Школьные годы чудесные (СИ)

И добавил:
— Анонимно, тёть Маша. Анонимно! Конспирация — наше всё!
Тётя Маша засмеялась. Я собрался идти, но она меня остановила:
— Не спеши!
Я остановился, сел возле неё.
— Там твоя мать пришла, — сообщила она. — Не одна.
Она замолчала, выжидающе посмотрев на меня. Я тоже молчал, ожидая продолжения. Наверное, maman своего ухажера привела, личную жизнь обустраивает. Жизнь есть жизнь. Она ведь как? На месте не стоит…
— Твоя мать хахаля привела, — продолжила тётя Маша, не дождавшись от меня никакой реакции. Я улыбнулся.
— Мужик интересный, конечно, — добавила она. — Вроде как ничего, видный. Но, понимаешь, Антош, — она нагнулась ко мне и вполголоса сообщила прямо в ухо, — не простой он мужик. Я на него глянула, как будто матёрого опера встретила. Он не смотрит по сторонам, а отслеживает, всё примечает.
Она замялась, потом сказала:
— Чтоб это понять, надо в системе поработать. И не год, не два. Тогда вот людей сразу будешь определять, кто такой. А этот вроде как ничего такой, вежливый, обходительный. А в натуре, внутри волчара битый…
Её заявление меня немного озадачило.
— Тёть Маш, — попросил я, немного подумав. — Я у тебя сверток оставлю пока? Ладно?
Она с пониманием кивнула.
— Пошли!
Мы поднялись до её квартиры, я протянул ей сверток с дубленкой.
— Это что? — поинтересовалась она.
— Матери пальтишко приобрёл, — ответил я. — Не хочу, чтоб гость видел. Ну, мало ли?
— Правильно!
  
Глава 36
 
Глава 36
Знакомство
— Мам, я дома! — крикнул я, открывая дверь своим ключом. Ну-да, ну-да, родительница рванулась в прихожую ко мне из комнаты (как я, собственно, и думал), на ходу поправляя причёску и оправляя куцый халатик. На губах полное отсутствие помады, румянец и — хорошее настроение!
Следом за ней в проему двери из комнаты в прихожую нарисовался и гость, оправляя костюм (хорошо, хоть не застегивая ширинку!).
— Здравствуй, Тоша! — maman обняла меня, чмокнула в щеку. — Ты что так поздно? Кушать будешь?
— Привет, родительница! — весело ответил я. — На секцию ходил, восстанавливался. Голодный как волк из «Красной шапочки»! А ты, смотрю, — пошутил я, — в моё так сказать, отсутствие, посторонних мужиков в дом таскаешь?
Гость сразу напрягся. Зато maman, привыкшая к моему юмору, сразу нашлась и весело ответила:
— Имею право! Я тоже человечество!
Гость расслабился. Maman, не дожидаясь, пока я разуюсь-переоденусь, сразу слиняла на кухню, сообщив:
— Пюре и котлеты. Мой руки и на кухню!
Когда она ушла, гость подошел ко мне, протянул руку:
— Валерий.
— Антон, — я пожал ему руку. Несмотря на то, что ладонь была у него неширокой, даже какой-то артистически узкой, пальцы длинными и тонкими, рукопожатие у гостя было крепким. Ладонь словно в тиски попала. Впрочем, мою руку он выпустил сразу, не устраивая соревнований.
Я разглядел его поближе. М-да, такие типажи определенно нравятся женщинам: высокий, с меня ростом (а у меня 185 см!), жгуче-черноволосый, чем-то похожий на чуть постаревшего артиста Владимира Трещалова из «Неуловимых мстителей», того, что Сидора Лютого играл. Вроде худощавый, но не тощий, а скорее жилистый. И, до кучи, сам не понимаю, откуда у него — море обаяния. Я поневоле улыбнулся ему.
— На секцию ходишь? — поинтересовался он. — Борьба, бокс?
— Почти, — ответил я. — Самбо.
— Хорошее дело, — согласился он. — И как успехи?
Я прошел мимо него в комнату. Он развернулся, встав опять лицом ко мне. Я достал из шкафа трико, футболку.
— Я переоденусь, ладно? — сказал я, намекая ему, чтобы вышел, не глазел. Он понял, вышел на кухню. Не люблю я переодеваться при посторонних, пусть даже это мужик.
— Успехи у меня не очень, — ответил я, входя на кухню спустя несколько минут, после того, как переоделся и помыл руки. — Пока только на второй юношеский натянул.
Валерий уже сидел за столом, словно ожидая своей порции ужина, причём на моём месте — возле окна. Пришлось мне сесть возле двери. Maman поставила передо мной тарелку с картофельным пюре и двумя котлетами — покупными, видимо, через магазин прошли.
  
