. К тому же говорят, это был внушительный фолиант.
Услышав мнение Питни, Мэделин почувствовала невероятное облегчение, хотя ответ удовлетворил ее не в полной мере.
Она сунула ноги в шлепанцы, взяла свечу и решительно направилась к двери. Раз уж ей все равно не заснуть, надо сходить на кухню и взять что-нибудь поесть. Может быть, кусок сыра или оставшиеся с ужина блинчики помогут развеять впечатление от дурного сна.
Поворачивая дверную ручку, Мэделин задела пальцами торчащий в замке ключ. Прикосновение к холодному железу вызвало пугающе ясное воспоминание об окровавленном ключе.
Прогнав наваждение, Мэделин сделала глубокий вздох и поспешно вышла в коридор. Ей удалось почти бесшумно спуститься по лестнице. В темной кухне она поставила свечу на стол и начала свои поиски.
Она обнаружила остатки яблочного пирога и в тот же момент почувствовала, что он стоит на пороге, у нее за спиной. Вздрогнув, она уронила тарелку с пирогом на стол и резко повернулась.
Артемис стоял в темном дверном проеме, глубоко засунув руки в карманы черного шелкового халата. Его растрепанные темные волосы придавали ему весьма привлекательный вид.
— Там хватит на двоих? — спросил он.
Он явно только что встал с постели, а теплые лучики в его глазах говорили о том, что он сделал точно такое же наблюдение относительно ее самой. На Мэде-лин нахлынули воспоминания о страстной ночи в его библиотеке. Этот мужчина знал ее, как никто другой. Она застыла на месте, не в силах пошевелиться: острая интимность момента повергла ее в ступор.
— Да, конечно, — наконец проговорила она. Чтобы сделать простое движение — поднять нож, — ей пришлось призвать на помощь всю свою силу воли.
— Вам не спится из-за нашего приключения в доме Питай? — небрежно спросил Артемис, усаживаясь за стол.
— Нет. Меня разбудил страшный сон. Он часто снится мне с тех пор, как… — Она осеклась. — Словом, я часто его вижу.
Она отрезала два куска пирога и положила их на тарелки. Артемис не спускал с нее глаз.
— Ваша тетушка посчитала необходимым встретиться со мной. Сегодня днем она заходила ко мне в библиотеку.
— О Боже! — Нахмурившись, Мэделин села по другую сторону стола и протянула ему вилку. — Что она хотела?
Артемис подцепил на вилку запеченную дольку яблока.
— Она сказала, что я лишил вас невинности и что ей это известно.
Мэделин поперхнулась куском пирога, который только что положила в рот.
— Лишили меня невинности? — с трудом проговорила она.
— Да. Я передал ей ваше мнение на этот счет. Сказал, что, на ваш взгляд, ничего не изменилось, что вы по-прежнему считаете себя Грешной Вдовой и так далее и тому подобное. Но она, похоже, не согласна с этими доводами.
— Боже правый! — Мэделин снова закашлялась, глубоко вздохнула и уставилась на Артемиса, не зная, что сказать. — Боже правый!
— Она искренне обеспокоена тем, что я соблазнил вас, воспользовавшись вашей неопытностью.
— Но вы меня не соблазняли! — Она вонзила вилку в пирог. — Ведь я не какая-нибудь зеленая девчонка, вчерашняя школьница. В глазах света ничего…
Он поднял руку ладонью вперед, заставив ее замолчать.
— Буду очень признателен, если вы не будете повторять этих слов. Я уже наслушался их за сегодняшний день.
— Но это правда! И мы оба это знаем. Ничего не изменилось.
Его глаза загадочно блеснули.
— Говорите только за себя, мэм, а за меня говорить не надо.
Она метнула на него сердитый взгляд.
  
— Вы надо мной издеваетесь, сэр?
— Нет, Мэделин, я не издеваюсь над вами. — Он отправил в рот еще один кусок пирога. — Для меня кое-что все-таки изменилось.
