Грешная вдова
— Он всегда начинается с одного и того же момента, — медленно заговорила Мэделин. — Я сижу на корточках перед дверью спальни. В доме пожар. Мне надо попасть в эту комнату, но дверь заперта. У меня нет ключа, и я пытаюсь открыть замок шпилькой для волос.
— Продолжайте, — мягко сказал Артемис.
Она сделала глубокий вздох.
— Я вижу труп Ренвика на ковре. Ключ от спальни лежит рядом с ним. Я беру ключ и пытаюсь отпереть им дверь. Но ключ мокрый, он выскальзывает из моих пальцев.
— Почему ключ мокрый?
Она взглянула на него:
— Он испачкан кровью.
Артемис помолчал, но взгляд его не дрогнул.
— Дальше.
— Каждый раз, когда я хочу вставить ключ в замочную скважину, я слышу хохот Ренвика.
— О Боже!
— Это… очень страшно. Ключ все время падает на пол. Я оборачиваюсь к Ренвику, но вижу, что он мертв. Я наклоняюсь, поднимаю ключ и опять пробую открыть дверь.
— У вашего сна есть какой-нибудь конец?
— Да. Всегда один и тот же. — Она вдруг поняла, что это не совсем так: в самой последней версии ее ночного кошмара мертвый Ренвик пытается дотянуться до ключа. Раньше такого не было.
— Расскажите мне, что вы видите в коридоре, — Артемис отодвинул тарелку и, потянувшись через стол, взял Мэделин за руку, — все до мельчайших подробностей.
— Я уже сказала, что вижу там труп Ренвика.
— Как он одет?
Она сдвинула брови.
— Я не… Хотя нет, постойте. Кажется, что-то припоминаю. На нем белая рубашка, запачканная кровью. Брюки. Сапоги. Рубашка, наверное, расстегнута сверху, потому что мне видна татуировка в виде ванзагарского цветка.
— А что еще вы видите?
Она заставила себя мысленно воспроизвести сцены страшного сна.
— Его прогулочную трость. Она лежит на полу рядом с ним. Я замечаю золотой набалдашник.
— На Ренвике есть жилет или галстук?
— Нет.
— Он без пальто, без шляпы и без галстука, зато при тросточке?
— Я уже говорила вам: она была ему очень дорога, ведь это подарок его отца.
— Да, — задумчиво проговорил Артемис. — А видны ли вам в коридоре какие-нибудь предметы обстановки?
— Предметы обстановки?
— Ну там, стол, стул или, может быть, канделябр? Бра на стене?
«О Боже, зачем ему такие подробности?» — удивилась Мэделин.
— Там стоит столик, на нем — пара серебряных подсвечников, которые подарила Бернис мне на свадьбу.
— Интересно. А что еще…
Он резко замолчал, услышав громкий стук в дверь кухни.
Мэделин вздрогнула от неожиданности и быстро обернулась к запертой двери.
— Это молочница или торговец рыбой, — успокоил Артемис.
— Слишком рано, — прошептала она. — Еще далеко до рассвета.
— Бандит или вор, которому удалось проскользнуть мимо сторожа с собакой, вряд ли стал бы стучаться. — Артемис поднялся из-за стола и подошел к двери. — Кто там?
— Это я, Закари, сэр. — В приглушенном голосе слышались нотки нетерпения. — У меня для вас сообщение. Очень важное.
Артемис отпер замок и снял засов с тяжелой дубовой двери. Закари стоял на крыльце, бледный и угрюмый.
— Слава Богу, вы дома, сэр! Я боялся, что вы ушли в какой-нибудь клуб и мне придется терять время на ваши поиски.
— Что случилось? — спросил Артемис.
— Там труп, сэр. В «Замке с привидениями».
— Слушай, Закари, если это твоя очередная затейливая шутка, то хочу тебя предупредить, что я не настроен шутить.
— Это не шутка, сэр. — Закари утер рукавом пот со лба. — Клянусь, сэр, в «Замке» покойник! И кое-что еще.
— Что еще?
— Записка, сэр, адресованная вам.
«Павильоны мечты» закрылись вскоре после полуночи, как бывало в обычные будние дни, когда не намечалось никаких особых мероприятий или балов-маскарадов. Идя по темному парку к «Замку с привидениями», Артемис взглянул на свои часы. В свете фонаря, который нес Закари, он увидел время: два часа.
— Ты уверен, что этот человек мертв? Может, он просто пьян или болен?
