Школьные годы чудесные (СИ)

— Отправил. И что?
И добавил с вызовом:
— Это наше дело!
— Не ваше! — отрезал Степанков. — Надо отозвать их.
Дядя Сева улыбнулся своей фирменной «дедморозовской» улыбкой:
— Не выйдет, гражданин начальник! Там уважаемых людей порезали. Не фраеров залётных. Воров! Опять же общак пропал. Меня общество не поймёт. Да и поздно уже. Уехали они.
— Ты брось дурку гнать, Всеволод Иванович! — голос Степанкова приобрел металлический оттенок. — Я с тобой не шутки шутить пришел! Отзывай бригаду. Или…
Он глубоко вдохнул, выдохнул, посмотрел на улыбчивого старика:
— Или всё, старик. С тобой — всё. Никакие заслуги не спасут. У меня приказ. И санкция получена — прямо сейчас тебя в КПЗ определить. А там, сам знаешь…
— Что это вдруг? — с лица старика пропала улыбка. — Какое дело госбезопасности до воровских разборок?
— Думай сам! — отрезал полковник. — Мозгов не хватает? Поменьше надо путаться со всякими иностранцами!
Дядя Сева помолчал, пожевал по-стариковски губами, подумал:
— Не могу я, начальник! Понимаешь, не могу! И связи с ними нету.
— Думай! — полковник Степанков встал, подошел к окну. — У тебя пять минут.
Насчет приказа и санкций он, честно говоря, соврал. Был не приказ — просьба от коллег с Переславля. Буквально два часа назад из Переславского управления позвонил заместитель начальника, рассказал про убитую якобы неустановленными лицами воровскую общину и возможный приезд бригады на разборки от «крестного» — дяди Севы Ростовского. И просил помощи, лучше всего надавить на воров и отозвать бригаду, намекнув при этом, что местные воры связались с иностранцами, среди которых оказались самые натуральные шпионы.
Степанков понимал сложившуюся ситуацию — резня, которая обязательно последует за разборками, никому не нужна. А тут еще и пропавший общак, который наверняка изъяли коллеги…
Но помощь коллегам — дело святое! Тем более, когда есть такой рычаг влияния, как агент «Краснов», которого 29 лет назад в 1951 году спас от верной смерти и завербовал начальник оперчасти «Карлага».
Дядя Сева задумался. Полковник не оставил ему выбора. Если в других вопросах можно было «вильнуть», соврать, то тут… 70-летнему вору хотелось жить… Впервые за много лет ему вдруг стало страшно. Он знал, что его ожидает в случае отказа — упекут в КПЗ, куда подкинут его расписку о сотрудничестве и пару доносов. Этого хватит, чтобы дядю Севу тут же раскороновали и придушили. И хорошо, если просто придушат. А могут ведь и ремней нарезать. И никто не услышит.
— Слушай, начальник! — хрипло выдал уголовник. — Бригада в городе должна встать на постой у Петьки Барсука на Линейной, 40. Частный дом с зеленой крышей. Петька Барсук живет один. Про эту хазу и про него, что он на меня работает, не знает никто. Для всех он — инвалид войны. Его даже Шалва не знал. Предупредить не могу, сам понимаешь. Телеграмму что ли, по-твоему, дать?
Уголовник усмехнулся.
— Кто в бригаде? — спросил Степанков. — Кто поехал?
— Витёк Ржавый за старшего, — вздохнул дядя Сева. Витёк Ржавый считался воспитанником и любимцем дяди Севы. Лет 20 назад он взял шефство над молодым беспризорником, вырастил его, сделал своей «правой рукой», помощником. А тут… Нет, своя рубашка ближе к телу! Дядя Сева продолжил:
— Виктор Рыжов 34 года, особая примета — ярко-рыжий, конопатый. Никита Хромов, погоняла Хромой, 30 лет, длинный, тощий, хромает на левую ногу. Нурик Лезгин, фамилию не помню, лет 25 ему, дагестанец, невысокий такой, крепкий. Еще двоих Ржавый должен был сам подобрать…
Дядя Сева замолчал, наклонил голову к столу.
— Ну? — нетерпеливо поторопил его полковник. — Оружие? Что они будут делать в первую очередь?
— Не нукай! — повысил голос уголовник и снова замолчал. Степанков хмыкнул:
— Давай, давай, дядя Сева… Твоя жизнь теперь от них зависит! Кстати, и жизнь твоего Васятки.
Уголовник поднял голову, с ненавистью посмотрел на оперативника:
— Всё-то вы, суки, знаете…
Васятка был внуком дяди Севы. Его отец, сын дяди Севы, умер, когда пацану едва исполнилось три года. Они не были связаны с воровской общиной, но дядя Сева присматривал за сыном. А после его смерти стал активно помогать невестке, взяв её и внука практически на полное обеспечение. Недавно Васятке исполнилось 11 лет.
  
