Только моя (СИ)

Через полтора месяца я ушел в армию. Сначала в учебку, как и все. Но я сильнее многих из своих сослуживцев. Пашу больше, бегаю дальше, стреляю лучше. И через полгода по договоренности с дядей Пашей я попадаю к контрактникам. А еще через полгода получаю в свое распоряжение целый отряд. Такого я не ожидал, но так вышло, что люди идут за мной. Я научился ими управлять и мне это нравится! Но с этим опытом пришло понимание ответственности за кого-то. За чьи-то жизни в прямом и переносном смысле. По ночам я зубрил конспекты и отправлял контрольные для зачетов из офицерского корпуса. Еще одна договоренность. Были и выходные. Мы проводили их по привычке с бухлом и бабами. Тем более, последнее в армии в дефиците. Я осознавал, что меняюсь. Меняюсь до неузнаваемости, но я знаю, что по-другому не выжить. Что я не смогу помочь своей семье, если буду слабым. Чтобы не сойти с ума от того, что мы творили, я нашел еще одну цель. Месть за отца. И каждая очередная вылазка стала чем-то вроде охоты. Охоты на тех, кто его убил. Их обоих — моего и отца Алекса. И когда-нибудь я обязательно найду эту суку, и собственными руками подвешу его за яйца, а потом буду мстить. Долго и с кайфом. Эти мысли придавали мне сил. Я упорно шел вперед.
Все деньги, а их оказалось немало, я складывал на счет. Оставляя себе минимум на развлечения, ну и немного отправлял домой. Им не нужно знать, чем я тут занимаюсь. Пусть думают, что просто служу, как все!
Когда вернулся домой, все никак не мог адаптироваться к обычной гражданской жизни. Много пил и гулял. Мать снова делала мне мозг, что я стал еще большей сволочью и эгоистом. Объяснять ей, что ради них я все это и делаю, бесполезно. В один из дней дядя Паша знатно дал мне по морде за то, что я в очередной раз нажрался и кого-то трахнул. Он помог мне найти квартиру и съехать от матери. Поставил условие, что поможет с открытием своего дела, если я перестану себя уничтожать. Пообещал. И все закрутилось. Оформление документов для открытия бизнеса, учеба, друзья, женщины, скандалы. Мать продолжала меня упрекать и рассказывать, что все бизнесмены воры. Что я стану для нее позором. Только вот меня это больше не трогает. Мне плевать. Главное, чтобы у них все было. Я обещал сестре, что у нее будет все самое лучшее. Что она будет учиться заграницей в любом ВУЗе, каком захочет. Что у них все будет хорошо. Я все для этого сделаю. Я обещал отцу. И не важно, какой для меня ценой! Меня уже не спасти.
У меня получилось. Я выполнил все обещания, которые давал ему. Наша семья больше никогда ни в чем не будет нуждаться. Я невероятными темпами достиг высот, о которых даже не мечтал. Мне пришлось много, очень много работать. Еще больше учиться. Но вот любить… Любить меня научила Кейт.
  
БОНУС "Кейтлин Стоун (Дрейк)"
 
