Яд ворона (ЛП)

Если это вообще возможно.
Вероятно, скоро мне тоже понадобится обсидиан. А это значит, что
я больше не смогу использовать свой родонит, потому что камни работают только поодиночке.
Боже, как вся эта ситуация могла стать ещё сложнее, если мы и так не знали, как из неё выпутаться?!
Мама, папа… Сара.
Я рада, что вы не можете увидеть, что со мной стало. Мне жаль, что я не смогла защитить вас от Элизабет. Мне жаль, что я вас разочаровала.
Так, стоп! С каких это пор я начала себя так жалеть? Не является ли это побочным эффектом проклятия? И какое отношение к этому проклятию имеет Элизабет?
Столько вопросов…
Надеюсь, ответы не заставят себя ждать слишком долго. Кто знает, сколько времени мне осталось.
Холодный порыв ветра обдувает мое лицо снегом, и я инстинктивно обхватываю себя руками, пытаясь согреться.
Когда-то кладбище приносило мне утешение, но теперь я чувствую себя здесь не так комфортно, как раньше. С тех пор, как смерть следует за мной на каждом шагу, я больше не нахожу это место таким захватывающим. Никому в моем возрасте не следует беспокоиться о смерти так сильно, как мне.
Мои глаза все еще прикованы к надгробиям. Снова и снова я произношу ее имя про себя.
Мэри Уиллоус.
Мария Уинтерберг.
Возможно, решение всё-таки есть. Последнее средство. Надо убедить Эмили, несмотря на возможные последствия.
Мне нужно поговорить с мамой.
Глава 2. На грани смерти
— У меня есть решение, — говорю я, когда возвращаюсь в особняк и обнаруживаю их двоих в библиотеке.
Корвус и Эмили непонимающе смотрят на меня. В руке Эмили я вижу болтающуюся цепочку.
— Ох, спасибо. Об этом я тоже хотела с тобой поговорить.
Я забираю цепочку из её ладони, так и не дождавшись ответной реакции. Я срываю свой родонит с шеи и бросаю его на пол. Корвус вздрагивает.
— Абигейл… Ты изменилась.
Голос Корвуса тихий, будто он боится произнести это вслух.
Боже, да! Я изменилась!
Именно так и происходит, когда ведьму превращают в ворона, уничтожая её семью и лишая всякой надежды.
— У тебя есть решение? Я вся внимание, — обращается ко мне Эмили, игнорируя Корвуса.
Она скрещивает руки на груди, будто знает, к чему я клоню. Я знаю, чего хочу, и она больше не сможет меня отговорить.
Дверь в библиотеку открывается, и входят двое молодых людей. У обоих на лбу пролегли глубокие морщины беспокойства.
— Абигейл? — Джейкоб подбегает и обнимает меня.
Джереми останавливается позади него, задумчиво потирая руки, словно ему холодно. Его некогда почти белые волосы стали угольно-черными и теперь плавно ниспадают на спину. Однако его карие глаза кажутся нормальными. Интересно, почему мое превращение в человека-ворона прошло намного хуже, несмотря на то, что он выпил гораздо больше яда?
Я успокаивающе похлопываю Джейкоба по спине. Затем отпускаю и поворачиваюсь к Джереми.
— Мне очень жаль, что так получилось. — Мой взгляд ненадолго возвращается к Джейкобу. — Я не хотела, чтобы вы, ребята, оказались во всё это втянуты. Я считала, что, рассказав вам правду, поступаю правильно, но…
Мой голос срывается; я не знаю, что еще сказать. Джереми уклоняется от моего взгляда и смотрит в пол.
Что же я наделала?
— Вы же найдёте решение, правда? — уточнят Джейкоб, широко распахнув глаза.
Он не стал перебивать меня и уверять, что «всё нормально».
А разве должен? Они правы: это моя вина, и я втянула их в это.
— Мы постараемся, — киваю я и хочу сама поверить в свои слова.
Эмили подходит к Джереми и кладет руку ему на плечо. Она протягивает ему черный браслет, и выражение его лица становится более расслабленным; он почти улыбается. Он благодарит, и она тихим голосом объясняет ему, какое это имеет значение.
Джейкоб снова поворачивается ко мне, и на его лице теперь видно что-то, кроме беспокойства, злости и тревоги.
— Ты всё исправишь.
