Записки офицера Красной армии (СИ)
Да, это письмо Дуняшке у меня ничего так получилось. Из него видно и большевистскую твёрдость, и правильное социалистическое отношение, и непоколебимую верность коммунистической партии, а также её учителю и предводителю, ВЕЛИКОМУ товарищу Сталину. Так что можно спокойно опускать его в ящик.
Октябрь 1939 года. Вильнюс
Пишу эти слова с великой радостью, социалистической гордостью, чувством хорошо исполненного большевистского долга. Я горжусь своей наблюдательностью, ясностью ума и смелостью. За все эти черты я благодарен нашей великой русской культуре, которая из меня — так, как это поётся в «Интернационале» — из ничего сделала всем и (естественно — и даже прежде всего) нашему ВЕЛИКОМУ, гениальному ВОЖДЮ Сталину. Часто я думаю: «Это сколько же веков человечеству пришлось ждать появления на свет ЕГО, ИЗБАВИТЕЛЯ, ТОВАРИЩА Сталина! Страшно подумать, что стало с миром, если бы ЕГО не было!»
Так вот, стал я героем целого вильнюсского гарнизона. Даже незнакомые мне офицеры из других полков приходят чтобы только на меня посмотреть. А майор Петухов как только меня встретит, сразу жмёт руку и кричит:
— Спасибо, товарищ, что спас мне жизнь! Если бы не ты, то наша святая родина потеряла бы ещё одного своего защитника!
Но расскажу обо всём по порядку. Командир полка откомандировал майора Петухова и меня в Старую Вилейку. Мы должны были там осмотреть квартиры для нашего полка, который, вероятно, вскоре переместится туда. На вокзале, будучи офицерами, мы заняли места в мягком вагоне. В том же отделении вагона сидит какой-то пузатый капиталист с женой и дочкой. Дочка даже ничего себе, такая розовая и белая как кукла. Чулки на ногах у неё сидят как приклеенные. Чёрт знает как буржуйки такое делают, потому что подвязок на коленях я не заметил, хотя усиленно, по мере возможности, заглядывал. Платьишко — ээ-х! Все просвечивает. Ну и волосы волнами начёсаны. Просто актриса. А может она и была актриса… Очень она меня заинтересовала. И майор Петухов, хотя он уже старый хрен, всё на неё зыркает и каждые две минуты часы из кармана вынимает… вроде посмотреть, который час. Кокетничает с ней. Ну и я тоже рукав приподнимаю, чтобы «Омегу» хорошо было видно. И тут замечаю, что паненка на меня чаще поглядывает чем на майора. Начал я ей улыбаться и подмигивать, один раз коленом задев очень чувствительно. Но майор Петухов вероятно это заметил, так как сказал мне командным тоном:
— Товарищ лейтенант, перейдите в другую секцию. Вам хорошо известно, что младшим офицерам не разрешается фамильярничать со старшими!
— Слушаюсь! — сказал я и перешел в соседнюю по проходу секцию.
А там какая-то старуха с двумя детьми ехала и очень подозрительный тип, мужского пола, в высоких сапогах на ногах. Сами понимаете, у кого могут быть сапоги из настоящей кожи! Я в этом хорошо разбираюсь!.. Ну ничего. Едем мы себе, а я в ту секцию, где до этого сидел, поглядываю. Вижу, майор Петухов на моё место — напротив той буржуечки — пересел и охмуряет на всю катушку! То на часы посмотрит, то красивый никелированный портсигар из кармана вынет и папиросу закурит… Ну, ничего, может и я когда-нибудь до майора дослужусь… Тогда тоже смогу соответственно нос задирать!
Немного скучно мне было ехать одному, но время как-то шло. В один момент я заметил, что майор Петухов предлагает папиросу той буржуйке и что-то ей говорит. Но она посмотрела на него и молча пересела в другой угол. Я бы за такое сразу в морду давал! Она должна гордиться, что офицер Красной Армии удостоил её своим вниманием!.. В этот момент я заметил, что её отец — жирный капиталист — встал и снял с полки портфель. Поставил его на колени и расстёгивать замок. А потом… вижу я: эта гиена вынимает из портфеля снаряд и на майора зыркает. У снаряда блеснул взрыватель, а буржуй его сзади на сиденье поставил и застёгивает замок на портфеле. Меня сначала в холод бросило, потом в жар. Я открыл кобуру и наполовину вынул пистолет. Жду, что же будет дальше? А буржуй оглянулся по сторонам и тянется рукой к этому снаряду. Поставил его между колен и манипулирует со взрывателем. Тут я понял, что нельзя терять ни секунды, потому что погибнет не только майор Петухов, но — если заряд мощный — и я сам не уцелею. Я резко вскочил, выбежал в проход и влепил буржую две пули между глаз! Он даже пикнуть не успел! Начал заваливаться на бок. А я осторожно выхватил снаряд и кричу майору:
— Вот видите, товарищ, этот буржуйский пёс хотел вас отправить на тот свет! К счастью, я это заметил и вовремя ему помешал!
