В погоне за силой (СИ)

— Фига себе кардинальная смена имиджа, — невольно вырвалось у меня, когда девушка подошла поближе.
— Что, не нравлюсь, да?
В голосе Вики прозвучала приглушённая обида, а зелёные глазюки вдруг наполнились слезами. Вот же девчонка, способна своим полуторником не одного скелета упокоить, а из-за причёски рыдать готова. Пора положение спасать. Молча притянул её к себе и жадно впился в её губы своими. Через пару минут, когда смог от них оторваться, прошептал на ухо:
— Сейчас возьмём бутылку текилы в баре, что-нибудь закусить, и мне тут сказали, что у них номера всем желающим раздают. Там-то я тебе и покажу, как ты меня возбуждаешь.
— Руслан, ты сумасшедший… Я же здесь вроде как «на матрасе лежу…»
— Вот пойдём и буквально полежим. Ну, это как получится.
  
Глава 8
 
— Это не они…
Егор с усталым видом опёрся руками на стол в конференц-зале. Да… изменился мой заклятый враг детства, — теперь его Лапшой уже не назовёшь. Несмотря на осунувшееся лицо, взгляд его карих глаз был жёстким и колючим. Сундук — он Сундук и есть. А другого сидящие тут взрослые дядьки, в прикиде байкеров, и представительницы прекрасного пола, чьи глаза, у всех, как одной, выдавали ну очень стервозный характер, слушать бы не стали. И уж тем более беспрекословно выполнять все его указания.
Вернулся рейд после почти четырёхчасового отсутствия минут пятнадцать назад, сразу объявив общий сбор по громкой связи. Прервав нас с Викторией на самом интересном месте. Моя проказница как раз… В общем, мы немного опоздали, — все кресла уже были заняты. Пришлось в немногочисленной компании таких же неторопливых подпирать стены около двери. Ну, на стену привалился я, а Вика уже на меня, попкой прижалась и иногда ею туда-сюда еле заметно елозит. Со стороны, может, и не видно, а вот чувствуется очень. Та-ак, джинсы мне вновь начинают становиться тесными. Проказница явно что-то почувствовала, и, обернувшись, лукаво улыбнулась и тут же отвернулась, пока я не перешёл к более активным действиям, — народ же вокруг. А народ на нас косился: кто с недоумением, кто с любопытством. А пара байкеров глянула так, что у меня заныла недавно ушибленная челюсть. Два раза ушибленная…
— Руслан, ты сумасшедший… Я же здесь, вроде как, «на матрасе лежу…»
— Вот пойдём и буквально полежим. Ну, это как получится… Ты же сейчас не на дежурстве? — продолжал я напирать еле слышно. Уж лучше пусть над этим думает, чем над тем, как выглядит. Прикольно, кстати, выглядит. Очень необычно, но к тому же короткая причёска не делала её похожей на пацана, — фигурку-то не спрячешь. Скорее уж на деву-воительницу из старых американских фильмов.
— Нет, нас в график на ночь после двенадцати поставили…
— Значит, до двадцати трёх тридцати ты совершенно свободна. И я, вроде, уже никуда не тороплюсь. Так что вперёд к бару за текилой и ключом.
Приобняв девушку за талию, я увлёк её, немного ошеломлённую напором к барной стойке и тут же подозвал барменшу.
— Девушка-лапушка…
Мда… С лапушкой я, кажется, немного погорячился. Волосы любимого цвета Барби, только ядовито-зелёные, агрессивный пирсинг на лице, чёрная футболка с эмблемой какой-то древней нерусской панк-группы вместе с кожаной безрукавкой висели на ней как на вешалке, зато позволяли рассмотреть голые руки полностью, до запястий, покрытые цветными татухами. Вот такая лапушка. Ай да ладно, доброе слово и кошке приятно, чего уж о девушках говорить. Но барменша эту мысль, по-видимому, не разделяла. Уж больно её голос был нейтрально-ледяным:
— Чё надо?
Но меня таким тоном не смутить.
— Бутылку текилы бланко с собой, нехитрую снедь к ней и ключ от номера, в который девушку не стыдно привести. Лапша сказал: попроси бармена, — всё даст.
— А Лапша — это кто?
— Как ты тут работаешь и Лапшу не знаешь? — уставился я круглыми от удивления, прямо как у совёнка, глазами на девушку, тут изобразившую сестрёнку-двойняшку того совёнка.
Наверное, со стороны это выглядело забавно. Во всяком случае Вика тихонько фыркнула, переводя взгляд с барменши на меня и обратно.
  
