Принцев не предлагать!
— Не просто видел, — кэр Бенедикт снисходительно рассмеялся, явно наслаждаясь тем, что стал центром нашего внимания, — я, можно сказать, приятельствую с одним из них. Правда, после закрытия границ мы не виделись… Да, тринадцать лет прошло. — Газетчик с легкой грустью качнул головой, но Полинка не позволила ему свернуть с темы.
— А какие они, драконы? Говорят, совсем не похожи на нас, людей. Это правда?
— Отчасти. — Пэруш вновь воодушевился, словно драконы, как и магмобили, были его любимой темой. — У большинства драконов две ипостаси, хотя потомки правящего рода имеют три, а стражи бытия, наоборот, лишь одну. Основная, конечно, звериная — это огромные летающие огнедышащие монстры, обладающие поразительной магией, непостижимой человеческому уму. Вторая — человекоподобная, и вы никогда не узнаете, что перед вами дракон, только если он сам этого не захочет. Ну а третья — родовая и у каждого своя. Магия, как я уже говорил, у них уникальная, абсолютно отличная от людской. Поговаривают, что некоторым, самым могущественным драконам подвластно даже время, но лично я думаю, что это сказки. Драконы очень скрытная раса, и даже те, кто приятельствует с нами, всего лишь людьми, неохотно выдают информацию о себе.
— Всего лишь людьми?! — возмутилась я, вдруг почувствовав себя незаслуженно оскорбленной. И пускай, по мнению окружающих, я теперь была именно драконом, в душе я все еще считала себя человеком.
А это, знаете ли, звучит гордо!
— Милая Диана, — газетчик снисходительно потрепал меня по руке, отчего тут же захотелось заехать ему по лицу, — по сравнению с драконами мы действительно «всего лишь» люди. Живем меньше, магия откликается от силы в каждом десятом, глупости порой творим такие, что не каждый ребенок додумается. А драконы… — Бенедикт восхищенно закатил глаза, всем своим видом показывая, что он их самый большой фанат. — Они совершенны.
— И почему же тогда эти совершенные создания закрыли границы? — Из меня так и сочилась язвительность вопреки здравому смыслу.
К счастью, Пэруш счел мою реакцию естественной и просто развел руками.
— Не могу знать, Диана. Могу лишь предполагать, что тем самым они пожелали оградить нас от чего-то, с чем мы не смогли бы справиться. Наш городок расположен на самой границе с их империей, раньше до нее можно было добраться всего за пару часов неторопливой езды. Сейчас же все тропы в восточном направлении так сильно зачарованы магически, что, сколько ни пытайся, не проникнешь дальше условной черты.
Полинка, заметив, как начинает вытягиваться мое лицо, быстренько переключила внимание газетчика на себя, продолжив расспрашивать о привычках и предпочтениях драконов. Я же, лихорадочно припоминая, что, согласно карте маньяка, приехала в Тияшки именно с востока, сопоставляла время, место и обстоятельства.
А не из-за проклятой ли башни драконы закрыли границы?! Но если все именно так, то люди обязательно должны были слышать хоть что-то об этом месте! Не может быть, что маньяк разнюхал, а пронырливые журналюги — нет!
Но как узнать об этом и не вызвать подозрений?
— Вот бы хоть одним глазком глянуть на дракона! — мечтательно прикрыла глаза Полинка, думая в том же направлении, что и я. — Или на их города… Как думаете, каков их быт? Наверное, у них просто огромные дома, чтобы помещаться в них даже в основной ипостаси.
— Совсем нет, — улыбнулся газетчик, откровенно умиляясь наивности собеседницы и не подозревая, что та лишь ловко им манипулирует. — Стражи действительно предпочитают селиться в горах, на долгие годы выбирая себе пещеру по вкусу, а вот остальные живут в самых обычных домах. Человекоподобный облик очень удобен для повседневности, знаете ли. Мой знакомый рассказывал, что у них всего один крупный город — столица, где всем заправляет правящая ветвь Хрустальных драконов, но есть и такие, кто любит сельский уклад или вовсе одиночество. Один такой отшельник-дракон даже долгое время жил совсем рядом с нами, выстроив себе башню в самом глухом уголке леса. Старожилы поговаривали, что он был последним из своего рода и все время проводил в экспериментах, а кто-то и вовсе утверждал, что он стал отступником даже среди своих, но о нем уже давно ничего не слышно, а после закрытия границ, сами понимаете, и не видно.