Степанков пропустил оскорбление мимо, ответил:
— Да нам-то он что? Его и твою невестку твои подельники тогда на ремни порежут!
Порежут. Дядя Сева с этим согласился.
— У всех свои стволы есть. Пистолеты ТТ, наганы. У Барсука калаш есть и гранаты.
— Что? — взвился полковник. — Автомат? Гранаты?
Это было ЧП. Автоматическое оружие плюс гранаты у бандитов — это было очень серьезно.
— Ну, старче, не дай бог, они их в дело пустят!
Полковник Степанков махнул рукой, мол, свободен! Сам выскочил в проходной процедурный кабинет, через другую дверь вышел во двор поликлиники, огляделся, высмотрел служебный «жигуль», прыгнул на пассажирское сиденье:
— Гони в Контору!
— Есть!
Водитель посмотрел на полковника:
— Товарищ полковник, вы бы халат сняли…
— Сниму! — буркнул Степанков. — Потом отвезешь, отдашь главврачу.
Водитель опять кивнул.
  
Глава 12
 
Глава 12.
Страшная месть
В школу я шел в приподнятом настроении.
Во-первых, вчерашняя встреча с чекистами прошла очень даже плодотворно. Я им сбагрил чемоданы, избавившись от обязанности раз в три дня мотаться на вокзал продлевать срок, подобно подпольному миллионеру Корейко из «Золотого теленка». Да и гэбэшники радовались, как дети, когда я им слил эту информацию.
Во-вторых, сегодня было всего четыре урока, из которых только один разве что вызывал определенные неудобства — физика. Нет, физику я знал, понимал, только не любил. Задачи решал без проблем, но всё равно — не любил.
В-третьих… В-третьих, чего уж, соскучился я по Светке. Утром я её не увидел на стадионе. Даже минут 15 лишних бегал вдоль футбольного поля, ожидая, что она придет, в конце концов, скажет своё традиционное «Будь здоров, Ковалёв!». Светка, увы, так и не пришла.
В-четвертых, я вчера поставил maman те самые конструкты, которыми наставник лечил в БСМП Оксану, девочку с лейкемией. Конструкты, которые всю жизнь будут бороться в организме с абсолютно любыми болезнями.
Накануне я, наконец, разобрался в структуре заклинания. Вчера вернулся домой поздно вечером, maman уже спала. А на меня вдруг нахлынуло чувство немедленного творчества и жажда деятельности. Заклинание легло на неё идеально.
Потом я попробовал наложить это заклинание на себя. Моя попытка потерпела неудачу. Попробовал второй раз — уже наблюдая за процессом магическим зрением. Заклинание стекло с меня, словно вода по резиновому плащу. То же самое получилось и в третий раз.
Всё-таки не хватает мне Гериса. Прежде всего, его теоретической базы. Жалко… А с другой стороны, как я уже видел и прочувствовал на себе, «прогон» магической энергии по каналам тела лечит любое недомогание. Причём, неважно, что это за энергия — Жизни или Смерти — безразлично. На мой организм они действовали одинаково.
* * *
Хмурый вид Мишани меня несколько напряг. И оделся он непривычно быстро, словно куда-то опаздывал. Как только вышли на улицу, Мишка остановился, достал сигареты, закурил, что никогда раньше не делал перед школой, и, глядя куда-то в сторону, сказал:
— Тоха! Ты только не волнуйся, не дёргайся. Тут такое дело…
У меня сердце ёкнуло и ухнуло куда-то вниз, к пяткам и ниже — привет шахтёрам!
— Ну! Говори!
— Короче, вчера вечером народ немного перебрал у Жазильки. Там же и вино было, и коньяк, и водка. А пацанам много ли надо? Капаница тоже перебрал. И как-то вдруг оказалось, что он сильнее всех нажрался! Он, — Мишка замолчал, затянулся, словно выдерживая паузу, продолжил, — затащил, в общем, Светку в комнату и…