Я плакала, пока никто не видит, хотела сдаться, но позволить себе этого просто не могла. Потом буду слабой. Вот выйду отсюда, устроюсь на работу и может тогда перестану спотыкаться по жизни, а пока сжать зубы и двигаться вперед, Кейтлин Стоун. Ради себя, ради бабушки, которая в тебя верила!
***
История о маленькой хрупкой девочке, которая смогла преодолеть массу трудностей и найти свое счастье.
1. Потеря
Как обычно, я возвращаюсь из школы во второй половине дня. Сначала основные занятия, потом два дополнительных, и мы с подругой немного посидели на спортивной площадке смеясь и обсуждая старшеклассников.
По дороге зашла в гипермаркет, купила продукты по списку, стиральный порошок и чупа — чупс на сдачу.
— Как же ты все это дотащишь? — спросила женщина на кассе. — Или ты с родителями?
— Нет, — ответила честно. — У меня только бабушка. Я справлюсь. Спасибо, — вежливо улыбнулась, взяла в каждую руку по пакету закрутив ручки на кулаки, чтобы не волочить покупки по полу, и побрела в сторону дома.
Самый бедный район Нью-Йорка встретил меня мрачными многоэтажками, больше похожими на улей, и сектором бараков, которые мы, местные жители, зовем своим домом.
Возле одного из таких домов, моего, стоит скорая. Позабыв про тяжелую ношу, изо всех сил я помчалась вперед. Бабушке снова плохо. Она в последнее время часто болеет. Медицинская страховка не покрывает всех расходов и это сильно сказывается на нашей жизни. Но я все равно не жалуюсь. Я готова голодать лишь бы она была здорова.
Бросив покупки на небольшую обувную полку у стены, я застыла глядя, как медик надевает на бабушку кислородную маску, как ее грузят на носилки.
— Ты кто? — на меня обратила внимание женщина в розовой медицинской форме.
— Кейт, — растерянно хлопаю ресницами. Она улыбнулась и поманила меня рукой к себе. — Отойди, малышка. Мы должны отвезти ее в больницу как можно скорее. Тебе есть с кем остаться?
— Я самостоятельная, — говорю с тревогой. — Можно поехать с вами?
— Сколько тебе лет? — продолжает задавать вопросы медик.
— Почти двенадцать! — она качает головой.
— Ладно, поехали. Разбираться будем на месте.
Я подхватила свой рюкзачок, заперла дом и села в машину рядом с бессознательной бабушкой. Ее кожа по цвету сравнима с простыней, на которой лежит эта маленькая, но сильная женщина.
— Где твои родители? — набивший оскомину вопрос. Каждый, кто узнает, что живу я с бабушкой, не забывает его задать.
— Не знаю, — пожала плечами.
— Как это? — на меня непонимающе уставились сразу несколько пар глаз.
— А вот так. Мама родила меня рано, отдала бабушке и уехала на заработки. Так больше и не вернулась. Отца мы не знаем.
— Ужасно. Искали маму? Может с ней что-то случилось?
— Искали, насколько нам позволяли возможности, но не смогли найти. Я надеюсь, что у нее жизнь сложилась нормально. Бабушка говорила, что мама просто была не готова ко мне, не нагулялась.
— Бедная девочка, — вздыхает все та же женщина.
— Мне нормально. В нашем квартале многие так живут. Кто-то вообще приемный и ничего! А у меня родная бабушка есть. Глупо жаловаться. Я закончу школу и буду работать, чтобы ей помогать и покупать хорошие лекарства, а там, — вздыхаю, глядя в окно. — Может получится даже в колледж поступить, — улыбаюсь своим мечтам.
— Такая сильная девочка. У тебя обязательно получится.
Мы подъехали к клинике. Я спрыгнула с высокого бортика машины и отошла в сторону, чтобы не мешать врачам делать свою работу.
Не люблю больницы. Здесь пахнет лекарствами и несмотря на светлые стены и живые растения в холле, все равно обстановка очень тяжелая. Все суетятся, вызывают то одного врача, то сразу другого по громкой связи. На носилках везут больного после операции, в кресле-каталке рожающую женщину, которая кривится от боли и громко стонет.
Вот и мою бабушку повезли в отделение интенсивной терапии. Мне туда нельзя. Я сижу здесь, в холле и жду информации. Но ее все нет и хочется плакать от переживаний.
Обняв обеими руками рюкзак вдруг вспомнила, что в школе не съела шоколадный батончик. И вообще я толком сегодня не ела. Желудок, жалобно заурчав, со мной согласился.
Молочный шоколад и мелкие орешки взорвались сладким вкусом во рту. Я прикрыла глаза медленно рассасывая каждый откушенный кусочек, чтобы чем-то себя занять и продлить удовольствие.
Дожевав сладость набрала в кулере воды в одноразовый стаканчик, но тут же уронила его себе под ноги увидев ту самую женщину в розовой форме и ее виноватые глаза.
Ноги перестали держать меня в тот же миг. Я поняла, что случилось страшное и стала медленно оседать по этому самому кулеру поцарапав спину краном.
— Нет, — произношу вслух, сидя в луже разлитой мною воды.
— Я сожалею, — женщина протянула ко мне руки. — Мы не успели ей помочь.
— Нет, — прижимаю к себе колени, не позволяя никому притронуться. — Я вам не верю, — слезы нескончаемым потоком льются по щекам.