— Наверное, быть последним из рода очень грустно, — с сочувствием вздохнула подруга. — Но разве драконы могут стать отступниками? Вы же сами говорили, что они — само совершенство.
— И я не отказываюсь от своих слов! — Газетчик на пару секунд изобразил оскорбленную невинность, но почти сразу воровато огляделся, словно нас кто-то мог подслушивать (я тоже напряглась, но не почувствовала зуда слежки), после чего доверительно склонился к нам и таинственным голосом произнес: — Но ходят слухи, что из-за своих экспериментов он повредился в уме и замахнулся на запрещенную магию. За это Повелитель драконов запечатал все его знания и способности в родовую книгу и навсегда запретил появляться в своих землях. А так как он последний из рода и уже стар, чтобы оставить потомство, то, сами понимаете, после его смерти все канет в небытие. Правда, некоторые глупцы утверждают, что есть способ завладеть книгой и стать равным по силе самому Повелителю драконов… — Пэруш оценил ширину наших глаз и громогласно расхохотался, словно только что рассказал великолепную шутку. Потом снова надулся от важности и резюмировал: — Но лично я считаю, что это абсолютная чушь, леди. А уж я-то в достоверности слухов разбираюсь, поверьте. Но даже если хотя бы часть из этого — правда, мы с вами об этом никогда не узнаем. Граница-то закрыта.
— И нет никакой возможности ее пересечь?
— Если и есть, мне об этом неизвестно.
— Как же это все увлекательно. — Полина жестом показала, что будет закругляться, и я едва уловимо кивнула, соглашаясь. Все, что можно, мы, скорее всего, уже узнали, а дальше надо хорошенько это обдумать. Да и надоел уже, на самом деле, этот словоохотливый тип, все плотнее прижимающийся бедром к Полинке, что, даже на мой непредвзятый взгляд, нарушало все нормы приличий. — Но нам, к сожалению, пора. Было очень приятно провести с вами время, кэр Бенедикт, увидимся как-нибудь снова.
Не давая газетчику шанса назначить новую встречу или хотя бы продлить эту, Полинка резво подхватила меня под руку, и мы дружно сбежали от добровольного информатора, вовремя спрятавшись от него сначала за одним кустом, а затем за вторым.
— Оторвались? — Полностью доверившись мне в этом вопросе, подружка с облегчением вздохнула, когда я утвердительно кивнула. — Блин, какой же он все-таки противный! Драконы — само совершенство, — передразнила она его. — Мы — всего лишь люди… — Зловеще прищурилась и наставила на меня палец. — Слышь, ты, дракон! Только попробуй так хотя бы подумать! Сразу вспомню, кто у меня домашку по биологии списывал и не мог прилично тычинки изобразить!
Шутливо приподняла руки, сдаваясь на милость госпожи лучшего стоматолога года, и практически в ту же секунду почувствовала на себе внимательный посторонний взгляд. Не такой, когда смотрит обычный прохожий, разглядывая всех подряд, а чересчур персонализированный, словно неведомого наблюдателя интересовала я, и только я. Но при этом совершенно отличный от того, что был у следившего за нами раньше. Тогда я чувствовала легкий раздражающий зуд, а сейчас как будто прохладная ладонь легла на затылок и держит.
— Ди? — Полинка сразу заметила напряжение, промелькнувшее на моем лице, и забеспокоилась. — Что такое?
— Пока не пойму. — Раздумывая, дать понять наблюдателю, что я его чувствую или нет, в конце концов обернулась и посмотрела четко туда, где он, по моим ощущениям, стоял. Но в том месте лишь шевельнулась веточка куста от легкого ветерка, да на цветок опустился толстопопый шмель. — Да что ж такое-то?!
— Ди, в чем дело?
— Слежка, — буркнула недовольно, злясь на себя, что, несмотря на все мое мнимое совершенство, не могу засечь наблюдателя. — Но какая-то чересчур профессиональная.