Похоже, это не вопрос.
— Д-да, я сделаю всё возможное, — заверяю я.
— Я никогда не видел Джереми таким подавленным. Он почти не говорит со мной, а я… Я его лучший друг, а он смотрит на меня такими глазами, будто готов покончить с собой в любой момент.
  
Глаза Джейкоба наполняются слезами.
— Я знаю, что это не совсем твоя вина, но мишенью была именно ты. Не он. Это не имеет к этому отношения, и я не позволю ему…
Я отшатнулась, словно он влепил мне пощёчину, и перебила его:
— Джейкоб, мне бесконечно жаль. Действительно. Я не хотела всего этого.
Я скрещиваю руки на груди.
— Я не знаю, зачем Элизабет это делает, но поверь мне, я сделаю всё, чтобы снова снять проклятие.
Кажется, это его немного успокаивает; он прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать слезы, и кивает.
— В любом случае, Абигейл как раз собиралась рассказать нам о своем плане.
Корвус встает между нами, словно хочет разрядить напряженный разговор.
— Мы слушаем, Аби.
Я обдумываю, с чего лучше начать.
Все взгляды устремлены на меня; даже Джереми больше не отводит взгляд.
— Элизабет — одна из первых ведьм, и вполне очевидно, что мы мало что можем ей противопоставить…
Эмили скрещивает руки на груди.
— О нет, Абигейл Уиллоус. Я этого не допущу.
Но я не даю сбить себя с мысли.
— Поэтому нам нужен кто-то, кто сможет с ней справиться, или хотя бы совет от такого человека.
Я обвожу всех присутствующим взглядом своих красных глаз. Кажется, Корвус тоже понимает, о чем я.
— Нам нужно вернуться в прошлое и найти мою мать, Мэри Уиллоус.
Ну вот, я произнесла это вслух.
— Ненавижу повторяться, — говорит Эмили и снова подходит ко мне. — Мы уже говорили об этом, не так ли? Мы не сможем спасти твою мать из огня, даже если бы могли.
— Может, нам и не нужно. Может, достаточно, если я поговорю с ней минутку. Возможно, она подскажет решение проблемы!
Мой голос становится громче с каждым предложением, и я не знаю, почему я так злюсь.
— Это слишком рискованно!
Эмили делает ударение на каждом слове. Она не отступит — так же, как и я.
— А сидеть, ничего не делать и ждать удара Элизабет — не рискованно?! — кричу я в ответ.
— Эй-ей, успокойтесь, — вмешивается Джейкоб, но мы обе смотрим на него с таким выражением, что он замолкает.
— Мы найдём другое решение, — говорит Эмили, качая головой, будто
моя идея абсолютно нелепа.
— Сколько ещё мы будем притворяться? Другого решения может и не быть, а у нас мало времени. Посмотри на нас!
Джереми поднимает голову, но я указываю лишь на нас с Корвусом; он и так выглядит достаточно удрученным.
— Знаешь, Эмили, возможно, Абигейл права, — негромко произносит Корвус.
Она раздраженно наклоняет голову набок и смотрит на него взглядом, который говорит: «Серьезно?», затем сжимает виски и качает головой.
— Дело не только в вас, разве вы не понимаете? Изменение прошлого может иметь ужасные последствия. Для всего человечества.
— К чёрту человечество! Почему я должна быть менее важной, чем другие? Что «человечество» когда-либо сделало для меня?
Это было последней каплей, и я взрываюсь.
Почему я должна за всё отдуваться? Почему все камни должны лететь именно в меня, а у меня даже нет шанса пригнуться?
Пусть теперь другие всё расхлёбывают!
— Ты ведешь себя неразумно, — обвиняет меня Эмили, но мне всё равно.
Я устала быть хорошей и правильной, позволяя другим одерживать надо мной верх. Когда-нибудь мне надоест вся эта хрень!
— Не могли бы вы, дамы, успокоиться, пожалуйста? Вы обе ведете себя как маленькие дети!
Корвус тоже повысил голос.
Моё сердце колотится. Я больше не позволю собой помыкать! Я вся покрылась испариной. Я сыта по горло, просто сыта по горло!
— Нет! Вы выслушаете меня…
Мой голос прерывается, а сердце болезненно вздрагивает. Я не могу сделать вдох. Что происходит?