— Фури, Лапша — это, наверное, Сундук. Руслан, похоже, его прежнее прозвище вспомнил, он к нику «Сундук» ещё не привык. Так ведь?
— Угу, — пришлось подтвердить слова подруги, не выходя из образа.
— А сам Руслан вот, — Виктория чуть отодвинулась от меня, позволяя барменше увидеть значки-артефакты на моей груди. — К тому же они какие-то братья с Сундуком. Какие я не поняла, но не родные — это точно.
То, что молочными братьями являемся не мы, а наши отцы, я благоразумно уточнять не стал.
— Герой, да к тому же друг двух кланов, — теперь понятно, — протянула барменша с говорящим ником «Фурия». — Сейчас всё будет.
Тут в моём животе раздалось громкое голодное бурчание, на которое обе девушки тут же обратили внимание.
— Простите, — немного смутился я. Да, сколько жрать-то можно? Только что у Урманчи кучу плюшек съел, но желудок прошлого добра не помнит. — А у вас тут роллы подают?
— Роллов нет, — мотнула ядовитой зеленью Фури. — Только честное мясо.
— Тоже неплохо. Вика, поможешь с выбором?
Пока девушки принялись обсуждать меню, я, стараясь сделать это для них незаметно, обернулся. Мой затылок уже несколько секунд зудел так, будто в него кто-то раскалённые свёрла вкручивал. Ага. А вот и сверлильщик нашёлся, особо и не скрывался. Неподалёку за столиком сидел здоровый мужик с солидной такой окладистой бородой. У котов это что мода такая? Куда не взгляни, — через одного бородачи. Как только мы встретились взглядами, мужик кивнул приглашающе и встал из-за стола. Пообщаться хочет? Ну, сейчас пообщаемся.
— Девушки, а где тут у вас комната для непродолжительного, но вдумчивого времяпрепровождения?
На этот раз барменша меня поняла сразу и лишь молча кивнула, указывая направление. Как раз туда, куда, не торопясь и не оборачиваясь, шёл бородач. Сразу юностью повеяло, — разборки в школьных толчках — это оттуда.
— Знаешь, как просто узнать, заботится ли руководство завода, фирмы там, о своих работниках или им только последнюю копейку из предприятия выжать? — вспомнились мне слова одного пожилого работяги из нашей заводской бригады. Кстати, надо всё же туда наведаться, заявление на увольнение написать, а то потом будут требовать отработать. — Очень просто узнать, не надо даже слухи и байки собирать. Зайди в любой туалет, да не в заводоуправлении, в цеху, где народу побольше да попроще. Если в туалете чисто и убрано, — смело можешь устраиваться. А вот если не посрать даже, а зайти страшно, — вали смело в другое место, здесь ты на нормальную стабильную зарплату можешь не рассчитывать.
Судя по внешнему виду толчка, Сундук о своём клане заботился. Белый кафель блистал стерильной чистотой, слева ряд закрытых кабинок, справа раковины умывальников с высокотехнологичными смесителями, а главное, приятный аромат разогретого солнцем летнего луга. И посреди всего этого великолепия стоял позвавший меня байкер, рубленые черты лица которого вместе с окладистой бородой и шириной плеч делали его похожим на натурального гнома. Гнома, пережравшего в своё время соматотропного гормона, просторечии называемого гормоном роста и вымахавшего раза в два от нормального размера.
Я молча уставился на амбала, — раз позвал, пусть первым разговор и заводит. Он и завёл. Миг и навис надо мной.
— Ты-ы! Если Ви…
Договорить он не успел. А мне стало неинтересно, что он там сказать хотел. Его нос был на уровне моего лба. Лбом в нос я и ударил.
— Бл@ть!
Больно! Я словно в каменную стену башкой врезал. А потом на меня опустилась тьма. Наверное… Не помню…
— Эй, парень, глаза-то открой. У тебя уже всё болеть перестать должно, — донёсся густой бас откуда-то из темноты.
По моей щеке легонько ударили. Ну, как легонько, попытались, но голова мотнулась, как от хорошего удара. Зато глаза сразу открылись. Передо мной было всё тоже бородатое лицо громилы-байкера. В бороду я и вцепился правой рукой, дёрнув вниз-на себя, и тут же навстречу лбом, метя в нос. И снова темнота…