— Познакомились? — она села между нами.
— Не-а, — ответил я в своём репертуаре, мотнув головой. — Валера про себя молчит. Только про мои спортивные успехи поинтересовался.
Валерий заразительно рассмеялся.
— Нет, ну, а что? — сказал я, прожевав кусок котлеты. — Он про себя не рассказывает, молчит… Ты тоже вон…
Я отхлебнул компота из бокала.
— Да что про меня рассказывать? — пожал плечами Валерий. — Родился, закончил школу, отслужил в армии. Потом вуз…
— Бауманка! — вставила maman. Валерий стеснительно усмехнулся и продолжил:
— Потом завод, женился, развелся, переехал сюда, где и работаю.
— На радиозаводе ведущим инженером! — опять вставила maman.
— Ну, и ладно! — я встал из-за стола. — Спасибо, ма! Было очень вкусно.
Я посмотрел на него, перевел взгляд на maman:
— Ну, вы здесь воркуйте, а я пойду уроки делать! Или вы в комнате будете? Тогда я на кухне сяду.
Письменных уроков было немного: один русский, два упражнения. Я просто не хотел им мешать. Maman выглядела такой счастливой. Да и дядька вроде ничего был, нормальный, компанейский. И чего он тёте Маше не глянулся?
Однако я просчитался. Валерий встал, подошел ко мне, потрепал по голове:
— Да я, пожалуй, пойду. Времени, увы, уже много. О! У меня есть идея!
Он заулыбался во весь рот, повернулся к maman:
— Приглашаю вас в воскресенье на природу, на шашлыки!
Он посмотрел на меня:
— Пока погода теплая, солнышко, самое время!
— Ну, я не знаю, — maman, сомневаясь, пожала плечами. — Это как-то неожиданно, надо подготовиться…
— Всю подготовку я беру на себя! — заявил Валерий. — Заеду за вами в десять утра!
Он обошел меня. стал обуваться.
— Я тебя провожу, — рванулась maman.
— Ма, не надо! — встрял я. — Я провожу! А то на улице темно, страшно, волки бродят…
Я улыбнулся. По телевизору уже вовсю программа «Время». Стало быть, уже шел десятый час. Темнело рано. На улице вступила в свои права ночь.
— Правда, Нин, — согласился Валерий, выпрямляясь. — Меня Антон проводит до остановки.
— Ну, хорошо…
Maman подошла к нему, остановилась, не решаясь на какие-то более интимные действия, видимо, стесняясь моего присутствия. Я отвернулся, наблюдая за ними в зеркало. Maman бросила осторожный взгляд мне в спину, не догадавшись глянуть в зеркало, быстро, практически целомудренно чмокнула Валерия в щеку и шлепнула его по рукам, пресекая попытку ухватить её пониже талии.
Я обернулся. Валерий снял с вешалки плащ:
— Пошли?
— Пошли!
— Мясо, зелень и вино с меня! — сообщил он maman, повысив голос, уже за порогом.
Она закрыла за нами дверь. Когда мы вышли из подъезда, он сказал мне:
— Извини. Не обижайся, ладно?
— За что? — удивился я.
— За вопрос насчет спортивных успехов, — пояснил он. — Я тоже в юности на дзюдо ходил. Долго ходил. И тоже выше третьего разряда не прыгнул.
Валерий засмеялся.
— Так завидовал своим одноклубникам, которые на соревнования ездили…
— Да ничего страшного, — отмахнулся я. — Я больше для себя занимаюсь. Для души.
От мысли рассказать про сегодняшнюю победу над КМС-ником я почему-то отказался.
— Ну, и правильно, — согласился со мной Валерий. — Для общего физического развития заниматься надо. А для здоровья спорт, по большому счету, не сказать, чтобы полезен. Травмы, на сердце опять же нагрузка, всё такое…
Он махнул рукой.
Мы дошли до остановки. У остановочного павильон стояла «пятёрка». Он наскоро пожал мне руку:
— До воскресенья!
И побежал к автобусу. Я развернулся и направился домой.
— Тоха! — кто-то негромко окликнул меня у угла дома. Я обернулся. Ко мне из темноты вышел Янкель с сигаретой в зубах.