— О Господи! — Она округлила глаза. — Вас терзает совесть, не так ли? Как человек порядочный, вы чувствуете себя обязанным загладить вину, потому что узнали, что я была девственна? Уверяю вас, сэр, не стоит беспокоиться.
— В вопросах моей чести вы мне не указ.
— Черт возьми, сэр, если вы собираетесь вытворить что-нибудь нелепое, например сделать мне предложение, только из-за… из-за того происшествия на диване, то забудьте раз и навсегда! — Мэделин с ужасом слышала собственный голос — визгливый, как у уличной торговки, — но ничего не могла с собой поделать. — Однажды я уже вышла замуж за человека, который хотел использовать меня в собственных интересах, и ни за что больше не повторю этой ошибки.
Артемис очень медленно положил на стол свою вилку и посмотрел на нее странным взглядом.
— Вы думаете, что брак со мной будет как две капли воды похож на ваш первый брак? Один муж-ванзагарец ничуть не лучше другого — так, по-вашему?
Мэделин сидела красная как рак и мечтала об одном — провалиться сквозь землю. До нее дошло, что он не так понял ее слова.
— О Боже, конечно, нет! Вы не похожи на Ренви-ка Девериджа. Я вовсе не это хотела сказать.
— А что же тогда вы хотели сказать, мэм?
Она стиснула вилку и вновь набросилась на пирог.
— Я хотела сказать, что не собираюсь выходить замуж только ради того, чтобы успокоить вашу совесть.
— А по-вашему, требование долга не повод для брака?
— При определенных обстоятельствах этого и впрямь достаточно, — сухо сказала она, — но не в нашем случае. Рискну повторить, что ничего не…
— Если вы это скажете, я за себя не отвечаю!
Мэделин сверкнула глазами.
Его взгляд немного смягчился.
— Пожалуй, нам лучше сменить тему. Расскажите мне свой сон — тот, который разбудил вас сегодня ночью.
Мэделин мысленно передернулась. Ей сейчас меньше всего хотелось обсуждать свой навязчивый ночной кошмар. Но с другой стороны, это была реальная возможность уйти от неприятного разговора о замужестве.
— Я пыталась пару раз пересказать свой сон Бернис, но обнаружила, что, облеченный в слова, он становится еще ярче, — медленно проговорила она.
— И давно вас мучает этот сон?
Мэделин помолчала, но потом решила, что ничего страшного не случится, если она расскажет ему часть правды.
— Это началось вскоре после смерти отца.
— Понятно. Вы видите во сне своего отца?
Этот вопрос застал ее врасплох. Она быстро подняла глаза.
— Нет, я вижу своего…
— Мужа, — закончил он за нее.
— Да.
— Вы сказали, что за последний год часто видели этот сон. Со временем он становится менее ярким?
Она отложила вилку и взглянула на него через стол.
— Нет.
— Тогда почему вы боитесь пересказать мне его содержание? Ведь вы ничем не рискуете.
— Зачем вам слушать подробности очень неприятного ночного кошмара?
— Мы с вами пытаемся разгадать тайну, и ваш сон может нам в этом помочь.
Она потрясенно уставилась на него.
— Не понимаю, каким образом он нам поможет.
— Сны часто содержат полезную информацию, — спокойно объяснил Артемис. — Может быть, и в вашем сне есть что-то заслуживающее внимания. Все-таки мы ищем человека, который, по всей видимости, маскируется под призрак Ренвика Девериджа, а Деверидж, как я понял, фигурирует в вашем сне. Я думаю, что нам не помешает проанализировать некоторые детали.
Она заколебалась.
— Я знаю, что учение ванза придает большое значение снам. Но на мой взгляд, нельзя правильно объяснить те вещи, которые происходят во сие.
Он пожал плечами:
— Не надо ничего объяснять. Просто расскажите мне ваш сон — от начала и до конца.
Мэделин отодвинула в сторону тарелку с пирогом и положила руки на стол. Была ли в ее ночном кошмаре какая-то зашифрованная информация? Трудно сказать. Она никогда не пыталась тщательно анализировать свой сон. Поскорее забыть жуткие подробности — вот все, чего ей хотелось.