Майор Петухов побледнел и тоже схватился за пистолет. Буржуйкам мы приказали сидеть в углу. Одна из них сразу упала в обморок. А я из моей секции того, подлого фашиста прихватил и рядом посадил. Наверное сообщником их был!
На станции в Молодечино я остался в вагоне стеречь арестованных, а майор Петухов привёл милиционеров с поста на станции. Они забрали арестованных и труп буржуя. Снаряд я им лично и собственноручно на пост отнёс — как вещественное доказательство. Составили короткий протокол для НКВД и мы поехали дальше.
Через три дня мы вернулись в Вильнюс. Майор Петухов подробно рассказал всем, как на него совершали покушение и как я ему жизнь спас. Все говорят, что я должен получить за это благодарность и награду, а может даже одновременно повышение в звании.
Вот так я спас жизнь своего командира и уничтожил ещё одну фашистскую гадину. Да, приятно быть полезным гражданином нашей великой, социалистической России.
Октябрь 1939 года. Вильнюс
Я получил повестку в НКВД. И был очень рад этому. Я сразу понял, что это касается моего героического поступка в поезде. Теперь я был абсолютно уверен, что награда не пройдёт мимо.
На следующее утро я отправился в НКВД. Записался в книгу, оставил на вахте пистолет и направился на второй этаж. Так постучал в кабинет номер 99.
Принял меня майор, заместитель начальника НКВД.
— Ага, так это ты тот лейтенант Зубов!
— Так точно. Младший лейтенант Зубов!
— Та историю в поезде на Молодечино — твоя работа?
Я гордо выпятил грудь, но сказал скромно:
— Я лишь исполнил свой коммунистический долг!
В этот момент в дверь постучали. Майор крикнул:
— Входите!
В кабинет вошёл какой-то странно одетый буржуй. Весь в чёрном, словно в фашистской униформе. А снизу штанов не видно, словно он только в исподнем. «Что за чудик?» — думаю я.
А майор спрашивает его:
— По какому делу?
Чёрный показал ему повестку. Оказалось, что он католический ксендз. Первый раз в жизни вижу что-то подобное. Я много слышал и читал про этих капиталистических кровопийц, а также видел в комсомольских театрах на сцене как они издеваются над пролетариатом. Но лично, благодаря Сталину, никогда с ними не сталкивался.
Майор жестом указал мне стоять у стены.
— Подожди там! С тобой будет особый разговор. Я сначала с этим гражданином разберусь.
Потом обратился к Чёрному:
— Так ты поп?
— Да.
— А чем зарабатываешь на жизнь?
— Служу Богу.
— Богу служишь?… Хм, странная у тебя работа!.. Ну, а на что ты живёшь? Где работаешь?
— Работаю в костеле, а живу на то, что мне дают прихожане.
— Т-а-ак… — произнёс майор — интересное занятие… А вот скажи мне, поп, тебе не стыдно, взрослому и здоровому человеку, жить на обмане и эксплуатации человеческой глупости?
Поп долго молчал, а потом сказал:
— У нас религия частное дело граждан. Никто никого к ней не принуждает. В костел или к ксендзу идет тот, кто хочет. Я живу тем, что мне добровольно подают прихожане, которым я служу как ксендз. Они также содержат костёл.
— Умник нашёлся! — Сказал майор и начал просматривать документы в папке, которая лежала на столе. Я понял, что это дело Чёрного. Он у них уже на крючке. Потом майор снова обратился к попу:
— У тебя начальник есть?
— Мой начальник — Господь Бог.
— Твой Господь Бог меня не интересует. У меня нет даже его адреса, чтобы послать ему повестку, чтобы он пришёл сюда на допрос. Я тебя спрашиваю о том, кто тебе отдаёт приказы и кто тобой руководит?