Закари заметно передернулся:
— Поверьте мне, сэр, он мертв! Я здорово испугался, когда его увидел.
— А где была записка?
— Она была приколота к его пальто. Я ее не трогал.
После закрытия парк превращался в совершенно другой мир. Дорожки, которые до этого освещались сотнями разноцветных фонариков, погружались во мрак. Легкий туман делал пейзаж еще более мрачным. В темноте неясно вырисовывались очертания павильонов с темными, неосвещенными окнами.
Артемис остановился у ворот, ограждавших недоделанный павильон от посетителей парка. Закари поднял фонарь повыше, чтобы он мог отпереть засов.
Оказавшись по другую сторону ворот, они тут же устремились по извилистой дорожке, ведущей к аттракциону. Возле самой двери Закари остановился в нерешительности.
— Дай мне фонарь, — сказал Артемис, — нам ни к чему заходить туда вдвоем.
— Я не боюсь мертвецов, — заспорил Закари. — К тому же я его уже видел.
— Знаю, но мне бы хотелось, чтобы ты остался здесь и покараулил у двери.
На лице Закари проступило явное облегчение.
— Ладно, сэр, как хотите.
Артемис помолчал.
— Как ты думаешь что скажет об этом Бет?
— Она до смерти перепугалась и набросилась на меня с обвинениями. Но она думает, что это часть нового аттракциона. Я не стал ей говорить, что труп настоящий.
— Отлично. — Артемис открыл дверь и вошел в переднюю.
Его рука то и дело цеплялась за сети искусственной паутины. На подставке мрачно скалился череп.
Он подошел к нише, в которой Закари собирался повесить муляж скелета, и увидел труп. Он лежал на полу лицом к стене. Фонарь выхватывал из тьмы дорогие на вид брюки и темное пальто.
На груди белая рубашка была густо залита кровью, но на полу крови не было. Артемис понял: этого человека застрелили где-то в другом месте, а потом убийца, не посчитавшись с огромными трудностями, перетащил труп сюда.
Он нагнулся над мертвецом и осветил его бледное лицо.
Освинн!
Охваченный ледяной яростью, Артемис судорожно стиснул фонарь.
Как и сказал Закари, к пальто Освинна была приколота испачканная кровью записка. Рядом лежал брелок для часовой цепочки, отлитый в форме жеребца.
Осторожно, чтобы не дотронуться до засохшей крови, Артемис взял записку, развернул ее и быстро прочитал текст.
«Можете считать это услугой и вместе с тем предупреждением, сэр. Не суйтесь в мои дела, а я не буду соваться в ваши. Кстати, окажите любезность: передайте привет моей жене».
Глава 16
Он пришел домой еще до рассвета. Она слышала на лестнице какую-то странную возню, приглушенные голоса двух лакеев. Потом все смолкло.
Немного выждав, Мэделин не выдержала пытки неизвестностью и вышла в коридор. Там она постояла прислушиваясь. Из кухни еще не доносилось обычных звуков раннего утра. Слуги спали, если не считать двух лакеев, которые недавно спустились на первый этаж.
Она прошла на цыпочках в дальний конец коридора и тихо постучала в дверь спальни Артемиса. Ответа не последовало. Что ж, этот человек имеет право немного отдохнуть, подумала Мэделин. Он наверняка сильно устал.
Разочарованная, она повернула обратно. Придется подождать со своими вопросами до утра.
Но дверь внезапно распахнулась, и на пороге возник Артемис. Его мокрые волосы блестели после мытья. Он сменил брюки и рубашку, в которых уходил из дома вместе с Закари, на черный домашний халат. Мэделин догадалась, что означала та возня, которую она недавно слышала на лестнице: это лакеи носили наверх горячую воду.
Понятно, что Артемису захотелось помыться, — ведь он ходил осматривать труп. Она бы на его месте тоже приняла ванну.
— Я так и думал, что это вы, Мэделин, Ее распирало любопытство, но прежде чем войти, она оглянулась и проверила коридор. Конечно, в этом доме необычная прислуга, но если ее увидят входящей в спальню к Артемису, без сплетен не обойдется.
Коридор был пуст. Довольная, Мэделин шмыгнула в комнату. Ванна, в которой он только что мылся, стояла перед камином, частично закрытая ширмой. С ее края свисали мокрые полотенца. На столе стоял поднос с чайником, чашкой, блюдцем и тарелкой с хлебом и сыром. Судя но всему, к еде он еще не притрагивался.